Что такое смс свобода на теле 2

Душеполезные поучения преподобного Макария Оптинского

А
Авраам
Ад
Ангелы

Б
Бдение
Безгрешность
Безмолвие (см. Уединение)
Безпечность
Безчувствие
Бесы (см. Прелесть)
Благодарение
Благодать
Благополучие
Ближний
Блудная страсть
Богопознание
Богословие
Богослужение
Болезнь
Брань
Брань блудная
Брат

В
Вера
Вера и разум
Вера и добрые дела
Внимание
Возношение (см. Гордость)
Воля
Воля Божия и человеческая
Враг
Выговоры

Г
Гнев (см. Раздражительность)
Гордость
Грех

Д
Дарования
Девство
Дела добрые
Делание
Делание телесное
Деньги
Дети (воспитание детей)
Дружба
Духовные беседы
Душа
Душевное состояние

Ж
Жизнь духовная
Жизнь иноческая и мирская

З
Заботы
Зависть
Замужество (брак)
Заповеди
Злопамятство

И
Искушение
Исповедь
Исправление
Истина

К
Казначей
Келлия
Клевета
Клятва
Колдовство
Крест
Кротость

Л
Леность
Любовь

М
Малодушие
Место жительства
Милостыня
Мир житейский
Мир душевный
Молитва
Молитва Иисусова
Молчание
Монастырь
Монастырь и мир
Монашество
Монашество и мир

Н
Навык
Надежда
Наука
Начальство
Немощь
Нетерпение
Нищета духовная
Новости

О
Обеты
Обличение
Обновление
Обольщение
Образование
Опыт
Осторожность в словах
Осуждение
Отчаяние

П
Падения
Память смертная
Пастырь
Пение
Пенсия
Печаль
Пища
Плач
Плоть (блудная страсть)
Погода
Подвиг
Подозрение
Покаяние
Поклоны
Покой
Поминовение усопших
Помощь Божия
Помыслы
Помыслы (откровение помыслов)
Помыслы на молитве
Помыслы неверия
Помыслы плотские
Помыслы хульные
Послушание
Пост
Поучение других
Похвала
Правила
Правило (епитимия)
Празднословие
Праздность
Превозношение (см. Похвала)
Предопределение Божие
Предсказания людские
Прелесть
Примирение
Произволение
Промысл Божий
Просвещение
Просить прощения
Путь средний

Р
Работа над духовными книгами
Раздражительность
Разум
Рассеянность
Рассуждение
Ревность
Ропот
Руководство
     Братия и духовник
     О преждевременном руководстве

С
Самоволие
Самолюбие
Самомнение
Самонадеяние
Самооправдание
Самопознание
Самоукорение
Свобода
Своеволие
Святые отцы
Святые Тайны
Священное Писание
Сердце
Скорби
Скука
Славолюбие
Слезы
Служение (общественное)
Смерть
Смирение
Смущение
Сны (сон)
События
Совершенство
Совесть
Совет (в духовной жизни)
Сокрушение сердца
Сообращение с ближними
Спасение
Спор
Сребролюбие
Ссоры
Страсти
Страх
Стыд
Суеверия
Счастье

Т
Терпение

Тщеславие

У
Уединение
Укоризны
Ум
Уныние (см. Скука)
Утешение

Х
Храм
Христианство

Ц
Царствие Божие
Церковь

Ч
Чистота
Чтение

Ш
Шутки

Я
Ярость

А

Араам

Вы знаете, когда Бог потребовал от патриарха Авраама принести в жертву единородного сына, и он нимало не усумнился сие исполнить; за то получил великое воздаяние, и здесь и в будущей жизни, и наречен отцом верующих. Вы, хотя и не единородного, но любимого сына принесли в служение Ему, то не лишитесь воздаяния от Бога.

Ад

Бог нам заповедал мир и любовь, а враг влагает вражду, подозрение и смущение... где Божие дело, там мир и спокойствие, а где вражье — прилоги и наущения; и по принятии их что бывает в душе? Какая буря и смущение? Просто ад!

Ангелы

В письме вашем... вы описываете свое положение и расположение идти в монастырь... Отец ваш, видя вашу наклонность более к миру, опасается дозволить вам вступить на сие поприще и говорит, что надо быть Ангелом, чтобы жить в монастыре, и видит противное в оных... Мы не можем быть Ангелами, но, при сознании своих немощей, можем иметь смиренное мудрование, считая себя хуже всей твари, и это есть наш долг и подвиг.

Б

Бдение

...Понуждая себя на пост, бдение и молитву, думаете, будто бы делаете это сами не знаете для чего; а надобно делать сие из любви к Богу, которой в себе не ощущаете... Когда же мысль сия отходит, занимает место ее другая, и страсти одна другой передают бедное ваше сердце... Исполняемые вами телесные делания нельзя сказать, чтоб вы делали сами не зная для чего; а точно от любви к Богу, но несовершенной, а как зародыш малый в сердце имея, от веры происходящий.

Безгрешность

В письме твоем описываешь свои старания и наблюдения за собою и, побеждаясь многими страстями и немощами, смущаешься. Из сего видно, что ищешь в себе безгрешия и оным хочешь утешаться и полагать в том надежду спасения. Это очень может сделаться, что и все пороки от тебя отойдут, а останется один, который может все прочие собою заменить, это гордость. Мы и не увидим, как она вкрадется, и довольна одна к погибели души, кроме других пороков и страстей, чрез которые бесы непрестанно борют нас прилогами и веществами <материальные соблазны>. В сей брани бываем иногда победителями, иногда побежденными. По мере гордости или смирения бывает от Бога помощь или оставление. — Но как же мы достигнем смирения, когда не будем себя укорять и каяться за поползновения и считать себя последнейшими всех в мысли и чувстве? И потому, когда отнять у нас сию работу, то есть борьбу со страстями и побеждаться ими, а быть в мнимом безгрешии, то что же будет? — Обольщение своею святостью, которое горше грехопадений с покаянием. Когда будешь и в обители, то будь уверена, что борьба еще больше усилится, к познанию нашей немощи и к смирению.

Безмолвие (см. уединение)

Ты хвалишься своим безмолвием, но какую пользу принесло оно тебе, когда ты не потерпел и одной напраслины? Посмотри, какому должно выходить на безмолвие? Тем, которые себя ошумовали в обращении с братиями и умертвили в себе яростную и самолюбивую страсть. Это ты найдешь в надсловии на Нила Сорского и в книге св. Иоанна Лествичника. Он пишет: кто склонен ко гневу, возношению или лукавству, тому ниже след безмолвия должно видеть, а ты пишешь, что имеешь самолюбие, гордость и прочие страсти; как же ты их победишь в безмолвии, если никто тебя не тронет и не оскорбит? Я этим не отвлекаю тебя от келлии и не даю совета обходить келлии и рассеиваться, но советую не думать, что ты, сидя в келлии, совершаешь нечто великое. Прочти у Симеона Евхаитского, как он советует безмолвнику "сидя в келлии укорять себя" (Восторгнутые класы).

Когда желаешь проходить путь безмолвия, имей в руководство себе послание св. Симеона Евхаитского к Иоанну иноку... Вкратце некоторую материю из оного выписываю: "аще паче всякаго человека себе страстнша вменяеши и грешнша, и окаяваеши себя, яко праздноживуща, и во всяцем делании твоем смирение и любовь приемлеши. Аще враги любиши, аще ненавидящие любительствуеши, аще злотворящим благодетельствуеши, аще носиши тяготы, аще укоряем и злословим благословлявши, аще вся человеки, яко сам себе, паче же самого себе любиши и проч., по Богу есть дело твое, и якоже подобает седиши в келлии твоей; аще ли же ни, — смотряй, отче, да не труждаешися во тще".

Святый Иоанн Лествичник, св. Кассиан и прочие строго воспрещают неискусным безмолвие; а твое там жительство было такого рода; как бы ты познала свои страсти и немощи и как бы могла смириться? Одно мечтание своих исправлений довело бы тебя до совершенного омрачения. Ты будь благодарна Господу, что Он смотрительно тебя призвал на служение Себе и на брань против невидимых врагов. Там тебе не было бы и брани, и все пороки тебя оставили бы, кроме одного <гордости>, могущего все прочие дополнить, по слову св. Иоанна Лествичника.

Безпечность

...Надобно опасаться предаваться безпечности греховной в надежде покаяния; это то же, что и отчаяние.

Безчувствие

Жалуешься на свое безчувствие; но не должно ли оное показывать тебе свою нищету, и не возноситься и не малодушествовать, а все свои дела предоставлять суду Божию. Он Один весть, какую дать цену нашим исправлениям и в недостатке оных смирению. Видя свою нищету, не будем смотреть чужих недостатков, но внимаем более их исправлениям; в чем и чистота сердца исправляется...

Бесы (см. прелесть)

Еще скажу вам, касательно желаний мнимо благих. Вам кажется, что хладные и мрачные и злые бесы не могут подвигнуть в человеке желания мнимо-благого и крайне сильного, но в учении святых отцов видно противное вашему мнению. Св. Исаак Сирин говорит в 33 Слове: "не всякое желание, доброе от Бога, впадает в сердце (человека), но только пользующее его (т. е. сообразное с обстоятельствами его внешними и внутренними, и потому возможное к исполнению, хотя и не без труда); впадает бо и от диавола подобное сему некое желание, — продолжает тот же святой, — но не пользующее человека". Потому что диавол, если по видимому и благое что влагает человеку, то всегда несообразное с его обстоятельствами, или прежде времени и выше меры его, чтобы человек, не находя возможности исполнить это желание, безрассудно томился и смущался, что составляет существенный вред душевный; а иногда чрез мнимо благое желание диавол устрояет сеть глубокой прелести. Преподобный Григорий Синаит в Добротолюбии, в главе 7, такое желание прямо называет сатаниным... Потому что человек, по самомнению и самочинию, увлекшись таким желанием, часто презирает основательные и полезные советы опытных, которые всегда стараются утвердить новоначальных на прочной стезе спасения, остерегая их от опасных крайностей; ибо, по свидетельству святых отцов, и безмерие, и оскудение, т. е. и безвременное стремление к высокому пути, и совершенное нерадение о благочестивой жизни происходят от диавольского подущения.

Благодарение

Сердечно сожалею о вас, что вы так сильно огорчились посещением Божиим: побиением нив ваших с гречею, на которые вы полагали надежду и, может быть, делали расчет в уме своим доходам; но как увидели надежду свою исчезнувшею, опечалилось сердце ваше о том, что не можете сделать того или другого, по вашему предположению. Но у Бога другой расчет: советы Мои, не якоже советы ваши (Ис. 55, 8). Он — сего возносит, и сего смиряет (Пс. 74, 8). Мертвит и живит, убожит и богатит (1 Цар. 2, 6, 7); и — кто может воле Его противиться? Где ж искать христианину утешение в находящих ему искушениях и скорбях, как не в вере в Бога? Но вера не просто есть только веровать, что Он наш Создатель: но веровать, что Он и промышляет о нас всесильною Своею десницею и все устрояет для нас на пользу, хотя мы сего и не можем разуметь по дебелости нашего разума, помраченного мглою страстей наших, от нашего произволения нами действуемых, а водимые страстьми и скорбь сильнее ощущаем. Премилосердый же Господь, любя нас и хотя нас спасти и избавить от заблуждения и порабощения страстей, посылает различные скорби, лишения и болезни, дабы мы, познав суету свою и не находя утешения, обратились к Нему... Сердце наше, поражаясь нечаянными приключениями и печальми, невольно умирает миру, т. е. страстям, и ищет утешения в лучшем... Мы, по нашему неразумию, полагаем себя тогда счастливыми и наверху блаженства, когда приобретаем богатство, честь, славу и уважение; но Бог знает больше нас; когда Он видит, что с умножением оных повреждается душевное наше устроение, отъемлет от нас сии блага... почему и должны благодарить Бога за Его посещения. Мы, скудоумные, думая устроить свое состояние, печалимся, суетимся, лишаем себя покоя, оставляем исполнение долга веры за суетами, для того, дабы оставить детям хорошее имение; но знаем ли мы: послужит ли оное им пользою? Не видим ли детей, оставшихся с богатством, — но глупому сыну не в помощь богатство, и оное только послужило им поводом к худой нравственности. Надобно пещися оставить детям добрый пример своей жизни и воспитать их в страхе Божием и в заповедях Его; это их главное богатство... Вы скажете: нельзя этого сделать; ныне свет требует не этого, но другого! Хорошо; но вы родили детей для света ли только? а не для будущей жизни?. Не в том дело состоит, чтоб не чувствовать скорби, но благодарно оную переносить... Не великость скорби нас расстроивает, но с каким расположением нашего сердца принимаем оные и в каком оно находится устроении.

Благодать

Вы, бывши у нас в обители, удостоились вкусить дара благодатных ощущений. Сим вам показано, что есть благодать Божия, и дабы могли различать ложь от истины и блага мирские и блага духовные. Но она вам показана и сокрылась, ибо не можете понести ее, не искусившись во брани со страстьми и не стяжавши смирения. Хотя бы вы и постоянно здесь жили, то все не могли бы удержать ее; ибо и здесь есть борьба со страстьми; пока не смирится человек, то не может ни страстей победить, ни стяжать духовных дарований. Но и самое искание дарований не безопасно, подвержено самомнению, а, напротив, иногда лишение оных низводит нас в бездну смирения. В нашей воле состоит делать добро или сопротивное; а награда состоит в воле Божией.

Ваши утешительные чувства очень опасны, они могут вас обольстить и совсем ум помрачить. Хотя бы и точно были оные от благодати, не должно увлекаться ими; но, принимая в помощь смирение, считать себя того недостойною; благодать, иногда посещая нас, дает знать, какое в ней сокрывается богатство, и оставляет <скрывается>, но присно с нами пребывает; а нам, желая ее, надобно пещися о очищении себя от страстей, а при оных да не посмеем мечтать о стяжании ее. Я уже сказал вам, что враг десными борет нас и возвышает ум во мнении о себе; а по словам св. Иоанна Лествичника, кроме прочих пороков, одна гордость в состоянии погубить человека...

Знаю, чувства утешительные даруются претерпевшим за исполнение заповедей Божиих от людей, от плоти и от бесов и исправльшим сердце свое противлением страстям и достигшим любви. А на испачканной и на изорванной хартии сердца нашего благодать не написует своих законов и не сподобляет утешения. А когда и посетит благодать хотя малою искрою своего действия, то мы не можем сохранить оную в смирении, — а требуем огня, попаляющего страсть гордости и тщеславия, или предшествующим или последующим искушением, — да смиримся и познаем, как немощны наши силы.

Вы пишете, что, приутотовляясь к причастию Святых Тайн Христовых, вы могли молиться с чувством, иногда и со слезами, с начала недели; но потом приезд родных и прочая рассеянность лишили вас сих чувств; и по приезде домой, в пятницу, вы не могли уже собрать оных умилительных чувств; и хотя при исповеди и были слезы, но потом к таинству Причащения приступали с каким-то охлаждением, несмотря на усилия возвратить чувства умиления и испросить слезы раскаяния и любви; и хотя вы получили спокойствие и терпение при раздражении, но нет еще той смиренной, совершенной преданности к Спасителю, той горячей любви, которые производили иногда слезы и радость сердечную. Это точные ваши слова; из оных замечаю, как вы высоко парите и мечтаете скоро достигнуть на такую высоту или верх добродетелей, в любовь Божию. Это похоже на то, как бы малого отрока начать учению грамоте, и он, затвердив азбуку, мечтал бы о себе, что достиг уже всей премудрости; или кто, записавшись в службу, вдруг хотел бы быть генералом... Ежели считать такие чувства, о коих вы пишете, горячею любовию Божиею, то можно обольститься сим и пострадать большой вред... так что трудно и исцелиться от такой прелести... Любовь Божия состоит в исполнении заповедей Божиих... сколько же мы далеки находимся от сего соблюдения заповедей Божиих, а следственно, и от любви Его, всяк, испытав себя, может видеть, ибо оные простираются даже и до любви врагов... то как же можно одно мимолетное чувство умиления или слез считать уже любовию Божиею? Ум тайно увлекается сим и стяжавает высокоумие и гордость и всего оного лишается, а смирения тут и не бывало. Бог показал вам, что есть благодать Его с нами, но и отнял, да не превозносимся; впрочем, не лишил совершенно, но сокрыл от нас, чтобы мы смиренно к Нему припадали. Ему угодно иногда попускать на нас протяженную тьму и мрак духовный, холодность и окаменение, чтобы мы считали себя последнейшими и худшими всех и не искали бы духовных утешений, считая себя оных недостойными; в этом-то состоит и совершенная, смиренная преданность Спасителю. Он шел скорбным путем и даже в молитве Своей к Отцу Своему Небесному произнес: прискорбна есть душа Моя до смерти (Мф. 26, 38), но предавался воле Его, и нам повелел идти путем креста, а не отрады. Вы, думая найти в утешительных чувствах любовь Божию, ищете не Бога, а себя, то есть своего утешения, а прискорбного пути уклоняетесь, считая себя будто погибшим, не имея духовных утешений; напротив, лишение оных нас смиряет, а не возвышает... При духовном утешении и мнимой любви Божией, пока еще не достигли мы смирения, тайно молимся фарисейски, не замечая сего, но мытарево чувство тут далече отстоит от нас... Я даже полагаю, что Господь смотрительно попустил вам в это время уклониться в рассеянность, чтобы вящим увлечением в чувства утешительные не вознеслись и не пострадали большего вреда.

Вижу ваше стремление к получению духовного богатства... Думаю, вы полагаете стяжание духовное в изобильных душевных утешениях; но надобно сего опасаться, дабы не обольститься оными. Св. Иоанн Лествичник пишет в 26 Степени, что Бог награждает оными работающих Ему по мере их смирения, а от иных и до самой смерти удерживает. Крест есть не одних видимых и внешних скорбей ношение, но и внутреннее душевное: мрак, томность и тому подобное надобно переносить. Ибо Бог посылает это к уничтожению нашей гордости и к снисканию смирения.

В письме воспоминаешь о прежней твоей теплоте и усердии, коих теперь и следа в себе не видишь, а видишь во всем нерадение, охлаждение, леность и прочее. Тогда было призвание, и благодать Божия носила тебя, как на дланех рук носит мать младенца; а когда вступила в борьбу духовную, то и попущено, чтобы было искушено твое произволение, и тогдашние твои добродетели не стоят нынешних твоих скорбей, сокрушений, воздыханий, соболезнований и прочее... И если бы всегда ты была в таком упоении, то ничего не приобрела бы и не научилась искусу: тогда было действие благодатное, а твоего ничего не было; ты так же была преисполнена страстей, а надобно оные истребить борьбою, смирением и прочее. Теперь ты находишься в борьбе; очисти себя от страстей, то благодать Божия на чистом сердце твоем напишет законы Духа, и Он в тебя вселится.

Благополучие

Все это время, как я видел из писем твоих, ты видел только расположение к тебе и благоволение... Но, видно, одно благоденствие в жизни человеку не может быть полезно без потрясений; так как и всегда употребляемая сладкая пища может повредить телесное наше здравие, то надобно употреблять иногда и полынную горечь, для здравия тела; Так и в нравственном положении, одно благополучие вводит человека в высокоумие и в безпечность о душевном своем устроении, и потому Господь смотрительно попущает человеку вкусить горести скорбей, чтобы имел смиренное мудрование и не надеялся на прочность и неизменяемость временного блага и прибегал бы к Богу в скорбях своих, ибо Сам Он, чрез Пророка, побуждает нас: призови Мя в день скорби твоея, и изму тя и прославиши Мя (Пс. 49, 15). Чрез скорби и в вере утверждаемся, и славу человеческую ни во что же вменяем. Веровать же надобно твердо, что без воли Божией никакая скорбь нам не приключится... хотя мы и видим причиною скорбей наших людей, но они суть только орудия Промысла Божия, действующие в деле спасения нашего, и они только то могут сделать нам,что Бог попустит...

Ближний

Ты пишешь, почтенная Е. А., что К. нездорова и боишься, чтобы более не занемогла. Это ничего не значит — телесная болезнь; надо опасаться, чтобы душевные недуги не остались неисцельными; а ты даже и не хочешь, чтобы она принимала исцеление врачеванием от оных болезней. Сама горда, хочешь и ее в том же утвердить; ты не хочешь, чтобы с нею грубо обращались, и тебя тревожит то, что будут ею командовать грубые невежи, какие, в твоем мнении, ниже ее. Как ты меня сим оскорбила! — чья же ты ученица? Христос смирен был, и нам велел от Него научиться смирению и кротости (Мф. 11, 29), а ты считаешь других ниже ее; это наука сопротивного, вот уже и полагаешь сама в нее залог гордости. Надобно внушать ей, что она хуже всех, и когда бы так себя считала, то пред Богом была бы выше. Укоризны и досады повелел Бог терпеть от всякого человека, от кого Он попустит прийти нам оным; а ты делаешь разбор: что они ниже ее, они грубы; а они, может быть, пред Богом велики. Вижу, что ты и понятия не имеешь о духовной жизни, что так считаешь других. Здесь нет ни дворян, ни купцов, ни крестьян, а все о Христе братки и сестры, и последний будет первый, а первый последний (Лк. 13, 30). Читай книги отеческие и считай себя последнейшею, и скука твоя пройдет; а для К. укоризны и досады непременно нужны, от кого бы оные ни случились: Бог их посылает для ее исправления, и ты должна ей внушать, что она хуже других и чтобы принимала с терпением; сим она может исцелиться, а ежели возомнить о себе, то не для чего и жить в монастыре — пользы не будет.

Воля Божия видна в заповедях Его, которые мы и должны стараться исполнять при обращении с ближними, а в случае неисполнения и преступления приносить покаяние.

...Спасение наше в ближнем нашем состоит, и повел ено искать не своего си, но еже ближняго к созиданию (1 Кор. 10, 24, 33; Флп. 2, 4).

Блудная страсть

Призывай молитвы подвизавшихся о чистоте, святую мученицу Фомаиду, св. Иоанна Многострадального, св. Моисея Угрина и молитвы отцев духовных и всех матерей; и вменяй себя худшею всех. Во время борьбы все сии средства полезны... N. скажи: когда смирится, тогда и брань утихнет: поменьше спать, поменьше есть, остерегаться празднословия, осуждения и не любить украшаться хорошим платьем, хранить очи и уши. Сии все средства суть предохраняющие; еще не допускать помыслам входить в сердце, но когда начнут приходить, восставать и просить помощи от Бога.

Богопознание

Если мы будем стараться очищать сердце свое от страстей (а не действовать оные), то, по мере очищения, благодать Божия будет отверзать очи сердечные к видению света истинного; блажени чистые сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8), но тогда, когда и смирением усовершат себя, ибо смиренным открываются таинства; но мы, кажется, еще не перешли Чермного моря страстей и не приближаемся к горе Синайской, где Моисей видел Бога в купине, и после принял на оной же горе закон от Бога; а больше находимся в Египте и в плинфоделании понуждаемые от мысленного Фараона работать ему и созидать грады страстей...

Богословие

Что нам, страстным, входить в неведомые тайны и в постановления Церкви, а просто повиноваться оной и считать учение ее непогрешительным. "Гордый испытует тайны, но таинства открываются смиренным"... Можно бы и еще много найти, но оставляю, считая излишним страстным нам в море богословия пускаться. Лучше постараемся помаленьку очищать от страстей ум и сердце, тогда сама собою благодать напишет законы свои на чистых скрижалях сердечных.

Ты спрашиваешь меня о собеседовании о Боге, о Его вездесущии, судьбах Его и прочем; при оном чувствуешь ты утешение, и позволительно ли оное чувство? Все то, что приводит нас к любви Божией и смирению, позволительно; но надобно знать нам свою меру и не увлекаться в высоту, а паче при страстном нашем устроении. Думаю, помнишь ты, как один брат говорил старцу, что он зрит всегда Бога, а он ему отвечал: "блажен, кто зрит грехи свои". И к Пимену Великому пришедши брат, когда вопрошал его о великих, божественных вещах или материях, то он молчал и ничего не отвечал; а когда тот, быв вразумлен, стал вопрошать о немощах и страстях, то и он отверз уста свои и благодать Божия излилась; впрочем, нельзя совершенно отречь сего собеседования, но не увлекаться утешениями. Мы ведь и читаем и поем, а все поучаемся о Боге, о Его Промысле и о заповедях. Везде потреба смирения!

Твое... не право мнение, что Господь наш Иисус Христос постоянно страдает от наших грехов. Он во время страсти Его пострадал за все наши грехи и бывшие и быть имеющие, ибо они все Ему были известны по предуведению, но мы, согрешая, распинаем Его не в настоящее время, а во время страдания Его — участвуем в оном. Он же в вечной славе царствует со Отцем и Святым Духом. А жертва, единою принесенная на кресте, ежедневно приносится безкровно на Литургии о нашем спасении. Советую не входить в богословие, сердца наши еще страстны; будем пещися об очищении себя от страстей.

Спасибо тебе... что ты сама решила свой вопрос о изведении Господом из ада прежде воплощения умерших людей — душ. Не наше дело богословствовать; и св. Лествичник и св. Исаак и св. Варсонуфий не дозволяют нам о сем любопытствовать и испытывать, а оплакивать свои грехи и очищать страсти. А я скажу о сем мое мнение, что я не знаю, и, верно, не ошибочно сие. Богу это известно: в Его власти состоит наказать и миловать, и суд весь дан Сыну.

Богослужение

...А ваши клиросы поможет Бог исправить: пропоют и прочитают во славу Его. Ежели не будет партеса, то о сем не печальтесь: Бог сего не ищет, а этим утешается суетное наше тщеславие, которое не есть Богу приятно; наблюдайте только, чтобы порядок, скромность, чин, благоговение и тишина соблюдались по клиросам. Что нужды, что мирские нас не похвалят за то, что не тонко поют? Лучше от Бога услышаны будете...

Ты скорбишь о беспорядочной службе церковной. Конечно, скорбно видеть это, ибо для нас первое утешение — чинное славословие Божие. Ангели выну <всегда> хвалят Господа со страхом, и вся тварь благоговеет пред Ним и хвалит Его... хвалит Его и словесная Его тварь — человек... А как не в твоей воле состоят ваши беспорядки, то ты и предоставь это воле Божией. Он Сам попечется утешить богособранное стадо Свое, токмо не западала бы в вашем ревновании о благочинии и благоговении искра тщеславия, иначе она и попалит все прочее. Как идет, так пусть и идет, а ты не входи, ибо тебе не поручено наблюдать за порядком. Лучше дома прочти кафизму благоговейно, а церкви не удаляйтесь; ибо одно "Господи, помилуй!" соборное — Богу приятнее... Ежели бы ты могла что сделать и упустила, то конечно бы подлежала ответу!

В общественной молитве не надобно отличаться от прочих поклонами или на коленях молиться, а когда положены по уставу поклоны, то надобно класть в приличное время. Внутренние чувства не надобно при всех выражать: а если придет чувство умиления, то надобно иметь оное сокровенно: Бог зрит на сердце. Когда особо молимся, то можно и наружно выражать, только смиренно. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит.

Скажу тебе и твоим сестрам: яко имут ревность, но не по разуму (Рим. 10, 2); что это значит: нанимать обедню заупокойную? Разве нельзя на той обедне, которая служится, подать помянуть на проскомидии и на ектениях, а после отслужить панихиду вкупе от всех? Нет, — надобно, чтоб наша была обедня и от каждой особая панихида — это бабий разум. Дело другое, в разных местах когда находятся, можно и каждой служить; и ежели нет обедни, так можно и нужно нанять; а то для чего нанимать? Христос Тот же, жертва та же, и поминовение то же. Тут, кажется, с усердием мнимым сплетается тщеславие; и смотри, как вы мнели оказать старцу нашему усердие, впали в грех соблазна и осуждения соблазнившихся; верно, батюшка не хотел бы сего видеть в вас; рассуди-ка получше, права ли твоя ревность и по разуму ли она?

Ты выставляешь пример, что ваши так же поминают своих, как и вы поминали батюшку; да что ж они за пример? У нас никогда этого нет; на что уж батюшка почитал о. Ф., но никогда обедни не нанимал, а поминал на общей обедне; панихиду служили, собрав всю братию, единодушно, и, отслужа, напоит чайком, да и только. А у вас, просто сказать, бабий разум; ну к чему это — каждая служит панихиду особо? Она дай деньга туда же, — да попросите отслужить не спеша, с вычитыванием вслух всего канона, — то будет гораздо доходнее десяти панихид, наскоро служимых. А когда тебе не желается изменить вашего мнимо благочестивого обычая, то делай, как хочешь.

Какое у тебя грубое понятие о поминовении родителя твоего, будто не будет закалаться Агнец за душу твоего родителя в воскресенье. Ежедневно приносится и закалается Агнец Божий, вземляй грехи всего мира, и при том поминают всех усопших по имени, и вообще всех православных христиан; почему ж тебе кажется, что не будет закалаться Агнец за усопшую душу? Не знаю, что ты говоришь о заупокойной обедне; неужели же на заупокойной или заказной обедне будут поминать душу только одного твоего родителя? Нет, все то же — всех поминают на проскомидии, а на ектении иногда поминают и одного и многих, но таинство состоит не в ектении, а в проскомидии и совершении таинств.

Я не могу вполне подать вам утешения <об умершем трагически сыне>, ищите оного... от Господа. Когда будете предаваться безгодной печали и сетованию, то сим ему не поможете, а себе сделаете большой вред.

Ты... пишешь, что совершили в 40-й день поминовение по папеньке твоем и что вам горько было. Жаль мне его, жаль и вас за ваше малодушие: молитва о усопших доставляет им пользу и оставшимся утешение, что они здесь имеют средства там ему благодетельствовать; а излишняя скорбь неугодна Богу; будто противоречим Его о нас Промыслу и распоряжению. Не похвалю я за это твою маменьку, а мою сестрицу; я уже писал ей, что эта скорбь от себялюбия происходит. Вот за это спаси, Господи, что она хорошо поминает его, и милостыню подает, и крестьян утешает; все это она туда ему пересылает.

Болезнь

Пишете, что посещают вас болезни и скорби. Это знак милости Божией к вам: Егоже бо любит Господь, наказует, биет же всякаго сына, егоже приемлет (Евр. 12, 6), то и надобно благодарить Господа за Его отеческий о вас Промысл. Скорби нас вразумляют и искусными творят в делах наших; также и очищают от грехов, равно как и болезни.

Ты напрасно принимаешь помыслы, будто оставлена от Бога, потому что болеешь; совсем напротив, но Сам Бог лучшее о тебе устроивает ко спасению средство...

...Будучи ты уверена, что Бог тебя любит и от любви попускает тебе истаявать болезнию плоти твоей, то и ты любовию к Нему укрепляйся в терпении с благодарением и не малодушествуй! Ты знаешь из отеческих писаний, что терпение невольных болезней превышает делание подвижническое, — а притом и рассуждай: Бог знает, чего ради попустил страдать тебе болезни; без них ты могла бы впасть в многоразличные страсти и повредить душе своей.

Ты уведомляешь еще меня о своей болезни; советую благодушествовать и принимать оную как посещение Божие, как признак особенной любви Его к тебе. Ибо: егоже любит Господь, — говорит слово Божие, — того и наказует (Евр. 12, 6)... Пришла болезнь волею Божиею, и пройдет: силен бо есть уврачевать тебя и каждого недугующего, только если восхощет и нам будет на пользу.

Я знаю, что вы веруете во всепремудрый Его Промысл и что Он, по любви Своей к вам, даровал вам сию болезнь, дабы в будущей жизни наградить вас вечным блаженством, что и должно вас укреплять в терпении: недостойны страсти нынешняго времени к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18).

...Мы не знаем судеб Божиих, Он все творит на пользу; мы привязаны к здешним благам, а Он хощет даровать нам будущее благо здешними краткими болезнями.

...Болезни грехи очищают и подают время обдумать о прошедшем проведенном времени.

Любвеобильный Отец наш вся творит на пользу нашу: иногда телесными болезнями врачует душевные недуги, а иногда посылает болезни для испытания нашего терпения и для вящей награды душевными дарованиями, здесь или в будущем веке; и многие есть причины <болезней>, кои мы постигнуть не можем. Кто бо испыта ум Господень?

...Промысл Божий нам непостижим, почему попущает тебе быть больным; конечно, или к наказанию, или к испытанию, а может быть и предоупреждению от каких-либо грехопадений и удержанию в границе смирения.

...Ты сознаешь, что болезнь жены твоей... есть наказание Божие, посланное тебе единственно за твое глупое невежество в познании догматов и правил Святой Церкви. Сознание и раскаяние твое, с намерением вперед оставления всех лжеученых умствований и повиновения Святой Церкви, — сильно умилостивит Господа подать тебе прощение и исцеление страждущей, но чтобы и она приступила к святой нашей Матери, Православной Церкви.

Не помышляйте сего, что тот или другой виною болезни; совсем нет, но дело Божие! Св. Марк пишет: "что бы ни случалось скорбное, не ищи, как или чрез кого нашло, ибо приличность коегождо и неотложное их тщание и всея твари о сем содействие единого Бога есть ведети и ничтоже от невольных человекам случается без правды Божией; аще и таинственных случаев стечение человецы суще не постизаем". Вместо обвинения других обратимся к благодарению и ко исповеданию с тремя отроки: яко истиною и судом навел еси сия вся на ны, грех ради наших (Дан. 3, 28).

Бог печется и промышляет об нас более, нежели сами мы; Он устроивает наше спасение, однако ж не хощет, чтобы мы искали оного в здешней отраде, но в скорбях, в теснотах и в болезнях. Со ослабою ли вошли в Царство Небесное отцы и матери наши? Не паче ли тесным и прискорбным путем приобрели оное? Они скорбели, но не стужали и не малодушествовали, и сие служило им отрадою в лютейших скорбях душевных и телесных, по претерпении коих в совершенном смирении получили и совершенное успокоение и даже духовное дарование.

Падения наши в гнев и прочие действия страстей доказывают нам предваривпгую духовную гордость и уже невольно нас смиряют; будем стараться истреблять корень сей, то ветки сами отвалятся; это сказано о душевном положении, а оно сопряжено и с телесным; от раздражения душевного раздражаются и телесные нервы и на весь организм тела имеют влияние, или, просто сказать, чрез душевные болезни страдает и тело.

...Не хвалитесь и своим здоровьем, как душевным, так и телесным; вам известно, что сии последние происходят от первых, то и надобно попечение иметь более о исцелении оных — душевных язв, дабы явиться в будущий век не безобразно; тело хотя и болит, но оно временно, и все сгниет, а душа вечна и безсмертна! Теперь паче в постное время займитесь лечением ее. Врач всегда готов подать врачевство, но дело состоит за нами.

...Ничего не значит — телесная болезнь; надо опасаться, чтобы душевные недуги не остались неисцельными...

...Телесная болезнь служит к исцелению душевной; мы не можем похвалиться, чтобы оной не имели. Слава и благодарение Господу, врачующему нас терпкими наведениями!

Самая болезненность тела уже есть очищение души от греховных струпов.

Не малодушествуй в болезни своей; Бог, любя тебя, послал тебе испытание на первом шагу вступления твоего в обитель: и верно, ко очищению тебя от каких-нибудь слабостей, бывших в мирской жизни. Веруй, что любит тебя сладчайший наш Господь Иисус Христос, послав тебе болезнь тела для очищения духа. Аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется (2 Кор. 4, 16). Не жалей плоти; когда-нибудь да истлеет, а душа вечна!

Ты, М., береги свое здоровье, не допускай до раздражения нервов; когда будешь себя считать виновною, как я прежде описывал о сих действиях, то и смирение будет водворяться с тобою; а когда будешь ставить причиною свою природу, то болезнь может умножиться.

Помните, что смирение доставляет вам успокоение, а, напротив, самолюбие и гордость до какой степени сокрушают кости и расстроивают телесный состав!

Страдает тело, страдает и душа; а если бы душа была укреплена верою, то и тело могло бы получить укрепление при спокойствии духа; смущенный же дух имеет влияние и на телесный состав и болезнь умножает.

...Здоровье для вас дороже всего, а с ним сопряжено и душевное благое устроение, могущее доставить вам спокойствие...

В слабости здоровья больше надобно иметь попечения о душевном устроении и взирать на смерть как на упокоение от трудов...

Вы все еще в болезни телесной и скорбите, видя себя в бездействии. Какого же вы ищете действия? Довольно с вас терпения с благодарением. Бог не требует от болящего подвигов и трудов телесных; но душевное благое устроение всегда надобно наблюдать и иметь попечение о исправлении оного.

Пишете, что не можете быть во храме часто по болезненности; это Бог видит и не взыщет того паче меры сил ваших, но дома правило по силе можете исполнить и в оном смиряться и болеть сердцем, что и заменит делание телесное.

Благодарение Господу, что вы благодарно принимаете посещение болезни, — великую пользу обретают, кои терпят болезни с благодарением, ибо оные, вместо великих подвигов наших, приемлет Господь и воздает нетленными наградами.

Не безпокойтесь о том, что не можете быть в храме: Бог видит ваше расположение и желание и примет оное вместо делания, а вы аще и малое моление приносите, но со смирением, то будет жертва благоприятна пред Богом.

И болезненным нужно смирение, ибо оно сугубо упокоит по таинственной оного силе.

Из... писем твоих вижу одно и то же: одержащую тебя болезнь, а к оной примешался страх, как бы не возроптать на Бога за продолжение и лютость болезни. Я писал тебе... но и теперь кое-что скажу... Св. Апостол пишет: недостойны страсти <болезни> нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18), то есть всякого рода скорби и болезни в здешней жизни ничто против будущей славы, которую удостоит Господь получить терпящим здесь... Мы должны любить Бога, но неужели только тогда, когда получаем от Него временная благая и идем пространным путем, вводящим в пагубу? А когда Он посетит скорбями и болезнями, то уже и отпадать от любви Божией? Нет, любовь искушается противными вещами, — когда мы любим Бога не из видов наших видимых, а постигаем верою и надеждою, что Он, наказуя нас, творит от любви Своей, спасая души наша. Примерные скорби и болезни праведного Иова должны нас возбудить к подражанию и укреплять нашу немощь; с какою он покорностию принимал лишения всего и болезнь всего состава своего! Яко Господеви шволися, тако и бысть! буди имя Господне благословенно во веки! (Иов. 1, 21). Приведу тебе пример: великий Феодосий, уже в старости лет, переносил жесточайшие страдания болезней, бывшие лишь по силам юноше, так что нельзя было смотреть равнодушно даже предстоящим. Один из старцев сказал ему, чтобы он помолился Господу об укрощении болезни. "Ах, отче, — отвечал Феодосий, — часто приходила мне мысль сия, но я отгонял <ее>, как искушение диавольское: успевший во всех предприятиях моей жизни, окруженный славою и честию, не должен ли я скорее радоваться сим страданиям на исходе, чтобы мне не лишиться обещанного блаженства и не услышать из уст Авраама страшные сии слова: "помяни, чадо, яко восприял еси благая твоя в животе твоем"... Приими от сих примеров укрепление страданиям твоим; сама же сознаешь, что страсти душевные и при болезни тебя не оставляют; что ж было бы в полноте здоровья? Надобно более смиряться укорять себя, тогда и страсти умалятся.

...Можно и полечиться, я отнюдь не против этого; но только не советую полагать надежду на лекарей и на лекарство, а на Бога, могущего вразумить и лекаря и дать силу лекарствам. Если ж и не получите исцеления, то не ропщите и не малодушествуйте тогда; видно, есть воля Божия устроить таким способом ваше спасение. Терпящие болезни с благодарением приемлют не менее мзду работающих Богу во обители; как в обители предлежит вольное и невольное терпение, так и в болезни — не вольная болезнь, а вольное благодушное терпение.

О том, что не можешь быть в храме по болезни, не скорби много, вспоминая житие Пимена Многоболезненного: как он не выходил из келлии и даже не желал выздоровления и сподобился пострижения от рук святых Ангел? Чин болящего и благодарящего велик пред Богом и даже равен седящему в пустыне, в повиновении старца совершенно. Благодари Господа, даровавшего тебе ближайшее средство ко спасению.

...Ты сама не знаешь, чего у Бога просишь, чтобы избавил от болезни; ты проси того, что святой воле угодно и тебе полезно. Терпение болезни с благодарением выше других исправлений пред Богом; ими и грехи очищаются и от страстей избавляются...

Болезнь невольно заставляет помнить о будущей жизни и не увлекаться прелестями мира; да и ум после болезни бывает чище и прозрачнее, она же заменяет и недостаток дел наших. Правило, по болезни, можешь исполнять не только без больших, но и без малых поклонов; при немощи требуется ума к Богу обращение, а когда есть сила, то и телесный труд нужен.

Хотя нам и кажется тяжкою и продолжительною болезнь в сей жизни, но что она против вечности и наслаждения в оной?. Укрепляй себя и верою; столько премилосердый Господь не попустил бы на тебя таких страданий, если бы не видел твоей пользы; да и то рассуди, что не только скудость наших подвигов, но и всегдашние согрешения чем можем вознаградить? А болезнь и вознаграждает, и не допускает согрешати.

Он от любви посещает и болезнями, которые примет вместо делания; да и избавит чрез оные от того, чему бы могла подвергнуться бывши здоровая. Истинно, когда обратим внимание на наше жительство, увидим, как оное далеко отстоит от того пути, каким шли отцы наши и матери святые, и нам оставили образ — в описании жития их и учения. Мы все ищем отрадного пути, а убегаем тесного и прискорбного; то как нам не благодарить Господа, когда Он невольными скорбями или болезнями соделывает наше спасение. Благодарите Господа за любовь Его к нам, грешным, и приносите по силе, сколько можно, любовь и смирение, могущие заменить недостаток наш в жительстве и ходатайствовать о нас пред Богом о помиловании...

...Не без отеческого Его Промысла попущена тебе болезнь. Не малый бы был подвиг иметь борьбу со страстьми, а теперь другого рода скорбь — терпение болезни, которая заменит труды телесные и подвиги, токмо не уклоняйся в ропот, а терпи с благодарением; но не отягчай болезни твоей душевным расстройством, принимая горячо и чувствительно бывшее и случающееся. Прочти жизнь Пимена Многоболезненного, как он не желал даже исцеления от болезни и какой плод принесла ему болезнь. Нам ко спасению нужны не одни вольные скорби, но и невольные; а паче когда в вольных оскудеваем, то невольные нам помогают и спасение устроивают.

...Господь посещает болезнию ваших матерей и сестр, которую и приимет вместо подвигов духовных, по недостатку оных или ради немощи или ради нерадения нашего. Итак; сострадая в их страдании, надобно благодарить Господа, милующего и спасающего нас невольным крестом.

...Ищущим спасения и не достигающим оного делами Господь премилосердый восполняет недостаток ваш болезнями и скорбями.

Ты пишешь, что у тебя все зубы болят; что делать, надобно и потерпеть вместо дел, в коих ты сознаешь скудость; заменяй терпением болезни с благодарением; а притом, когда и при болезни стужают страсти, то что бы было в полном здоровье и спокойном пребывании?

Когда сами себя не понуждаем на вольные скорби и лишения, то посылаются невольные от Промысла.

И телесная болезнь твоя не легка, но милосердый Отец весть, чего ради оную послал, тоже к навершению недостатка дел наших, от любви Своей, посещает нас оными. Не будь же болезни, могла бы быть плотская брань, и невыносимая. Слави и благодари Бога!

Бог премилосердый посылает тебе болезнь телесную, более промышляя о спасении твоем душевном; и, может быть, ты могла подпасть тяжким и сильным искушениям, тяжелее и самой болезни.

Читая... твое письмо, нахожу в нем ропот и нетерпение в болезни твоей и помысл, будто ты отвергнута от служения Церкви и обители. Помысл сей вражий и прививается к тебе от гордости. Не лучше ли думать, что Бог, любя тебя, посетил болезнию, в коей ты найдешь спасение, и что Бог, предвидя немощь твою душевную, сохранил тебя чрез болезнь от многих бед, искушений и скорбей. Ты, думая служить Церкви и обители, сделалась бы рабою честолюбия и самомнения и прочих грубых страстей, могущих не спасти, а погубить душу.

...Болезни твои вместо подвигов тебе вменятся, а может быть, без них могла бы впадать и в страсти, — еще лютейшие болезней.

В телесных своих немощах, яко невольных, от Бога посланных для исцеления души, укрепляться надеждою на неисследованное и премногое милосердие Божие, что от любви сие послано и ко удержанию многих страстей, коих бы была без сего содеятельница и прогневала бы Господа, а ныне хотя неволею свободна, хотя и не вовсе, а только требуется едино терпение и благодарение...

Сердечно сожалею о болезни матери О., а паче о ее малодушии; где ж вера? Промысл Божий тако устроил, надобно смиренно и повиноваться и в терпении и принимать со благодарением, ибо когда внешний наш человек тлеет, тогда внутренний обновляется (2 Кор. 4, 16). Лекарство принять не мешает, с надеждою Божией помощи, но паче прибегнуть должно к духовному врачевству, то есть к очищению совести, размышлениям о содеянных <грехах> и кого чем не оскорбила ли, — сожалеть в мысли, а буде явно, то и сознанием пред тем <т. е. прощения>; исповедаться и Святых Тайн сообщиться, хотя и недавно сего удостоилась, но и еще не мешает, особливо же когда будет продолжаться болезнь...

Не без воли Его послана болезнь, но надобно и самим быть осторожнее и избегать тех случаев, которые бывают причиною болезни.

Читая письмо твое о болезненном твоем положении, по отбытии от нас, сердечно соболезнуем и все это приписываем, чрез попущение Божие, действию вражескому; ты и сама сознала, что неправильно приняла мысли, о коих писала; это тебя и потревожило. Но как ты находишь себя, хотя при болезненном твоем положении, мирнее к матери О., следовательно, это есть существенная польза душевная, несравненно более телесной, ибо телесная болезнь вмале тело помучит и после принесет душе пользу, но душевная болезнь вечна; того-то ради Врач душ наших здесь посещает нас болезнями и скорбями, чтобы спасти душу в будущем веке.

Ты... не малодушествуй в твоем изнеможении, но благодари Бога, давшего тебе ближайшее средство ко спасению. А о том, что написал св. Макарий Египетский, чтобы не лечиться, относится к совершенным, а не к нам, немощным; а ты прочти у св. Варсонуфия вопросы 507 и 522 и ответы 523 и 524; тут не отвергается врачевание тела, но о исцелении надобно возлагаться на Бога; и ты, яко немощнейшая, избери легчайшее, и Бог не истяжет от тебя того, что могут сильные и совершенные. Паче же смиряйся и благодари Бога о всем...

В последних двух письмах пишешь о случившейся тебе сильной головной болезни, от которой была даже в опасности жизни, и удостоилась Елеосвящения и принятия Святых Христовых Тайн. Слава Богу! это самое благонадежное лекарство — очистить душу; а тогда уже можно употребить и лекарства по предписанию врача. Это не воспрещается и святыми отцами, и ежели нужно, то и я тебе советую не оставлять сего; впрочем, с упованием на помощь Божию и получите; аще есть воля Божия, то Он и врача врачует, и лекарству подаст врачебную силу.

Матери У. лечиться греха нет; напрасно она жалеет денег, всех не проживет, а останутся. Если она чувствует облегчение, то пусть лечится. Здоровье — дар Божий — дороже денег; а если не хочет лечиться, да будет на воле ее. Мы ее не нудим, только надобно терпеть и не пренемогать и не малодушествовать в болезни; и что она не будет лечиться, это не есть добродетель, а мера веры; а когда будет малодушествовать, то уже какая тут вера? — А просто неверие. Ей кажется, будут ее зазирать в том, что лечится; это пустое только мнение, кому нужно ее зазирать? Если бы она здоровая да лечилась, то могли бы и зазреть; лучше пусть лечится, но в надежде на помощь Божию. Он силен и врача умудрить, и лекарству даст силу к исцелению.

Когда пожалует к нам N., мы готовы по силе нашей принять его и успокоить; что ж касается до исцеления мною его, то сие состоит во власти Божией, а мы не смеем брать на себя сего. Верующему же хотя вся возможна получить, но то только, что полезно, а не все, чего мы желаем и просим, почему и надобно предоставить сие воле Божией, вся во благое устрояющей и противными приключениями спасение наше соделовающей.

Средств к облегчению твоей болезни я не знаю. Вера и упование на Бога — главные средства, и Он силен послать тебе и физические средства, когда это для тебя нужно и полезно; душа есть больше тела, о ней надобно более и пещися, чтобы была здорова.

Пишешь, что предлагают для лекарства пить кумыс, или лошадиное молоко, а ты сомневаешься о сем, что лошадь воспрещенное животное к пище, и вопрошаешь меня о сем. Вопрос этот неудоборешим для меня; могу ли я в таких делах давать ответы и решения? Могу только предложить рассуждение, что доктор дает в виде лекарства разные медикаменты, кои нам и неизвестны, которые мы принимаем не весьма охотно и не со вкусом, а иногда и с отвращением; так и это тоже лекарство, хотя и неприятное по одному только воображению. Но ежели принесет пользу, то, в надежде на помощь Божию, почему же не воспользоваться? и вообще в лекарствах и лечении должно предаваться в волю Божию. Он силен и врача вразумить, и врачевству подать силу. Когда чувствуешь, что совесть обременяется, то при исповеди скажи священнику, и приимешь разрешение в том, что желание здравия понудило на таковое действие.

О лекарствах же не должно сомневаться и не I испытывать, какое оно, ибо оное употребляется не за сластолюбие, а на укрепление немощей. Ежели бы кто точно знающий уверил, что это скоромное, то не должно принимать за совесть, как пишет св. Апостол.

Лечение магнетизированием чуждо должно быть веры христианской; ни в Писании Святом, ни в отеческих учениях сего не видим. Хотя бы и получили мнимое излечение, но оно ложно и притворно, а все остается больною. Неизлечимые болезни должно лечить с верою, прибегать к Богу и угодникам Его; а когда не получит кто исцеления, то, видно, надобно нести сей крест, посланный на спасение души его.

Вы не упадайте духом, но имейте надежду на помощь Божию. Он силен подать вам исцеление, и не токмо телесное, но и душевное. Когда внешний наш человек тлеет, тогда внутренний обновляется. Вы пишете, что покорны воле Божией о своей болезни, но сокрушаетесь о том, что можете быть другим в тягость. Напрасно это вы так принимаете. Я уверен, что все родные и окружающие вас принимают в вас участие не только по родству и приближению, но и по христианскому чувству, да и самое естество побуждает нас иметь сострадание к сродному себе, да и религия внушает нам иметь к больным сострадание, за что приимут воздаяние в будущей жизни. Ибо Господь принимает сие служение, как бы Ему послужили.

Мы видим в учениях святых отцев и в примерах, что некоторые находятся в болезнях и терпят с благодарением, получают великую милость Божию. Примите сей совет с покорностию воле Божией, несите посланный вам болезненный крест. Сохраняйте себя твердо в православной вере, почаще приступайте к духовному врачевству — исповеди и причастию Пречистых Христовых Тайн, не дожидаясь постов, но, смотря по усиливающейся болезни, можете чрез две и три недели сообщаться, это будет вам подавать великую отраду, и даже, если будет воля Божия, можете и исцеление получить — от человека невозможно, но от Бога вся возможна суть (Мк. 10, 27).

При пользовании вашем физическими средствами утверждайтесь в вере в Господа, промышляющего о всех, и предавайтесь в Его святую волю, чем успокоивая себя будете иметь пользу и от физических средств. А особенно, как вижу, успокоивает вас частое причащение Пречистых и Животворящих Христовых Тайн, что и впредь советую не оставлять. Да я хотел было предложить вам исполнить на себе таинство Елеосвящения, но не знаю, что родные ваши примут ли это по принятому в мире мнению, будто к смерти, и это их может сильно огорчить. Но они не знают, на какой конец уставлено сие таинство. Оно основание имеет на словах св. апостола Иакова, гл. 5, ст. 14: болит ли кто в вас, да призовет пресвитеры церковные... Видите, что таинство сие не к смерти приближает, а здравие подает, вопреки людскому мнению; я вас не понуждаю к сему, но ежели бы родные ваши приняли это великодушно, то очень бы было хорошо и полезно для вашего здравия, душевного и телесного.

Только нынешнего века люди совсем против этого: будто кого приобщают, то уже и к смерти готовят; "как это можно, его этим испугаешь"; оттого многие и остаются без сего напутствия и особорования маслом, и наконец нельзя <то есть пропущено время>, тогда как оное установлено не для готовящихся к смерти, а для исцеления... у нас часто, случается, бывают отчаянно больные, а по особоровании елеем выздоравливают и живут еще долго.

Я написал это тебе с тем, чтобы ты была спокойна и не ужасалась смерти, что может быть препятствием к выздоровлению, когда будешь безпокоиться...

Ты пишешь так скорбно и отчаянно о постигшей тебя болезни и боишься умереть! Но воля Господня да будет на нас; кому назначено в настоящее время умереть, тех Господь и принимает, но ведь с покаянием и напутствием Святых Тайн, а это ведь великая польза Господь пролил кровь Свою за нас и печется о нас; надобно не трепетать болезни и смерти, а грехов бояться надобно, и потом дал Господь покаяние нам и омыл Своею кровию; будем надеяться на Его благость и приносить покаяние, а не малодушествовать в болезни.

Ты говоришь о трудности в смертном положении; когда уже тетушка, бывши напутствована всеми таинствами, трудно умирала, то что сказать о прочих? Для нас это непостижимо; но можем понимать из писаний отеческих, что предсмертные труды и болезни служат к очищению содеянных в жизни грехов, вспомоществуемы святыми таинствами. Но нельзя заключать так о всех вообще, ибо сказано: смерть грешников люта (Пс. 33, 22), а все не надобно отчаиваться, стараться же примирить свою совесть покаянием и смирением, и надеждою на неизреченное милосердие Божие.

Из письма вашего вижу, что устрашаетесь и смущаетесь духом о приближении к вашим местам болезни — холеры и просите на сие моего совета и укрепления. Скажу вам на сие, что жизнь и смерть каждого из нас в руце Божией, и без воли Божией никто не отходит от сего света в вечность; а притом надобно и то знать, что каждому из нас уже предназначен конец, но нам это неизвестно — когда и как кому отойти отсюда.

Брань

Несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6, 12); равно и оружия воинствования нашего не плотския, но духовные, способные на разорение твердем вражиим (2 Кор. 10, 4), о коих также пишет св. Апостол: сего ради приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют (Еф. 6, 13)... Он велит препоясаться истиною, облечься в броню правды, обуть нозе в утотование благовествования мира, восприять шит веры, в немже возможно все стрелы разжженные лукаваго угасити, и шлем спасения восприять, и меч духовный, иже есть глагол Божий (Еф. 6, 14—17). Вооружась сими оружиями, надобно приступать к брани со многим смирением, а не с самонадеянием; а что брань сия необходима для хотящих спастися, то и премудрый Сирах возбуждает: чадо! аще приступавши работами Господеви Богу, уготови душу твою во искушение (Сир. 2, 1)... Видишь, что хотящим спастися неминуемо предлежит брань духовная со врагами душ наших, которые нас борют и побеждают чрез наши же страсти, что вижу и в твоем устроении, описанном тобою.

Всем нам предлежит борьба с невидимыми духами злобы. О чем святые апостолы Петр и Павел довольно ясно в своих Посланиях пишут. Первый: бодрствуйте, стойте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити; ему же противитеся твердо верою (1 Пет. 5,8—9). А второй: несть наша брань к крови и плоти... (Еф. 6, 12). И оба они учат нас вооружаться против него верою в Господа нашего Иисуса Христа... К сим оружиям потребно и смирение. Ибо оному Сам Спаситель научил нас, говоря: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29)...

Упомянули вы в своем писании, что Бог не требует более от человека, как исполнения обязанностей звания, в котором он рожден, которые, по разумению вашему, стараетесь исполнить без укору совести. Как сей пункт немаловажен, то и о нем надобно получше рассудить. Обязанность сия состоит в исполнении заповедей Божиих, по обету, данному нами в крещении, в каком бы кто звании ни был; но нам в исполнении оных предлежит сопротивление от врага рода человеческого — диавола, о чем пишут святые Апостолы... Видите, какую мы имеем невидимую войну: он всегда старается бороть род христианский противными действиями заповедям Божиим, чрез наши страсти; к сему служат главные его оружия — страсти: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие. Побеждены быв сими, или одною из них, и прочим страстям даем свободный вход действовать в сердцах наших. Из вашего же разумения видно, что вы о сей брани или сопротивлении имеете несовершенное понятие и не столько осторожности, а только старание ваше, без укора совести, исполнять свою обязанность; но и в сию не проникли, как должно, в чем оная состоит. Ежели бы вы исполнили и весь долг свой без укору совести, а лучше сказать, без смирения, то никакой нет пользы.

Посему, какой бы мы ни проходили образ жизни, везде предлежит нам брань духовная от духов злобы, возмущающих наши страсти и понуждающих нас к действию греховному, чем и испытуется наше произволение и любовь к Богу — в борении нашем. И если мы не имеем сей борьбы, то не научимся искусству, и не познаем своей немощи, и не стяжем смирения, а оно так велико, что и кроме дел может нас спасти, как пишет св. Исаак в 46 Слове.

Читайте Евангелие со вниманием, и увидите и познаете, сколь мы далеки еще от любви Божией, и смиритесь в своем мудровании, прося всесильной Его помощи в искании Его. Вы прежде писывали, что любите Бога, но это происходило от непознания вами себя. Может быть, некоторое умиление или сердечная радость уже и казались вам любовию, но любовь к Богу противными искушается, и непременно надобно сразиться с тремя врагами нашими: миром, плотию и диаволом, и в таковом-то борении Подвигоположник наш, Господь Иисус Христос, смотрит преклонение нашей воли, к чему оная клонится; ежели к добру — помогает, а когда к противному — не нудит, но попущает; но все промышляет о спасении и достойных скорбями к Себе обращает... Берегитесь иметь о себе нечто высокое во мнении, а других уничижать: и невидимо Бог мира будет с вами.

...Ты только еще стала на поприще подвига и уже отвергаешься борьбы? Еще раба страстям, не вдруг получишь свободу.

Жизнь наша есть духовная война с невидимыми духами злобы. Они возмущают нас залогственными нашими страстьми и побуждают к поступлению заповедей Божиих. Когда вникнем и рассмотрим внимательно, то найдем, что на всякую страсть есть врачевство — заповедь, противуположная оной; а потому враги и стараются не допустить нас до сего спасительного врачевства... В письме твоем ты упоминаешь о минутах трудной брани с ненавистником нашего спасения. Точно, трудно — без помощи Божией и когда мы вознадеемся на свой разум и силы или предадимся нерадению; но даже и самые падения всякого рода бывают попущением за возношение. Св. Иоанн Лествичник пишет: "где падение, там предварила гордость". Итак, нам должно всемерно стараться о приобретении смирения, потому что имеем брань с гордыми бесами; а смирение на них безтрудная победа... Чем же стяжем сие сокровище — смирение? Надобно поучаться в писаниях святых отцев о сей добродетели и иметь во всем самоукорение, а ближних видеть лучшими себя; ни в чем их не укорять и не осуждать, а укоризны от них принимать как посланные от Бога ко уврачеванию наших душевных болезней.

Христианин, провождающий жизнь по заповедям Божиим, должен быть испытуем различными искушениями: 1) потому что враг, завидуя нашему спасению, всякими кознями старается сделать нам препятствие к исполнению воли Божией; а 2) потому что не может быть тверда и истинна добродетель, когда не будет испытана противным ей препятствием и останется неколеблемою. Почему в жизни нашей есть духовная брань всегдашняя.

...Невозможно и спастись, чтобы не иметь браней от врага; он имеет оную с нами неотдышною, по слову старца Онуфрия Молдавского, и борет нас нашими же страстьми, но не надобно ужасаться сего, а стоять твердо, уповая на помощь Божию и молитвы матери... Когда же кто и борьбы не имеет никакой от врагов, то это опасно, ибо как он познает кроющиеся в нем страсти? Как придет в познание своей немощи? И как смирится? Он только будет питать внутреннего фарисея мнимыми своими исправлениями и дойдет до бедственного устроения прелести.

Он чрез святое Свое слово и чрез учение отцев наших духовных возбуждает нас к течению и противоборству бранем вражиим и укрепляет Своею благодатию, и аще бы на всяк день и тысящу язв кто принял, не должно оставлять подвига, в чем св. Иоанн Лествичник очень утешительно ободряет в 26 Слове о рассуждении: "неленостная душа воздвигает бесов на брань против себя; с умножением же брани умножаются и венцы. Неуязвляемый супостатами не получит никакого венца. А кто от случающихся падений не упадает духом, того восхвалят Ангел и, как храброго воина". Итак, не унывайте, но бодрствуйте, стойте и заключайтесь в твердыне смирения, недоступного никаким татям, по слову св. Иоанна Лествичника, и найдете успокоение после бури и волн, восстающих на вас и отвне и отвнутрь.

...Борьба с страстьми необходима: ибо тьма и мгла страстей помрачает душевные наши очи, дабы не видеть Солнца Правды, Иисуса...

...Знай, что ты, живя в монастыре, находишься на поприще брани, как духовный воин, и раны приемлешь, и венцев сподобляешься; а удаляясь с сего поприща, уже не имеешь и брани и мнишь иметь спокойствие, но ложно, ибо оно скоро может превратиться в свирепую бурю.

...Будь благодарна Господу, что Он смотрительно тебя призвал на служение Себе и на брань против невидимых врагов. Там <в миру> тебе не было бы и брани, и все пороки тебя оставили бы, кроме одного, могущего все прочие дополнить <т. е. гордости>...

Не в том только состоит дело <спасения>, что сходить в церковь да сесть за пяльцы, а надобно смотреть за сердцем своим и истреблять страсти: гордость, самолюбие, тщеславие, гнев, ярость, злобу, обжорство, похоть плоти и прочее; в том-то и состоит наша духовная брань — противиться страстям, истреблять их помощию Божиею.

Можно ли быть без брани, находясь в воинстве духовном? Брань невидимая и всегдашняя! К тому же враги злы, сильны, хитры и коварны; а еще более укрепляются нашею леностию и нерадением, а больше всего гордостию, чрез которую имеют смелый и дерзкий приступ... Как нельзя из рекрута вдруг или скоро сделаться генералом и, не быв на многих сражениях, быть искусным воином, так равно, а еще и более, не успевши вступить в поприще духовной брани, уже думать, что оной научилась; или желать скоро свободиться от страстей и лететь выспрь, день от дня возвышаясь. Не думай о себе, что будто бы ты уже и научилась духовной брани; нет, оная многообразна, и не надейся вскорости победить страсти: это требует многого времени, подвига, труда, смирения и помощи Божией. Но хотя бы мы имели подвиги, труды, но все без смирения и помощи Божией ничего не успеем. Смирение же не в одном только слове состоит, но залог чувства, в сердце хранящийся; человек тот <имеющий смирение>, при добродетелях, видит себя худша всех; при таком чувстве воспалится ли он на кого-либо? А как сего-то в нас нет, то и попутается смотрительно нам побеждаться немощами, чтобы познали свою немощь и смирились пред Богом и пред людьми. Но ведь это дело не одного дня или года, но многого времени потребно. Однако о сем не унывай, что не видишь в себе святыни <исправного жития>; это бы был верный знак гордости и прелести, когда бы ты утешалась мнимою своею святостию. Помни, что пред Богом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию, и что смирение, кроме дел, прощает много согрешений; а дела без смирения безполезны. Итак, опять повторяю: не малодушествуй от частости браней и побеждений <падений>; ибо и малодушие есть знак гордости. Читай святых отец учение, и со временем навыкнешь должному и избежишь прелести и во всем безмерия или оскудения, но царским путем да сподобит тебя Господь идти.

Духовные брани необходимы; чрез них мы искуснее бываем и в побеждении нашем познаем свою немощь и уже всякое самонадеяние от себя отвергаем; но сему нельзя научиться в короткое время, но многим трудом и подвигом; ибо все скороспелое непрочно. Имей сие в виду и не малодушествуй в приключениях, но повергай мысль свою долу, имея себя под всею тварию: смиряяй себе вознесется, а возносяйся смирится (Лк. 18, 14).

...Подвизайтесь против страстей. Брань не отдышна, ужасна и свирепа с ними и с невидимыми врагами. Смирение же их побеждает.

Борьба же не на один день, а обучение в ней требует многого времени, труда и помощи Божией.

Вы пишете, что примирились с мыслию, что до конца жизни придется вести войну с своими собственными страстями. Да, это необходимо, и святые отцы, пока достигли безстрастия и совершенного мира, все имели сию борьбу; чрез это мы познаем свою немощь и худое устроение и невольно должны смиряться.

Прочтите у св. Петра Дамаскина во 2 книге, в 5 Слове, о терпении, что "в умной брани не можно обрести места не имуща брани; аще и все творение пройдет кто, но куда не отыдет, брань обретает: в пустыни — звери и беси и прочие злые скорби и страшилища; в безмолвии — беси и искушения; посреди человеки — беси и человеки искушающие, и несть места нестужательна когда-либо".

...Невозможно быть совершенно нам спокойным, не победивши еще страстей и коих залоги лежат внутрь нас; дотоле безмолвны они, доколе враг не возмутит своею борьбою и случаями; и потому надобно иметь бодрое око и внимание, да не окрадени будем и мняще стояти, да не падем (1 Кор. 10, 12), и, находясь в пристанище тишины, не увлечься бы волнами страстей. Впрочем, вы довольно знаете, что невозможно быть не боримыми страстьми. Но в борьбе бывает победа и побеждение, и в чувственной брани — по мере физических сил и искусства, а в нашей духовной брани — по мере внимания, бодрствования и смирения, а паче Божией помощи, которую всегда должны призывать, не надеющиеся на себя. Помните, что смирение и кроме дел может спасти; держитесь его и любви, покрывающей грехи.

Не надейся на сей твой покой, будет еще и брань к познанию твоих немощей и увидению страстей; впрочем, не убойся сего. Бог посылает по мере сил наших, как можем понести, чтобы и обучались в брани и в смирение приходили; а истинный покой рождается от истинного смирения, до которого ты еще далека.

Предайся воле Божией и смотри за страстями своими; их много в нас с тобою, а мы их не видим, но по времени случаи их нам будут открывать; да потребятся в век века от сердец наших, помощию Божиею и нашим тщанием и содействием носящих наше бремя..

Когда же кто и борьбы не имеет никакой от врагов, то это опасно, ибо как он познает кроющиеся в нем страсти? Как придет в познание своей немощи? И как смирится? Он только будет питать внутреннего фарисея мнимыми своими исправлениями и дойдет до бедственного устроения прелести.

Вы желаете сохранить заботу о спасении души своей, что, видно, и на деле исполняете; говорите, что в вас происходит непрерывная борьба, и с каждым днем являются новые недостатки; да это и необходимо в подвиге христианина: мы стоим на брани против духов злобы, они борют нас нашими же страстьми. Мы иногда побеждаемся и побеждаем, падаем и восстаем, и по мере смирения нашего получаем помощь Божию. Это сильное оружие на врагов необходимо для нас. Но как же мы смиримся, когда чрез наши недостатки не познаем нашей немощи? Они-то нас и смиряют. Прочтите... у св. Григория Синаита: "Аще не будет человек побежден... не может смириться".

Ты, как неискусобранная, встретивши новую и неожиданную брань, зело возмутилась, по неразумию твоему или по духовной гордости. Ты полагала уже по сей части себя безстрастною и обольщалась сею мыслию, не понимая, что это душевредно; и потому попущено от Бога испытать тебе и сию брань; первое, да искусом научишься бороться со страстьми; второе, да имеешь всегда смиренное мудрование и познаваешь свою немощь... Что ж бы было из тебя, ежели бы ты не прошла искусом сей брани? Дерево, камень или другая какая нечувственная вещь? И не быв сама искушена, как бы могла других извинить в сей немощи? Когда будешь смиряться, то победою увенчаешься; а ежели в побеждении мысленном смущаешься, а не прибегаешь к смирению и покаянию, то явная гордость...

В бранях противляйся со смирением, как писано и показано нам от отец; и аще случится пасти, паки восставай; и знай, что за гордость твою искушаешься оными. Бежи к самоукорению и смирению, а не из келлии. Дондеже не сотрется монах разными искушениями и скорбьми, не может познать своей немощи и смириться.

Откуда бы научились терпению и смирению, ежели бы никто ничего не делал нам противного? и как бы мы познали свое устроение, в каком обретаемся? От сего познаваем и свою немощь и научаемся искусству; воин не тогда считается искусным, когда только знает военную дисциплину, но когда бывал многократно в сражениях, и познает опытом трудности и неудобства брани, и многие имел на себе раны; кольми паче наша духовная брань, так как: несть к плоти и крови, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6, 12), то и надобно проходить оную опытом, испрашивая помощь Божию и имея себя землю и пепел перед всеми, — смирение, которое есть сильное оружие на невидимых врагов.

Мы имеем сильную брань с духовными и злыми и невидимыми врагами; они воздвигают на нас страсти и низлагают нас оными; а когда оным сопротивляемся со смирением и призыванием в помощь Господа, — то удобно низлагаем их.

...Главная причина такой сильной на тебя брани есть скудость твоего смирения, а при оскудении оного явно занимает место гордость; а где падение, хотя мысленное, там предварила гордость; а ты, как видно, не стараешься противиться ей и не низлагаешь ее, так она тебя низлагает. Чтобы избавиться от нее, имей себя последнейшею и худшею всех, яко побеждаему от страстей; то увидишь сама плод сего делания; а ты, напротив, считаешь себя лучшею других, а их укоряешь и осуждаешь; кто ж дал тебе эту власть? За то и враг сильно на тебя восстает и сонными <блудными> мечтами смущает тебя. Смирись, и получишь помощь Божию.

Не чувствовать брани невозможно, но надобно иметь различие в согласии помыслов и преклонении воли. Победу приписывай помощи Божией; а побеждению причина бывает гордость, которой часто и не заметишь за собою.

...Попускается борьба и сражение за возношение, как сама знаешь.

Всякому из нас предлежит брань с невидимыми врагами, запинающими нас нашими страстьми. А паче они имеют силу поборать гордых и самолюбивых, а от смиренных сами побораются.

Случающаяся с тобою брань... может быть, и многие имеет вины, и от высокоумия и мнения о своих исправлениях, которые ты привыкла видеть в себе еще дома, и тут от того не отстаешь.

Не иметь брани невозможно, но побеждать или побеждаться, от нас зависит. При сильных порывах надобно иметь воздержание как от пищи, так и от зрения, слышания и глаголания, и иметь умеренный сон, а притом сердце сокрушенно и смиренно. Без сего же последнего первые мало помогают. Когда побеждаешься, то знай, что наказываешься за возношение и за осуждение других. Смирись, и спасет тебя Господь!

Старайся во всех случаях иметь смирение, то не подвижешися во век; а когда увидишь какую-либо брань, преодолевающую тебя, то знай, что ее предварила гордость, и скорей прибегай к сердечному самоукорению и слову: прости.

Ты должен знать, как отцы нас научают, что сильная борьба страстей попущается за возношение наше и за мнение о себе и о своем разуме, также и за уничижение других; врачевство оным есть — смирение, всегдашнее самоукорение; все это доставляет нам мир и успокоение, ибо Господь на смиренных призирает и дает им благодать.

...Во всяком деле, слове и помышлении имей в виду смирение, то не окрадена будешь вражиими подсадами; ибо оные враги ведут с нами непрестанную брань и без смирения могут низлагать нас.

Вижу ваше жительство и нимало не удивляюсь о С м смущении: она находится в борьбе страстей и еще не имеет понятия и сил, как должно им противустоять. Однако, слава Богу, что они есть, со временем будет искусна — падая и восстая, и познавая, какая тягость и вред дружества со страстьми. Велико бы дело было, когда бы тотчас отсекать и без труда; но это не нашей меры, ибо мы еще носим печати гордости и тщеславия, то и надобно их стереть попущением падений и сознанием своих немощей.

...Попущается вам падать, чтобы познали свою немощь и во всяком случае смирялись, приписывая исправления не своей силе, но Божией помощи. Это есть духовная борьба, без коей невозможно научиться, как побеждать; хотя же и раны на оной приемлем, но не должны давать плещи <обращаться в бегство>, но восставать и паки ратоборствовать.

Ты должна познать, что брань сия попущена тебе в наказание за возношение и гордость, чтобы ты смирилась и искала помощи Божией, не надеясь на свои силы. Когда смиришь себя и будешь укорять за то, что дерзала мечтать о себе так высоко, и сочтешь себя худшею и последнейшею из всех, тогда получишь и помощь Божию, и ослабу в брани твоей...

Стойте и вы мужественно на сей жесточайшей брани, и хотя увидите себя пораженною, но не отступайте от Бога, не смущайтесь, не предавайте себя этим в радость врагу, но будьте мужественны и смиренно просите у Бога прощения и помощи.

Кто начинает проходить духовную жизнь, то обыкновенно и брань духовная сильнее восстает на них; и ежели мы не можем вдруг сделаться победителями, то не должно о сем унывать и скорбеть, но, видя свои немощи, смиряться и приносить Господу покаяние.

В поползновении же твоем кайся и оставь оное; вспомни, колика ты избежала бед, зол и греховных соблазнов, а паче в нынешнее время. Хотя ты и чувствуешь плотскую брань, но за сие не отчаивайся; все сие должно тебя смирять и обучать браням духовным. Ты думаешь, в том святость, что не иметь брани; но этого невозможно, ты была бы неискусна в оной; не познав своей немощи, и не могла бы и другим делать снисхождения. Когда же превышают силы твои брани, то знай, что имеешь гордость; смирись, и Господь облегчит тебя...

Жалуешься на теперешнюю свою нестерпимую брань; причиною оной зазрение твое ближних в их недостатках или пороках. Когда же видя себя побежденну какою-нибудь страстью, то о сем только и печешься, как бы избавиться от оной, и не смеешь судить других, находящихся также на поприще борьбы с многоразличными страстьми, которые в сей борьбе иногда падают, а иногда побеждают; венцы же уготовляются в будущем веке. Чем кто смиреннее, тем крепче на брани воинствует, а смиряют нас иногда наши же грехи. Для того-то и попускаются нам падения, к познанию нашей немощи и смирению. Св. Петр Дамаскин пишет: "Когда кто видит свои грехи, яко песок морский, то это есть начало просвещения души и знак здравия ея". О сем и нам должно пещись, чтобы видеть свои грехи и сокрушаться о сем сердцем, а не других зазирать; тогда и страсти наши укротятся.

Из сей борьбы заключай, что мы с тобою не выше страстей, а все еще требуем снисхождения, так, как и другие от нас того же требуют. В сем-то состоит и обучение, чтобы познавать свою немощь; не в том состоит благочестие, чтобы, не имев борьбы и не чувствуя страстей, мнеть себя стоящими на пути спасения, но в том, когда мы истинно смиримся; тогда и добродетели, творимые нами, будут ограждаемы и хранимы силою смирения. Не отчаивайся, видя себя несовершенну в добродетелях, а напротив, умножающиеся немощи, но умственно снисходи в глубину смирения... Аще же случится и побежденной быть, не пребывай в оном, но старайся врачевать рану покаянием и смирением и удаляй мысль твою от зазрения других в их немощах.

...Супостат наш и враг диавол непрестанно, яко лев рыкающий и ищущий кого поглотити (1 Пет. 5,8), сопротивляется благому нашему произволению, употребляет против нас свою брань и привлекает к страстям. Когда же не успеет сего, то вводит во мнение о своих добродетелях и, просто сказать, десными и шуими ратует воина Христова. Несносное для него оружие — смирение, о котором всемерно должны иметь мы попечение, как при исправлениях, так и при немощах душевных.

У сопротивника нашего два средства, которыми он доводит людей до прогневания Бога: первое, ввергнуть в пороки; а второе, когда не успеет сего сделать, то в гордость, то есть во мнение о себе, что мы исполняем волю Божию, и с сим подходит весьма тонко, — не вдруг ослепляет гордостию, "но убеждает вменять, что они делают добродетель, и повергает в сердце их семя радостного мнения; от него же заченшися, воспитывается внутренний фарисей, который, день ото дня умножающеся и возрастающе, предает таковых совершенной гордыне и прелести, за которую попускается от Бога преданным быть во власть сатанинскую". Сие рассуждение одного богодухновенного мужа и великого старца молдавского (см. житие Паисия Величковского).

Пишешь, что в одной брани... получила умиротворение, а другая... лютее восстала, и ты говоришь, что не имеешь оружия, чем противустать оной, не можешь ни поститься, ни смириться, ни молиться; ну так что ж делать? — а без брани также опасно, пока мы не смиримся: отними брани, впадаем в гордость, которая паче всех грехов может погубить человека. Прочти у св. Иоанна Лествичника в Степени о рассуждении, что иногда все пороки от нас отходят, оставляется один — гордость, который и один может погубить душу; и потому, видя в себе брань, надобно подвизаться и невольно смиряться; при побеждении — каяться, а не смущаться.

То еще бы было хуже, когда бы видела свои добродетели и мнела, что благоугождаешь Богу: это явная была бы погибель. Ты, может быть, прежде и была на сем пути; но когда видишь свои грехи и каешься о них,— милостив Господь, когда усмотрит тебя смирившуюся от тягости оных, призрит на тебя и отженет от тебя все вражии козни и освободит тебя от страстей; а доколе не смиришься, не думай быть свободна от браней: в брани же случается победа и побеждение, а Бог зрит на наше произволение и намерение, и по оным получаем или помощь, или оставление.

Дерзость твоя, в написании кровью о служении Богу и братии, совсем излишня; довольно иметь благое произволение и пролитие духовной крови, при искушениях и борениях со страстьми на опыте; ибо воиново мужество и храбрость, также и усердие к царю показуется во время явственного сражения с неприятелями. Посему разумей и о духовном борении, только тут надобно иметь оружие смирения, которое все силы и сети вражии сокрушает, — а не дерзость!

Пишешь, что страшно тревожишься с тех пор, как осталась одна после шумного общества родных. Это известно по отеческим учениям: когда чувства разрешены, тогда внутренняя брань утихает; а когда утишатся чувства, тогда воздвигается внутренняя брань. Это и с тобою последовало; но ты сего не ужасайся, а будь мужественна в духовной брани и не упадай духом, не отпадай надежды на милосердие Божие; в борьбе познавай свою немощь и смиряйся, смирение успокоивает и прогоняет козни и стрелы вражии.

...Если не будет брани, то еще хуже; значит, тот имеет содружество с врагами, то они и не борют его.

Когда вы сделаете шаг удаления от мира, то уже предстоит вам сражение, которое вы должны выдержать с миром и с собою: мир представит вам множество резонов, по коим должно не убегать и не оставлять его; ежели будете вы к ним глухи и невнимательны, насмешки, критики и презрения должны переносить, помня слова Спасителя нашего: аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде. Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин. 15, 18, 19). С другой стороны, прелести мира, удовольствия и приятности могут вас останавливать от течения к Богу; но они мгновенно только очаровывают чувства. Еще может встретиться сомнение и боязнь о жестокости пути сего: вы должны выдержать эту начальную брань, не покоряясь ей, а предполагая любовь Божию и святые Его заповеди, которые вы не надеетесь сохранить, находясь в пламени светских удовольствий, влекущих за собою необходимость преступления заповедей.

Ты пишешь о своем стремлении к безмолвной жизни... безмолвие в свое время полезно, а безвременное вредно; прежде научиться должно жить с людьми и сотворить брань со страстьми своими...

В недавнем времени, кажется, довольно мы с тобою говорили о всем... и о бранях духовных, кои нужно побеждать самоукорением и смирением; теперь учись этому на опыте...

Болезную о тебе сердцем, что ты при борьбе со страстьми не имеешь против них крепкого оружия, самоукорения и смирения; а напротив, при малом исправлении или претерпении, является самохваление и гордость. Я тебе напоминал многие места из учения святых отец, как проходить борьбу со страстьми и не смущаться в самом том побеждении, но смирять себя, познавая свою немощь; а ты, вместо того, смотришь свои исправления и за то паки повергаешься в ров падений. Не лучше ли стараться видеть свои падения, как настоящие, так и прошедшие, нежели увлекаться фарисейскою гордостию...

...Мы все находимся в борьбе с сильными невидимыми врагами, которые ни на малое время не оставляют нас бороть, и если мы не имеем против них оружия — смирения, то они удобь низлагают нас.

Чем больше видишь себя изнемогающа стужением страстей, тем больше смиряйся и прибегай к Могущему спасти тебя от потопления и бури. Борьбу невозможно отвратить, но победа является в нас силою Божиею, когда мы смиренно к Нему прибегаем.

...У нас жестокая война и непримиримая с духами злобы, и потечем оружие стяжать крепко противу их — смирение.

Знаю, что велика брань вражия на ищущих спасение; но если есть у нас оружие — смирение, то он не постоит: а без оного победа на его стороне. Блюдите, бдите! да не постигнет вас прелесть вражия...

Духовная война мудрена, враг хитр и силен: а кто вооружится на него смирением, против того и минуты постоять не может. Но смирение стяжать, много труда и внимания нужно, ибо враг противится сему и наводит все противное оному.

Никтоже бо, — глаголет Лествичник, — в чертог Небесный, венец нося, внидет, аще не первое, второе и третие сотворит отречение. Первое отречение мира и яже в мире; второе отречение воли и рассуждения; третие отречение тщеславия, последующего послушанию. От сих первое есть удобнейшее, но боголюбцам; второе до смерти ищет подвига и труда кровава, третие непрестанным себя укорением побеждается, всем же сим присутствует невидимая Божия помощь, и без нея же и не едино от сих исправите мошно",— из письма старца Паисия... Вот лучший компас нашего устроения...

...Без брани также быть опасно, пока мы не смиримся; отыми брани — впадаешь в гордость, которая паче всех грехов может погубить человека. Прочти у св. Иоанна Лествичника в Степени о рассуждении, что иногда все пороки от нас отходят, оставляя один — гордость, который и один может погубить душу.

Ты говоришь, что страсти превозмогают на тебя и не дают произрасти доброму прозябению. Что делать, брате, — мы не безстрастны; должны это помнить и быть готовы на брань с ними. Да они-то нас и смиряют. Кажется, Иоанн Лествичник пишет: "когда борют нас страсти, то знак есть, что мы благоугождаем на сем месте". Без борения же страстей очень немудрено стяжать совершенную гордыню.

Не хотеть убедиться, что необходима для нас борьба со страстьми, а еще считать сие угнетением человечества — явная гордость и богоборство: дерзаем износить суд на Самого Бога. Когда не борют нас страсти, тогда удобно приходим в гордость, не видя никак за собою пороков; и стремление вскорости победить страсти есть безумие, от гордости происходящее... Требование награды по долгу, за свои заслуги и за борьбу со страстьми, а не по милосердию Божию ожидание, гнуснее фарисейской гордости.

Брань блудная

Аще не Господь созиждет дом целомудрия плоти нашея, всуе труждаемся. Сии слова св. Иоанна Лествичника. Ты жалуешься на брань, коей помогают окружающие тебя предметы, и просишь моего наставления. Что я тебе реку и что возглаголю? Токмо то: прибегай ко Господу, могущему сохранить тебя в пещи сего пламени неопалимым, как сохранил в вавилонской пещи трех отроков и Даниила в рове львином. Имей благое произволение к сохранению светильника чистоты от ветров духов лукавствия. Предлагай пред Господом свою немощь, как учат нас святые отцы: помилуй мя, Господи, яко немощен есмь (Пс. 6, 3). Отдаляй от себя, елико в твоей силе, предметы, возбуждающие в тебе брань. Призывай и Пречистую нашу Заступницу Матерь Божию, сильную и скорую помощницу в бедах сущим; такожде Фомаиду мученицу, Иоанна Многострадального, Моисея Угрина и прочих, на плоть воевавших и победивших оную и Господь поможет тебе. Помни, что ты по своей воле находишься в сем послушании, но послан за послушание, то сила послушания поддержит тебя и укрепит, как много читаем примеров в отечниках.

Вижу из этого, что вы совсем не знаете, какую человек должен выдерживать борьбу с врагом, воюющим на него собственною его плотню. Но победить природу мы не можем без особенной помощи Божией. Как бы мы ни старались противиться ее естественным влечениям, но все мы не можем быть победителями, как бы мы хотели, и видеть в себе (желаемую) чистоту помышлений и действий. Мы должны представлять Богу свое произволение и сопротивление противным мыслям и пожеланиям, но никак не надеяться своими силами победить сию нашу другиню — плоть. И в борении, когда видим себя побежденными, не надобно отнюдь отчаиваться, но познавать свою немощь и смирять мудрование, считая себя последним из всех, и каяться пред Богом. А если вы думаете так, просто, не иметь ни помыслов, ни волнений плоти и почитаете сие чистотою, то весьма ошибаетесь; если бы вам можно было сие получить без борьбы, то это привело бы вас в гордость, лютейшую из всех грехов... Касательно же того, что вы затрудняетесь сказать духовнику о некоторых предметах, скажу вам: мысленные приражения страстных плотских помыслов не изъясняйте подробно, а просто говорите: "побеждаюсь плотскими помыслами"; довольно и сего. Бог видит сердце ваше, скорбящее о сем. Если же стыд не допускает и сего сказать, то прибегните к смирению и помните, что здешний малый стыд пред одним человеком освобождает от будущего вечного стыда.

М. скажи: когда смирится, тогда и брань утихнет: поменьше спать, поменьше есть, остерегаться празднословия, осуждения и не любить украшаться хорошим платьем, хранить очи и уши. Сии все средства суть предохраняющие; еще не допускать помыслам входить в сердце, но когда начнут приходить, восставать и просить помощи от Бога.

Брат

Ты, брате, пишешь ко мне, прочитав в уставах студийском и у св. Пахомия, что тот погрешает, кто не возвестит о слабости брата тому, кто может его исправить; и представляешь на вид замечаемые тобою слабости N., возношение и гневливый характер. Это жалостное устроение требует многого подвига и труда к исправлению его, произволения и помощи Божией; но это не относится к предписываемому теми уставами, о коих ты пишешь, ибо оное и многими есть видимо, то и возвещение не нужно от других; те, до коих это касается, могут внушать ему к исправлению; оное же касается до тех, которые что-нибудь втайне делают, вредящее душе их, или проискивают тайно удалиться из обители, похищают обительское и подобное сим; о таких, кто знает и не возвестит могущему исправить их, - точно даст ответ; но и тут надо делать с рассмотрением: первое - обратить внимание на свое устроение и взывать Богу: даруй, Господи, зрети моя согрешения и не осуждати брата моего; а то случается, чего совсем и нет по прелести вражией, как читаем в отеческих писаниях.

В

Вера

По учению нашей Церкви, вера есть основание всех благих, как в здешней жизни, так и для приобретения блага в будущей безконечной вечности. Господь научил нас: Иже веру имет и крестится, спасен будет, а неверуяй уже осужден есть (Мк. 16, 16). Читая Символ веры, мы исповедуем, что веруем и в воскресение мертвых, и в жизнь вечную, будущую... Кто не верует в жизнь вечную, то и во всем не может быть верен и никогда не имеет спокойствия; вера же и в великих бедах, скорбях и болезнях подает больным утешение; вера утверждает нас в Промысле Божием, что без воли Его и влас главы нашея не погибнет и что всякие скорби и болезни попускается нам иметь по недоведомым нам судьбам Божиим, к пользе нашей, чего мы не можем постигать разумом, но токмо верою утверждаемся... И в вашем болезненном положении надобно укрепляться верою и надеждою на будущую жизнь, паче же когда вам уже известно это чувство. Вы испытали, быв укрепляемы своим духовником; помните это и прибегайте к сокровищам веры и всем сердцем отвергайте разум, наводящий сомнение касательно будущей жизни. Учение Спасителя и святых Апостолов утверждает нас в несомнении воскресения мертвых и жизни будущего века. Очень жаль вас, что вы не имеете человека, укрепляющего вас в несомненной вере, но паче еще, может быть, находитесь с такими, кои противоречат вере; как же вы утвердитесь в ней? И как предадитесь воле Божией, когда не имеете лучшего упования, кроме сей жизни? Страдает тело, страдает и душа; а если бы душа была укреплена верою, то и тело могло бы получить укрепление при спокойствии духа; смущенный же дух имеет влияние и на телесный состав и болезнь умножает.

Наступать на аспида и василиска и попирать льва и змия дана власть верующим, т. е. на диавола и его силу, и побеждать страсти и грехи всем дана власть, но также верующим; а вера имеет много степеней. Достигшие совершенства оной и мертвыя воскрешают и прочее. Но мы, сознавая свою немощь, должны, во всяком случае, искать помощи Божией, а не надеяться на себя, будто можем что сделать.

Вера имеет силу даровать тебе успокоение; за веру и Авраам похваляется; по стольких обетованиях о семени его повелевает Господь принести Исаака в жертву Ему — каково это было отеческому сердцу, и имея только одного сына! Но вера превозмогла любовь к сыну покорностию воле Божией, а какой конец, — всем ведомо. Да даст Господь найти успокоение в вере и покорности воле Божией.

Вера и разум

...На письмо твое о помыслах, томящих тебя, и теперь скажу, что они происходят не отвне, но отвнутрь. Вера ходатайствует нам вся благая, а неверие противное; и разум противен вере, когда оному последуем и веру оставляем; вера успокоивает, а разум в сомнение приводит. Очень высоко, но надобно сказать: в истории Евангельской видим сказанное о Господе нашем Иисусе Христе, когда пришел из Капернаума во отечествие Свое: и не можаше ту ни единыя силы сотворити за неверствие их (Мф. 13, 58), — не то, что не мог, но неверствие было сему причиною. И св. апостол Петр, с верою вступив на море, хождаше по водам, а усумневся начен утопати (Мф. 14, 29, 30).

Вера и добрые дела

Вы пишете, что, по слову св. Апостола, вера и все добродетели есть дар Божий и плоды Духа Святаго, почему и опираетесь на сие, будто бы не от вас зависит исполнение сего; прочтите на сие толкование св. Иоанна Златоустаго: вера точно дар Божий, пришествием Его нам дарованный, но не отнято самовластие. Он удаляет от нас то, чтоб мы не похвалялись собою, говоря: Божий дар, не от дел, да никтоже похвалится (Еф. 2, 8, 9), а далее говорит: созданы во Христе Иисусе на дела благая, яже прежде уготова Бог, да в них ходим (Еф. 2, 10). Поставил в обязанность не одну веру, но и дела; имея основанием дар Божий и веру, не можем похвалиться ни ею, ни исполнением благих дел, ибо имеем предваряющую нас благодать Божию, чрез совесть нашу, зовущую нас ко благому, и когда самовластие преклонится ко благому, тогда паки благодать помогает; потому что и еже хотети и еже деяти есть от Бога (Флп. 2, 13). Когда же нас зовет Бог чрез совесть ко благому, а самовластие наше противится оному, то Бог, не нудя нас, попускает исполниться воле нашей, отчего помрачается ум наш, изнемогает произволение и мы творим дела неподобные: понеже не искусшиа Бога имети в разуме, попусти их Бог творити неподобная (Рим. 1, 28). Плоды же Духа Святаго даруются уже тем, которые стараются исполнять заповеди Христовы.

Внимание

Надобно стараться иметь строгое наблюдение за своим устроением, ибо и при всем с обеих сторон желании понести друг друга и жить мирно враг не оставит возмущать ничтожными вещами и раздражать самолюбивую часть...

Пишешь ты о своем горе и о душевных немощах, кои ощущаешь кроющимися внутрь тебя. Это хорошо, что ты видишь их и ощущаешь, находясь в неослабной борьбе страстей.

В таком святом месте, при молитвенном настроении и приготовлении к Святым Тайнам и по принятии оных, враг имел силу колебать вас вашими страстьми; отчего же это? Не оттого ли, что не имели самоукорения, и смирения, и любви, но предавались действию страстей: гордости и раздражительности. Хотя и просили в молитве Бога: сердце чисто созижди во мне, Боже (Пс. 50, 12); но молитва эта не имела никакой силы, потому что и не думали о том, чтобы самим наблюдать за своим сердцем и приражаюшиеся страсти исторгать, отсекая <их> в начале прилогов, пока они малы и не возрастут до исполинских размеров, и не очищали сердец своих. И могли ли вы предстать на молитву без злопомнения, когда продолжалась между вами вражда, даже до приезда в С?

...Вы имеете благое произволение понести друг друга, но в минуты случаев приражаетесь и обличается ваше гнилое устроение; не говорю уже о любви и смирении, — но ежели бы было уготование, и в самое время самоукорение, то ничто же бы успел враг на ваше волнование.

...Пишешь, что... много открыла в себе дурного: что ж из этого? Я полагаю ту пользу, если мы видим в себе дурное что, то и невольно смиряемся и каемся пред Богом; а нельзя того похвалить, когда будем видеть в себе добро (фарисейски). Надобно делать добро, но не думать, что мы оное сделали: пусть оценит оное Бог, а не сами мы. а нам надобно зрети своя согрешения и не осуждати ближних своих.

Откровение твое читал, и вообще скажу, что наблюдать за собою — делает нам ту пользу, что мы, видя свою немощь, смиряться должны и каяться пред Богом, сознавая свою нищету, и иметь сердце сокрушенно и смиренно, — и Бог подаст помощь к исправлению жизни нашей, когда залог смирения будет в сердце нашем. А не думать, что я пишу откровение, и довольно того, и этим еще возноситься!

Что вы стараетесь замечать за собою недостатки нравственные, — это доставляет вам помощь к приобретению смирения, и вперед — остережения от оных.

Вот ты видела на себе живой урок своей немощи и как опасно давать свободу своим чувствам: зрению, слышанию, глаголанию, осязанию и прочим; от них принимает ум впечатление и передает сердцу, а оно, пленившись, забывает свой долг. И что ж? В самом благоговейном предстоянии пред иконою Владычицы не могла отсечь своей воли, давши свободу взорам; тут-то бы и надобно употребить настоятельство ума над чувствами — не смотреть; отсечь в этом такое свое хотение и малую потерпеть болезнь, не исполнив воли взглянуть. От малого доходит и до великого... Св. Дорофей пишет: "враг не понуждает прямо ко греху, не говорит: иди соблуди, убий; но малыми привлекает: что из сего, что погляжу? или оскорблюсь?"; и проч. А после и другое искушение помысла предлежало тебе от слуха; все сие, конечно, попущено к искушению самовластного произволения, но согласие с оным происходит от залога гордостного. "Где падение, там предварила гордость", — слова св. Иоанна Лествичника. Как бы нам попещися о стяжании смирения в делах, словах и помышлениях? а то мы иногда заносимся мнением о своем разуме, целомудрии и о прочем. Памятпю своих согрешений и неразумия привлечем к себе сию царицу добродетелей!

Не смущайся за то, что ты в церкви не можешь стоять неразвлеченно и за то, что сон тебя борет; это все пройдет, когда будешь смиряться и не унывать; и все это для того, чтобы ты не возносилась, ходя в церковь, и других бы не осуждала; имей мытарево чувство, что ты грешна, и довлеет ти, а до чистоты молитвы еще далеко.

...Книга сия <св. Иоанна Лествичника> много пользы вам принесет, когда внимательно будете оную читать; только уже рассеянность светских забав и суетных занятий не будет совместна с таким устроением; но все доброе семя, какое насеется на сердце вашем от чтения сего, как тернием и волчцем подавит, и оно останется без плода.

Пишешь, что не можешь внимать себе от многих скопившихся тебе скорбных приключений и от внутреннего душащего тебя креста. Слово о внимании часто и в первых письмах твоих воспоминала и что прежде больше внимала себе; а кажется, ты сим только себя обольщала, считая себя за внимающую, а ежели от сего что-нибудь и исправляла, то в оном полагала свое спасение. Это не есть истинное внимание, ибо оно не принесло никакого плода смирения, а без сего последнего никакие наши добродетели, хотя бы они и действительно были, не благоутодны Богу; так как и при лишении любви другие добродетели не принесут никакой пользы. Советую тебе испытать себя внимательно, имела ли ты, при внимании твоем, попечение о сих двух добродетелях: любви и смирении? А когда нет, то в чем же и о чем ты имела над собою внимание?

Возношение (см. тж. гордость)

Благодарение Господу, что заметила вражий прилог, возвышающий тебя за откровение <помыслов> и хвалящий за сие; когда чрез сие откровение получите плод смирения, тогда воздавайте славу Богу, а не себе.

Ты пишешь о своем возношении при сторонней похвале и просишь наставить, как избавиться от оной? На это мы много имеем учения в слове Божием: еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом (Лк. 16, 15); и всяк возносяйся смирится; смиряяй же себе вознесется (Лк. 18, 14). Помня сии слова, низлагай привозникающие хвалебные помыслы. И как скоро помыслишь о себе нечто высоко, то и знай, что самым сим ты ниже и хуже других стала, кроме других твоих немощей и поползновений.

...Да не вознесется сердце твое о мнимом своем разуме и духовности; аще ли кто мнится ведети что, ничто же весть (1 Кор. 8, 2), и паки: аще кто мнится мудрым быти в вас, буй да бывает, да премудр будет (1 Кор. 3, 18) — это слова Писания... Надобно иметь большую осторожность, бесове хитры и безсонны...

...Возношение, т. е. гордость, так пагубна, что и с высоты добродетелей низвергает в бездну страстей и пороков...

Воля

Ты показываешь желание отвергать свою волю и разум; это первый шаг к благоугождению Божию, но надобно показать это на опыте, по вступлении твоем в обитель проходящих сей путь: а до того времени имеешь и теперь к сему случай. Первое: против воли твоей удерживание тебя в мире — вот отвержение. Второе: всякий помысл, слово и деяние, противное заповедям Божиим, отвергать, вот и это отвержение; а всего более стань с отвержением помыслам высокоумным представляющим тебе твои исправления, а ближних уничижающим.

Покорность же родителям отсечением своей воли нужна и полезна; ибо ты должна себя к этому приуготовить и приучить заблаговременно; там, т. е. в монастыре, первый долг — отвержение себя, своей воли и разума, к чему слова Спасителя нашего нас призывают: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой (Мф. 16, 24). Отвержение-то своей воли и разума соделывает крест или скорбь, служащие нам на спасение.

N непременно должно было отправить <из монастыря> ибо св. Иоанн Лествичник пишет: "лучше послушника изгнать из обители, нежели допустить творить свою волю; отгнанный может уцеломудриться, а когда попустится творить свою юлю, бедне будет плакатися при исходе"...

Не доверять себе и не следовать своему разуму и воле — есть путь ко смирению; без него же, хотя бы и доброе что было нами сделано, — Богу неприятно.

Я вам предлагал, что желающим исполнять волю Божию предлежит брань от невидимых духов злобы, что вы видите теперь и на себе действуемое. Отсечение своей воли и несоставление своего разума есть первое средство к стяжанию смирения, а от оного — рассуждения. Враг, не хотя вас до сего допустить, представляет вам в ужасных видах сие спасительное средство; рассуждая только об оном, возмущаетесь умом и сердцем, корень же сего есть самолюбие и гордость.

Вы должны знать, что подвиг сей <монашество> небезтрудный, ибо Господь сказал: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе (Мф. 16, 24). Отвержение себя состоит, главное, в отвержении своей воли и разума и покорении оных пастырю и руководителю вашему ко спасению, чрез что может человек достигнуть смирения и освободиться страстей и греховных действий, и тако помощию Божиею получить спасение.

Вы до сих пор на своем мнении и разуме и своею волею основывали свое исправление и спасение; оттого и силы ваши в противоборстве изнемогают, что по причине оного самомнения имеет враг свободный и сильный к вам приступ. Рассмотрите, не истинно ли сие? Вы на опыте дознали, что делая не рассуждая, с повиновением, исполняете весьма легко и спокойно, с пользою. В удостоверение, сколько враг не терпит того, кто находится в покорении отеческом, и какие ухищряет козни, дабы удалить от повиновения...

Воля Божия и человеческая

Человек одарен от Бога разумом и свободною волею в избрании лучшего, посему желание наше есть происхождение свободной воли; когда самовластное наше произволение, разумом управляемое, желает доброго, т. е. исполнения воли Божией, и стремится к оному делом, то сие угодно Богу, и Он помогает нам в творении сего. Когда же по безумию желает противного воле Божией и старается о соделании сего, Бог, не связуя нашего самовластия, попускает быть сему, но за первое награждает, а за второе наказует, о чем в Священном Писании много упоминается. Посему желание благого есть сродно нашему естеству и никак не погрешительно, и не только о желании, но даже и о старании к исполнению его надобно иметь попечение. Но только надобно желания свои и деяния сообразовать и согласовать с законом Божиим, предавать воле Его и просить Его содействия; то, когда усмотрит Бог, что нам это на пользу и согласно с Его волею, пошлет и помощь Свою к содействию нам в оном деле. А когда не предвидит нам пользы и нет Его воли, то — хотя и мним мы, что доброе дело желаем исполнить, но оное случается или по тщеславию, или по другим каким видам, — препятствует исполнению его, потому что мы просим Его: да будет, Господи, воля Твоя.

Ты полагаешься на мой совет и благословение о твоем замужестве. Но кто я, и что значу? Будущее мне неизвестно — будешь ли ты счастлива в супружестве или нет, и потому не беру на себя сказать тебе решительно, а предоставляю воле Божией. Воля же Божия не связывает нашего самовластия, но совершается, взирая на оное — к чему клонится. Есть воля Божия по благоволению, и есть воля Божия по попущению, — и сия последняя бывает, когда мы хотим, чтобы было непременно так, как мы думаем, что будет для нас хорошо. А когда отдаемся в волю Божию и ищем не того, чего хотим, а что Ему будет угодно и нам полезно, то в сем бывает воля Божия — по благоволению, полезная и спасительная для нас, а при воле Божией, бывающей по попущению, неизбежны скорби и печали.

Не всякое желание есть грех, но греховное желание действительно есть грех, а без доброго желания как бы человек мог назваться словесным и разумным и где бы его было самовластие? А о прошении Спаситель в Евангелии учит, побуждая нас к оному. Просите и дастся вам; ищите и обрящете; толцыте и отверзется вам. Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется (Мф. 7, 7, 8).

...Сколько есть сил, не предавай своего самовластия в пленение сопротивного, но вопий ко Господу: помилуй мя, яко немощен есмь (Пс. 6, 3)... приими наставление от аввы Дорофея, что можно в один час десять волей отсечь, впрочем, не без болезни, о чем и св. Петр Дамаскин пишет: "мудрый отсецает хотения своя, а безумный, последуя им, терпит скорби"; скорби не отынуду <извне>, а от себя и от своего устроения и навыка.

Вы опасайтесь (сего): желать непременно того, как и в чем вы предполагаете составить свое счастие. Бог иногда и попускает исполниться нашему желанию, но только, вместо счастия, встречается противная участь, а особо когда по страсти кто чего желает; в вас же, видится, глубоко оная внедрилась в сердце. Я многие видал сему примеры; и оставалось только позднее и неуместное раскаяние.

Тебе это известно и из чтения святых отцев и из личного собеседования, что путь наш есть отвержение своей воли и разума. Пред кем же это должно делать? Кроме начальства, коему мы обязаны повиноваться, надобно иметь духовного отца или духовную мать, коим с верою предать себя в духовное окормление, и не одно только откровение требуется, но и совершенное повиновение; отнюдь ни в чем не доверять своему разуму и волю свою оплевать и принимать то, что тебе скажут, хотя бы и противное твоему разуму и намерению казалось, от чего рождается смирение, по слову св. Иоанна Лествичника (Степень 4): а смирение во всем нас успокоивает. Рассмотри свою жизнь и плоды трудов твоих, какие получала. Отчего же это? Явно, что думаешь иметь веру и откровение, но без послушания и поползаешься в самооправдание и веришь своему разуму, приносящему тебе не пользу, а смущение. Ты говоришь, что не имеешь самоукорения; а какая же польза без оного? Враг всегда представляет тебя правою и приносит тебе вины к самооправданию, вместо того чтобы не верить своему разуму и с верою покориться тем, кои желают тебе спасения. Тебе же представляет враг, что тебя не любят, тобою не занимаются, и ты этому веришь; а кто тебе говорит на пользу, тем не даешь веры и, смущаясь, впадаешь в уныние и проливаешь не только безполезные, но и вредные слезы. Вместо успокоения, могущего произойти от откровения и послушания с верою, ты отходишь смущенною, и этому конца нет: какая же тут вера? Враг-клеветник клевещет тебе, что тобою не занимаются, а ты ему веришь и бываешь участницею его клеветы, за то и наказуешься от Бога неполучением спокойствия.

...Тебе надобно начинать с нижней ступени; и, во-первых, отвергать свой разум и волю, чему немалое найдешь сопротивление со стороны врага, завидящего идущим путем сим. Но аще бы и тысящу язв на всяк день случилось прийти от врага и от различных страстей и немощей, — не подобает отчаиватися, но паче в вере утверждатися. Под руководством опытных в духовной жизни направляйся ко всем заповедям Господним и, познавая свою немощь в исполнении, смиряйся.

Спрашиваешь растолковать тебе пояснее, как успокоивать совесть сестры? — Стараться отсечь свою волю пред нею, где не видится вреда душевного. Но не так: случается, она что тебе скажет по-сестрински, а ты, хотя отсечешь волю, но оскорбишься; этим не успокоишь совесть ее. Ты можешь сказать, когда тебе не нравится: не лучше ли так, сестра? и после согласиться, как найдете лучше. Так же и в пище: знаешь, что она любит, не спрашивая, успокой совесть ее. А и она, хотя и хочет, но, по неразумию, думая, <что> волю отсекает, отказывается, а между тем не без скорби остается; подобно и в других случаях надобно делать, чтобы любовию к ближнему пожерты были наши хотения.

Прочитывая письмо твое, заметил некоторые слова: "Он (Бог) зрит окаянное устроение мое, что я оскудеваю в любви к сестре, зрит постоянную борьбу мою и труд страстей моих, — и конечно же на все сие есть определение Божие". А мне кажется, нет определения Божия, чтоб мы согрешали, а это наша воля действует; и действия страстей, и труд борьбы с оными — в нашей воле состоят; первое попускает <страсти>, а в последнем помогает, смотря по силе нашего произволения и смирения, а определение относится к награждению или к наказанию.

Враг

Я отнюдь не принуждаю вас идти в монастырь, но предоставляю вашим чувствам, паче же званию Божию. Что же касается до страха вашего о понесении подвигов, то это обычай врага устрашать воинов Христовых еще до вступления в сражение. А еще есть кознь его: старается прельстить временными благами, готов весь мир представить ему, только бы отвести от работы Господней. Он дерзнул даже Самому Спасителю представить вся царствия мира сего в часе времени, требуя за то себе поклонения; но посрамился, окаянный! (Мф. 4, 8—10). И вы презирайте его козни, а предавайтесь в волю Божию и не сопротивляйтесь Божию званию.

...Подивился коварству врага, возмутившего вас ничтожными оправданиями. Видите, какую он имеет силу и власть там, где родится оправдание в сердце; да будет же сие вам уроком вперед, и да простит вас Господь, и да поможет вам вперед сокрушать его козни силою смирения, на которое Господь призирает. Сколько стрел мысленных и словесных вылетело из сердец ваших, — а все не на поражение врага, а себя... В этом случае я ни ту. ни другую не оправдываю; обе равно виновны, а ежели бы которая из вас приняла с самоукорением, то, конечно, другая была бы виновнее.

Видишь, как враг обольщает тебя мнимыми твоими добродетелями, чтобы совершенно предать прелести и исступлению ума; а ты, неискусная, и радуешься, думая, что победила уже; как же, не бывши еще на брани, думать о победе? Святые отцы и по многих бранях, победивши страсти, усовершились в смирении и чрез побеждение познавали свою немощь, не приписывали себе исправления, но Богу.

Ты наблюдай за своими помыслами и низвращай оные призыванием помощи Божией, а не своею силою, ибо и в сем коварство вражие может обольстить, будто бы уступая твоей борьбе и опять ввергая в высокоумие о победе над ними. А когда помощию Божиею что творим, то уже не можем возомнеть о себе. Но на все это надобно иметь многий искус, пока познаем нашу немощь истинно и смиримся, и это не малым временем, а многим стяжавается.

Еще прежде поездки вашей <в Оптину пустынь> ненавидяй добра враг старался тебя возмутить и не допустить до сего пути, зная, что откроются его коварства и козни чрез совершенное твое откровение и что впредь не будет он в силах делать тебе такие возмущения. Ты здесь, точно, по милости Божией, чрез веру твою находила успокоение в своей совести; по отъезде же твоем он опять возмутил тебя и чрез сии смущения навел и болезни, дабы приводить тебя к ропоту и раскаянию.

Описываешь свои смущения, при откровении помыслов бываемые, и какой терпишь труд, открываясь; а не открываясь, паки и паки находит смущение... На сие скажу тебе, что смущение твое происходит от действия вражия: он завидует твоей пользе и наводит на тебя разного рода смущения, боязнь, неверие, негодование, а после и тем ввергает в уныние, что не откровенна, и внушает требовать вопросов от самой матери и приписывать ей вину, что будто тобою не занимается... Прочти у св. аввы Дорофея поучение, что лукавый ненавидит гласа утверждения и творит оному препятствие, потому что обличаются его коварства (Поучение 5-е).

...Враги... силятся свергнуть с доброго основания послушания и повести самочинием и самосмышлением, по злой их воле, дабы после горькие плоды их вкушала.

Получивши неоднократно пользу чрез откровение от матери М., не оставляй и впредь продолжать оное и не слушай совета вражия, от сего тебя отвращающего; и на сей предмет прочти в главах св. Феодора Едесского 40—45 и увидишь там, какие козни ставит враг, дабы только отторгнуть от духовного делания и своею волею подвинуть тебя идти стропотным путем мнимых добродетелей и ослепить гордостию.

...Враг нашел струну, которою безпокоит тебя, а ты, познавши свою болезнь, старайся о излечении ее самоукорением, смирением и откровением; и помысли, какие могут быть худые последствия от порабощения сей страсти?

...Враг, ненавидяй добра, старается возмущать вас ничтожными вещами и мещет помыслы подозрительные, хотя нарушить ваше спокойствие: но вижу, что вы, при помощи Божией, нудящеся объяснением друг другу, разрушаете его коварства. Я знаю, что на пути духовной жизни необходима брань, но вы присовокупите к деланию вашему смирение и любовь, хотя не такую горячую, но христианскую, то скорее успеете. Вы меня и тем утешаете, что, по крайней мере, из послушания к моей худости, нудите себя и не закосневаете; а когда будете далее нудить себя и к объяснению и к низложению подозрительных и зазрительных помыслов, то обрящете помощь Божию и непонудительно исполнять.

...Сопротивник и ненавидяй добра, враг многие козни строит и между вами, к разрушению сего вашего мирного согласия: у одной является зависть, у другой рвение, а потом поречение — почему та или другая не напоминает о немощах. Всему этому надобно противляться, ибо оно разрушает любовь и теряется мир. Но я вижу, что вы печетесь о искоренении вредяпщх вам оных действий и объясняетесь друг другу, полагая благое начало к исправлению, то и поможет вам Господь исполнить по благому вашему намерению.

Когда будем обучаться терпению, смирению и любви, то можем удобнее побеждать свои страсти, с которыми борьба неминуема. Враги сильны, безсонны и горды, но сила их упраздняется оружием смирения, на которое Господь призирает и подает Свою помощь.

Мы воины духовные и имеем непримиримых врагов невидимых, бодрых, злобных, старающихся распленить <разорить> град души нашей; не должно и нам продолжать жизнь нашу в лености и дремоте греховной, но, призывая в помощь Бога, противостоять врагу нашему. Он тогда только имеет силу против нас, когда мы самонадеянно и гордо думаем о себе; а если смиренномудрием во всяком случае водимся, то вся сила и сети вражии сокрушаются.

...Не думаю, чтобы враг оставил вас в покое; он будет воздвигать ничтожными случаями к самооправданию и зазрению одна другой, а вы послушайте учение св. апостола Петра: вси же друг другу повинующеся, смиренномудрие стяжите: зане Бог гордым противится, смиренным же дает благодать; далее: трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити; емуже протшитеся тверди верою! (1Пет. 5,5,8). Видите, какая нам потребна осторожность против сего воителя? и он гордых низлагает, потому что они не имеют помощи от Бога, противящегося им; а смиренные, благодатию Божиею, низлагают козни вражии и стрелы и сети сокрушают.

...Главные наши враги — бесы, которые борют нас нашими страстями; на все их козни, стрелы и сеть главное оружие — смирение; так как они горды, то и низлагают тех, кои гордо думают с ними сражаться, а противу смирения не могут устоять.

Сети вражии тонки и неудобно постигаемы; одно (лишь) смирение их избегает.

...Тебе враг наносит в помыслах на сестру; его цель сделать между вами возмущение, а ты самоукорением и желанием мира упраздняешь его козни. Это известно, как я вам и писал, что враг не престанет наносить вам обеим смущение, представляя немощи каждой не свои, а другой, а свою видеть правость. Ты знаешь, что одно только смирение может сокрушить все силы врага; а если будете доверять своей правде, то не может мир устроиться; что ж в этой правде, какой толк?

Выговоры

...Выговором... не должно оскорбляться, но считать оный для себя драгоценным, по слову св. Лествичника. Он считает счастливым того, который получает часто от настоятеля выговоры и обличения; "а когда он умолчит, то и я, — говорит, — не знаю, что сказать", и кто отвергает правильное или неправильное обличение, тот своего спасения отвергается. А это, что ты желаешь, чтобы на тебя нанесли какую-нибудь клевету к игуменье, то это есть дерзость, и, верно, уж не понесешь. Презри это пустое желание и укори себя, а когда что придет, то старайся понести. Что без труда делается, то не надежно.

Г

Гнев (см. тж. раздражительность)

Познайте и корень гнева и ярости: он есть гордость; противоположным оному смирением исторгайте его, при помощи Бога, призирающего на смиренныя.

Из письма твоего вижу: успокоение твое в совести получила и остерегаешься с кем-нибудь немирствия, но на гнев часто воспаляешься, а это противоположно первому намерению; из сего видно, что, остерегаясь от порока, допускаешь входить в тебя о себе мнению, ибо гнев есть порождение гордости, и где есть падение, тамо предварила гордость; ежели будем во уме иметь Христово смирение и сами смиряться, то гнев угаснет.

Сердечно о вас сожалею, что вы увлекаетесь раздражительностию в сильном градусе. Надобно вам блюсти за сердцем своим строго, иметь страх Божий, не упускать из виду любви и смирения; почаще, смотря на свое немощное устроение, надобно себя укорять и просить Божией помощи в побуждении сей губительной страсти, иметь благое намерение к соблюдению себя от оной, но без самонадеяния. Главный источник и двигатель сей страсти есть гордость, а противоположное оной — смирение — разрушает ее.

Тишина моря предвещает иногда сильное волнение оного, также и после тихой и приятной погоды надобно ожидать бури, дождя, грома и молнии, и наоборот. Это бывает и в нашем душевном устроении, и мы нередко испытываем оное сами на себе, что и с тобою случилось: ты была мирна, спокойна и занималась духовным чтением и прочим, но благодать Божия приуготовила тебе испытание и обличение твоего устроения. Читая отеческие книги, ты питала свою душу и ум теоретически и была спокойна, но спокойствие оное было ненадежно, не отвне, а отвнутрь лежащих в тебе страстей: самолюбия и прочее. Явилось обличение, и ты смутилась. Отчего же? Явно оттого, что прежде никто тебя не трогал. Перейди от теории к практике и научайся, как поступать при возмущении страстей и как приобретать терпение. И что же надобно терпеть? То ли, когда мы бываем поносимы и укоряемы по вине нашей, или то, когда нас невинно поносят и уничижают? Кажется, в этом-то и состоит терпение, когда мы невинно страждем. Да и Бог это знает, но посылает; не сомневаюсь, что ты веруешь сему. Опять же, когда страсть ярости и гнева подвинулась в тебе, то она не от тех вложена, кто тебя оскорбил, но лежала внутри, а они только показали, смотрением Божиим, дабы ты постаралась об исцелении ее самоукорением, смирением и любовию. Но как можно любить оскорбивших, они наши злодеи? Господь знал это, а приказал: любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы (Мф. 5, 44). И аще любите любящая вы, кая вам благодать есть; ибо и грешницы любящия их любят (Лк. 6, 32). Вот как спасительно нам сие заповедание: оно отъемлет от нас всякое оправдание и дает средства к излечению наших душевных болезней.

Пишешь, с сознанием о своем поступке, что не понесла смущения от N., — дерзнула сделать пример ужасный, но за то какое понесла наказание и в совести мучение и нападение от врага. Помня это, удерживай себя от гневной страсти, которая имеет корнем гордость. Как же мы можем истребить и гордость и гнев, когда нас никто не тронет? По слову св. Иоанна Лествичника, при возмущении сердца надобно хранить уста и укорить себя за возмущение, а не ближнего, и, познавши свою немощь, нисходить во глубину смирения.

Ежели бы какие были тебе и обиды от нее, но ты... понудь себя считать ее лучше себя и находи вину в себе; эта работа сердечная никому не видна, но Бог видит оную и успокоивает подвизающихся; а когда, напротив, будешь принимать какие порицательные помыслы, а себя оправдывать, то сим только умножишь свое безпокойство и будешь иметь как гвоздь, вонзенный в сердце, злопомнение...

Паки жалуетесь на поползновение свое от гнева. Не должно много смущаться за сие, но, познавши, что имеете в себе залог сей лютой страсти, попекитесь, при Божией помощи, о исцелении оной. Но она не может исцелиться без того, чтобы кто нам оной не показал; а вам показывают ее дети, смотрением Божиим, чтобы попеклись о исцелении оной. Смутихся и не глаголах, — пишет Давид. — Да надобно еще укорять себя, а когда пройдет смущение страсти, тогда можно сказать им с кротостию что больше, и на них подействует, и вам послужит в пользу.

А на злопомнение на N. сильно подвизайся и не давай врагу сему иметь убежище в твоем сердце; хотя бы ты и тысячу имела исправлений, но одно это все оные уничтожает.

Гордость

...Все... происходит от гордости. Это главный источник всех наших грехов, зол и бедствий.

...Всех ваших поползновений причина и корень — гордость; отрасли ее: превозношение, о себе мнение, зазрение людей, уничижение и осуждение их. Как бы мы ни старались делать добродетели, но при сих действиях они мрачны и не приносят пользы; ибо оные-то и суть преступление и сопротивление воле Божией; Его святое учение и самая жизнь есть кротость и смирение, коим и повелел нам научаться от Себя, дабы обрести покой душам нашим (Мф. 11, 29). Всех наших зол причина — гордость, а всех благ ходатай — смирение!

...Всему нашему бедствию и отвращению от Бога виновна гордость, а, напротив, блаженство и приближение к Богу — смирение, то и пороки наши все происходят от нее, яко от злого корене, злые отрасли суть плоды гордости. Но оная так скрытно гнездится в сердце, что имеющий ее не может проникнуть и понять ее, когда не пошлет Бог какого-либо обличения чрез искушения. Прочтите у св. Петра Дамаскина во 2 книге, в конце 24 Слова, о старце, которого все считали святым, но при смерти его один богоугодный старец слышит глас к немилостивому Ангелу, стоящему при нем с трезубцем, дабы не упокоил души его, так как он не упокоил Господа и один час. Увидите, что не только от других, но и от самого его укрывалась гордость.

...Гордость же, всем известно, что есть самый богоненавистный порок, против коего должно поставить Христово смирение и всегда себя иметь худша всей твари... Мы, говоря: "Господи, даждь ми смирение", — должны принимать те врачевства с любовию, кои нам от Бога посылаются ко уврачеванию — как гордости, так и прочих грехов; а оные суть: скорби, поругания, укоризны и досады от других; все это посылается Промыслом Божиим к нашему испытанию и исправлению; то и должно нудить себя носить их ко испровержению нашей гордости и за грехи; когда мы, приявши язву в сердце, представим наши скверны, то и невольно заградятся уста к противословию; а сия из первейших скверн есть — гордость; ибо Писание нечистым называет гордого.

Ты клевещешь, что рождена с гордостию; оная происходит не от естества (природы). Бог не сотворил тебя гордою; но от произволения и в навык обращается; преложи оное на смирение и научись от самого Господа, яко Он кроток и смирен сердцем, и обрящешь покой душе твоей (Мф. 11, 29).

Еще пишете, что вы не видите в себе тщеславия и гордости и желали бы знать признаки оных. Самое то, что не примечаете в себе сих страстей, есть признак, что они содержат душу вашу, облекая ее тьмою и мраком, которые, как в видимых предметах, так и в мысленных, равно препятствуют видеть предлежащее. Ясно свидетельство сему в 23 Степени Лествицы, как премудрый старец поучал духовно брата, чтобы не гордился, а он, слепотствуя умом, отвечал: прости мя, отче, во мне нет гордости. Старец же продолжал: да чем же ты, чадо, более можешь доказать свою гордость, как не сими словами, что "во мне нет гордости". Тьма, по слову Василия Великого, есть отсутствие света. И в духовных вещах, за отсутствием света смирения, мрак гордости покрывает душу.

Тщеславие и гордость — одной закваски, различие же оных такое: тщеславие побуждает высказывать свое благочестие или свой ум, дорожит мнением людей, любит похвалу, склонно к человекоугодию, боится ложного стыда человеческого и подобное. Гордость же обнаруживает себя порывами гнева, смущением, презорством, осуждением и уничижением ближних, надымая душу самомнением и возношением о своих делах и достоинстве, или внешнем или внутреннем. Плод гордости: падение мужей и духовных; и вообще падения людей и жизнь нехристианская и все бедствия человеческие, в отношении души и тела, началом своим имеют гордость. Как и напротив, началом и основанием всего благого есть смирение.

Ты в недоумении вопрошаешь, почему Господь не пошлет тебе скорого избавления от мира; и сам, от моего имени, отвечаешь: "за гордость", и тут же себя оправдываешь: "Боже мой, пред Тобою ли мне гордиться?" и проч. Я не могу тебе сказать, почему Господь не допускает исполниться твоему желанию. Судеб Господних бездна многа, и нам оные непостижимы; но что в тебе есть гордость, как и все мы ее не чужды, только в разных степенях, доказывают твои падения. Святый Иоанн Лествичник пишет, "идеже последовало падение, там предварила гордость". Хотя мы и думаем, что нет в нас гордости, но плоды доказывают, что есть.

Ты знаешь, где падение, — хоть и в помыслах, — там предварила гордость. Эту-то гидру с семью ее главами побеждай помощию Божиею.

Где нет света, там тьма, а где нет смирения, там гордость покрывает тьмою все наше устроение. Из первых твоих строк вижу сознание, что за гордость попускаются тебе искушения и падения. Это истинно справедливо, в чем нас удостоверяют святые отцы, сами прошедшие путь сей.

Вы хотите быть безстрастным или, просто сказать, совершенным, и не быть ничем должным Богу; но при нашем хилом устроении не попущает сего Бог, дабы более не осудиться за гордость. Ему приятнее грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию. И сие, что вам хочется исполнять свои обязанности лучше других, есть дело гордости; оттого ни умения, ни сил недостает. Пишет св. Петр Дамаскин: "не есть зло иметь разум, но зло думать, что имеем оный"; также и о делах: "не есть грех желать и делать хорошо, но думать о сем, что я лучше других делаю — грех есть".

Когда за собой ничего не замечает, то не водится ли духом гордости? а смиренные видят грехи свои, яко песок морской.

Сердечно радуюсь о изменении вашего устроения, то есть охранении от смеха, празднословия и кощунства; но должно заметить, чтобы при оном не закрались в сердце высокомнение, тщеславие, самомнение и лютейшая гордость, которые ослепляют человека и не допускают "зрети своя согрешения" и "иметь сердце сокрушенно и смиренно".

...Вы, желая угодить Богу, хотите скоро взойти на высоту добродетелей и мните это возможным от вас, что, мню, доказывает в вас духовную гордость... Эта причина доставляет удобный приступ врагу к сильному на вас нападению, попущением Божиим.

Из описанных тобою происшествий и последствий от оных видно твое возвышенное Я! Ты не могла себе поверить, что не была мирна на N. N.! — т. е. что не могла согрешить сим. Так самонадеяние тобою овладело, или хотело овладеть. Неужели ты тверже Петра? но и тот пострадал отвержение. Как же гордость ослепляет, что и не дает видеть и познать свои немощи. Мы читаем, что нужно во всяком случае смирение и слово прости; но надобно в делах показать оное, а ты пребыла два дня в самооправдании и не сказала "прости". Св. Лествичник пишет: "правильное или неправильное обличение отвергши, своего спасения отвергся"... Впрочем, от этого нечего робеть, ты находишься в сражении, пала и восстала, падениями же наказуемся к смирению. Ибо знай, что где последовало падение, там предварила гордость. Я тебе напоминал, что нельзя всегда быть на Фаворе, нужна и Голгофа; а то не полезно иметь одни духовные наслаждения, без огорчений; это путь опасный! Упоминаешь о пустоте и безплодности жизни, — эта мысль не пустая, но также от гордости происшедшая. Скажи мне, чего ты хочешь в себе видеть? Каких-нибудь благодатных дарований? утешений духовных? слез? радости? восхищения ума? Но ты не успела прийти в обитель, и лезешь на небо, а таковых повелевают Отцы свергнуть долу. Видишь, как мы горды, все хочется видеть, что мы Я, а не ничто. Этого мало, что будет пустота, но еще и много падений постраждем, пока не смиримся. Как мало еще твое понятие в духовном разуме; ты делай, а не ищи дарований; паче же смотри свои грехи, как песок морской, и болезнуй о них... наше ли дело искать в себе плодов не вовремя; это знак гордости; а даже в пустоте и в душевной горести должно нисходить во глубину смирения, а не говорить: "где ж искать спасения?" То-то и горе, что мы все хотим видеть в себе святыню, а не смирение; на словах же будто смиряемся. Не начало, но конец венчает дело. Иди тише, скорее дойдешь.

Вы, изъясняя свои язвы, упоминаете и о осуждении ближних и приписываете оное гордыне. Сие неоспоримо; но и другие грехи, и особенно гнев, есть порождение сей богоненавистной страсти. Желающие себя исправить и побеждающиеся страстьми, смотрительно искус сей приемлют, чтобы смиряли себя хотя невольно и сим благодать Божию к себе привлекали.

Ссоры и споры с А., верно, за пустое бывают и происходят не от чего другого, как от гордости. Попери этого змия смирением, самоукорением; ты же имеешь возможность не следовать своему разуму и воле, — самые удобные средства к избавлению от гордости. Случится скорбь на А., не доверяй себе, умолчи, пойди спроси у матери Н., право ли ты делаешь, раздражаясь? — и приими совет, врачующий тебя. Когда так будешь поступать, то и боязливость твоя тебя оставит, ибо оная происходит от гордости и тщеславия.

Пишешь о Л., что, говевши, готовилась у тебя в келлии и что страх ее не проходит; она же не понимает, в чем состоит ее гордость? Это такая страсть, что гордые не видят себя сим пороком одержимыми, как и тот старец, из которого велено было исторгнуть душу, понеже и единого часа не упокоил Бога в себе; о сем есть у Петра Дамаскина в 24 Слове; а ее гордость доказывается плодами страха и проч., как в 79 Слове св. Исаака Сирина сказано, и у св. Лествичника: "гордых приусрящут случаи страшные". Но Бог силен даровать ей познание своей болезни и потом исцеление.

Ты пишешь, что тебя мучит сомнение в улучении тобою блаженной вечности и неупование на милосердие Божие. Это есть плод гордости.

Ты вспомни, что я писал к тебе: отчаяние есть плод гордости, и сознаешь себя, что ты наполнена ею; так ты и должна знать, что она-то и отравляет горестию всю жизнь твою. Ежели же вникнем подробно, то найдем, что все наши падения греховные, т. е. действия страстей, от оной <гордости> происходят... Постарайся же стать противу оной самоукорением, видя свои неисправления; а при исправлении чего-либо помни, что Господь повелел: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должны бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10).

Прочти у св. Иоанна Лествичника в Степени о рассуждении, что иногда все пороки от нас отходят, оставляя один — гордость, который и один может погубить душу.

Гордость более всего лишает людей и добрых дел, и помощи Божией: где нет света, там тьма, а где нет смирения, там заступает место гордость...

...Надобно смиряться во всем, и тогда удобнее сокрушить сети вражии, ибо гордость бывает причиною сильных браней и побеждений от них.

...В юном возрасте вам не было искушений и скорбей, чрез кои бы вы могли научиться практическому благочестию, но вместо того мир обольстил вас лестными похвалами; вы упоевались мечтательными мнениями о своих добрых качествах; и когда все другие страсти еще не приступали к вам, одна гордость и самомнение на вас действовали, которые были и есть началом и источником наших бедствий. Бог сопротивляется гордым и ко смирению их попускает наказания и мучительство страстей; оставление вами первого супруга обнаружило в вас и первое действие преступной страсти, хотя противной гордости, но чрез нее попущенной.

...Вы пришли в такое охлаждение чрез высокое о себе мнение — что видно из того, что будто вас страсти оставили. Господь же, милосердуя о вас, да не впадете в совершенную гордость, попустил вам искуситися страстями, а вы возмалодушествовали, считая себя погибшею. — И это знак того, что вы и понятия не имеете в духовной жизни, и книг отеческих не читали. Когда бы читали, то увидели бы, что до смерти брань с нами сопряжена, а врачуется не столько нашим тщанием, сколько милосердием Божиим и помощию Его; а паче когда терпим сии приражения, и, смиряя себя, вменяем худше всех, и припадаем ко Господу со смирением: тогда благодать Божия ниспосылает нам Свою помощь.

Мы, как люди, еще не истребившие в себе страстей самолюбия и гордости, то, по мнению нашему, незаслуженное нами оскорбление трудно переносить. Но если примем в руководство духовный разум, то найдем, что этот случай послан от Бога к испытанию твоему и к исправлению своего устроения; ибо от подобных столкновений мы познаем действие наших страстей и стараемся при помощи Божией о исцелении оных самоукореннем, смирением и любовию; яснее об этом прочитай в... беседах преподобного Зосимы (Добротолюбие, т. 3)... увидишь, сколько полезны для нас такие случаи; оные бывают виновны исцеления душевных наших болезней. Во время движения страсти мы не можем здраво судить, но когда утихнет, то увидим свою виновность в непонесении оскорбления. Господь заповедал терпеть, но что терпеть? не то, когда мы бываем виновны и за оное бываем оскорбляемы, но когда невинны и оскорбляют нас... И никто не может нас ни оскорбить, ни досадить, если не попустит Господь быть сему к нашей пользе, или к наказанию, или к испытанию и исправлению. А когда помыслим о заповеди Божией, о любви, простирающейся даже и до любви врагов, то найдем себя безответными в отношении подобных твоему случаев.

З. Т-не я написал довольно шероховато, чем, может быть, уныет дух ее, а ты и подкрепи; мы все люди, и люди, с немощами боремся, а паче с гордостию — с этим горбом, не допускающим пролезть сквозь тесный путь укоризн.

Грехи каждого из нас единому Богу известны, и не можем судить того, чего не знаем; но есть грехи, которые и не почитают грехами: это есть гордость, названная в свете — "благородное самолюбие". Исполняя дело по должности и в обществе очень хорошо и похвально, самолюбие имеет первое место и служит побуждением, а свое мнение дает им цену, и гордится, нимало не считая это за грех, а смирения нет... Многие есть примеры, что за гордость Господь наказывает людей различными наказаниями. Навуходоносор царь, когда вознесся сердцем и изрек слово: несть ли сей Вавилон великий, егоже аз соградих в дом царства (Дан. 4, 27), и вдруг исступил умом и превратился в зверя и семь лет был в таком положении. И в наше время знаю бывшие примеры: один майор, командовавший полком, с большими достоинствами, но услышав одно слово от бригадного генерала: "Господин майор, вы не так командуете!" — сошел с ума; и много, много есть подобных случаев и различных наказаний.

...Лучше иметь борьбу со своими немощами, нежели с гордостию. Зря свои немощи, себя охуждаем и смиряем, а осуждая других, гордостию водимся.

Против гордости — воспоминание о грехах своих, память смирения Христова, вменять себя худша всех, помнить, что гордым Бог противится (1Пет. 5, 5).

Но ведь дело это не единого дня или месяца есть, но многого времени, произволения, подвига, труда и помощи Божией требуется к искоренению сего смертоносного корня <гордости>; а оному исторгнуту бывшу, и все ветви страстей изсохнут и отпадут...

Грех

Благодарение Господу, что вы начинаете видеть свет Божий. А оный еще более нам откроется, когда будем помнить наши прошедшие согрешения и видеть настоящие, о чем нынешние дни молимся с Церковью: "ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя согрешения" и прочее. От сего приходим в смирение, а оно-то и просвещает наши очи сердечные; но надобно и тут строго наблюдать за собою и отвергать самохвальные помыслы, что "я лучшею стала и исправилась". Эти помыслы также очень опасны; и они суть от врага наносимые; и очень тонко могут польстить самолюбию и возбудить оное.

Когда за собой ничего не замечает, то не водится ли духом гордости? а смиренные видят грехи свои, яко песок морской.

Когда мы прогневляем Бога нашими грехами, тогда и внешние дела наши не имеют благого успеха; вы жалуетесь на плохую торговлю; хотя это почти и всеобщая участь теперешнего времени, однако ж есть люди, кои и довольны своим положением. Все это зависит от руки Божией: аще послушаете Мене, благая земли снесте, аще ли же не послушаете Мене, меч вы пояст; уста бо Господня глаголаша сия (Ис. 1, 19-20).

После преслушания Адамова воля наша устремляется более ко злу; самолюбие наше побеждает благую волю, и сладость страстей пленяет душу нашу.

Д

Дарования

Пишешь, что сожалеешь о том, что не имеешь слез в очищение своих согрешений, — слезы есть дар Божий, который, как и все дарования духовные, рождается от смирения; но искать прежде времени высоких дарований, не предочистив и не приготовив себя к сему смиренным деланием, исполнением божественных Христовых заповедей и терпеливым несением скорбей, — не только не полезно, но паче и вредно...

Еще скажу вам, чтобы вы не искали высоких дарований, восхищений и утешений духовных; оные даруются по мере нашего смирения. Да и можно ли войти в Царский чертог и наслаждаться вечери Его, бывши в нечистом рубище страстей? Очистим оные покаянием и смирением и предоставим воле Божией, когда Ему угодно будет, вести нас в чертог Его, а сами будем считать себя недостойными того.

Хотя вы и ощущаете иногда утешительные чувства и слезы, но на них не должно полагаться и не считать за велико; но паче смиряться, полагая себя недостойну быти таковых дарований. Святые отцы чем выше были жизнию, тем более себя уничижали и смиряли, а смирение еще более привлекало к ним Божию благодать и дарования.

Ты ищешь теплой молитвы, но этого нельзя одобрить. Если случилось тебе с теплотою сердца помолиться, то ты уже и думаешь в этом составить свое спасение, а от сего можно дойти до обольщения: потому-то Господь и не допущает на оном опираться, а попущает быть смутительным мыслям и одолеваемой быть сном. Чистота молитвы, теплота оной, слезы и прочее — все это есть дарование Божие; но оное даруется смиренным, ибо они уже не могут вознестися умом, а токмо видят свою худость и, подобно мытарю, вопиют к Богу о помиловании. А дать дарование предоставь смотрению Божию: Он знает, кому и когда оное даровать. Св. Исаак... пишет... "дарование без искушения, погибель приемшим то есть"... Смиренная молитва угодна пред Богом, а та, которой мы сами даем цену, также и усердие свое оценяем и чрез сие возносимся умом, не угодна Богу. Предоставим Богу дать молитвам нашим цену, а мы должны считать все наше за ничто, но не оставлять молитвы, хотя бы оная казалась для нас и холодною; мы не знаем Промысла Божия, почему Он отьемлет от нас чувство теплоты, а попускает сухость, уныние, леность и прочее; все это к нашему предуспеянию.

Вас, конечно, безпокоит то, что вы, исполняя подвиг, не видите в себе духовной награды, или, как вы называете, помазания, что бы вас могло утешить и удостоверить в любви Божией, что оную имеете. Напротив, это еще опасно, искать сего с наблюдением и прежде времени: "яже Божия, сама о себе приходят (пишет святой Исаак Сирин во 2 Слове), тебе не ошущающу, на аще место будет чисто, а не скверно, аще ли же зеница очесе души твоея чиста несть, да не посмееши воззрети на округ солнца, да не лишишися и самыя тоя малыя зари, яже есть простая вера и смирение и исповедание сердечное и малые дела, яже по силе твоей, и отвержен будеши во едино место мысленных, яже есть тьма кромешная, внешняя от Бога, образ носящая ада; яко же он обезстудствовавыйся внити на брак в скверных ризах".

Мздовоздаяние священное за труды (по слову св. Иоанна Лествичника, 26 Степень) получают некоторые прежде совершения своих подвигов; иные при самом оных прохождении, другие по окончании, а иные при самой смерти. Сие же по мере каждого смирения, и явно, что смиренные скорее удостоиваются духовной награды, а гордые лишаются; а ежели бы они получили их прежде времени, то послужили бы им на погибель... Высокопреосвященнейший Филарет Московский пишет, что, "когда ищем духовных утешений, ищем себя, а не Бога" (в Записках на книгу Бытия об Иакове).

Может быть, вы смущаетесь, не находя в себе высоких чувств любви и умиления при молитве. Сии и подобные чувства суть дарования, или награда, даемая от Господа достойным и смиренным. Но мы видим из примеров, что многие, получа дарования и наслаждаясь оными довольно... потом пали чрез возношение, или, и того опаснее, обольстясь своим исправлением, или святостию, помрачились в уме и пребыли неисцельными в таковой прелести. Возношение же так тонко подкрадывается, что и заметить трудно... другим дать оное <дарование> не вовремя — послужило бы не на пользу, но на погибель.

...Мы укоснели в монастыре, а подобимся новоначальным, или детям, азбуке начинающим учиться. Какой мы дали обет Богу, когда нас спрашивали: претерпиши ли всякую скорбь иноческого жития, Царствия ради Божия? А мы отвечали: "Ей, Богу содействующу, честный отче!" Но поступаем иначе; пришла скорбь, а мы, вместо терпения, в оскорбление, в ропот и в злопомнение себя ввергаем; с каким же лицем предстанем Богу? Он поедал скорбь, а мы гложем людей, как собака брошенный на нее камень! Да, я забыл, ведь, кажется, у нас не было в уговоре <при постриге> терпеть того, когда станут стену отламывать; так я виноват, что вас порицаю; это пусть так, да какое же наше устроение? где же любовь? К где смирение? где памятование наших согрешений и желание Царствия Божия? Просим Бога: даждь ми смирение, даждь ми терпение; а как оное подаст нам Бог? Он посылает случаи, чтобы мы потерпели и смирились, а мы не хотим войти в себя, истребить свои страсти; ведь они-то нас мучат, а не люди; люди только орудия, коими Бог действует в деле нашего спасения. Бог хочет, чтобы мы были кротки, смиренны, терпеливы, любовны; как же это может быть в нас, когда нас никто не тронет и не покажет нашего устроения? Читайте книги отеческие, там увидите свои недостатки, от себя происходящие; а не люди, тронув вас, вложат в вас страсти: ярость, смущение, злопомнение и прочее. Прочтите у святого Исаака Сирина по алфавитному указателю о терпении скорби, о смирении, о любви; также и у св. Варсонуфия, то и увидите, что необходимо надобно терпеть то, что Бог посылает.

Девство

Храни искру огня, вверженную в твое сердце Небесным Делателем, да возгорится в пламень и пожжет все плевелы страстей, находящиеся на ниве оного; и пока они еще млады, исторгай их и не давай им возрастать до дебелости. Не смущайся о страстном сложении твоего естества; ты сим как будто обвиняешь Создателя, создавшего тебя таковою; но подвизайся против сего, проси помощи от Бога; не предавай самовластия твоего первомыслию приловов, которые, по сложении с ними, возжигают сласть в теле. Со смирением прибегай к Богу, вопий к Нему: помилуй мя, Господи, яко немощна есмь! Проси помощи тебе; Матерь Божию, которая есть корень девства и чистоты, призывай на помощь, св. мученицу Фомаиду и св. Моисея Угрина, и Иоанна Многострадального, много пострадавших за чистоту; и узриши помощь Божию.

Когда же и случится ниспасть чрез сложение и пленение помыслов в помрачение мысленное и плениться, то, не закосневая, припадай ко Господу с покаянием, смирением и сокрушением сердца, а не предавайся отчаянию, еще горшему самой страсти. Ищи же вины, откуда пришло сие, что тако пострадала? А вины суть: гордость, мнение о себе, уничижение и осуждение других, сластопитание, излишний покой, сообращение с полом противным; — и старайся удаляться, сколько можно, всего оного; а паче старайся смиряться, ибо, по слову св. Лествичника: "где есть падение, тамо предварила гордость" (Степень 23). Не закосневай в откровении <помыслов>, и это приводит к смирению, обличив себя пред другим; помнишь, когда сокрывала, что пострадала?
 
Дела добрые

Авва Дорофей сказал: "кто совершит дело, угодное Богу, того непременно постигнет искушение; ибо всякому доброму делу или предшествует, или последует искушение; да и то, что делается ради Бога, не может быть твердым, если не будет испытано искушением". Ты пишешь, что никак не можешь этого понять, почему это так должно быть? Довольно бы, кажется, верить богопросвещенному разумом великому старцу авве Дорофею, а не усиливаться постигнуть своим разумом, не имеющим еще дара рассуждения. Вот что пишет о сем св. Исаак Сирин: "душа, приемшая попечение о добродетели и со опасством (с осторожностию и рассмотрением) и страхом Божиим живущая, не может быть без печали на всяк день; занеже добродетели сплетены имут печали с собою. Исходяй (уклоняющийся) от скорбей, всяко и от добродетелей несумненно отлучается. Аще желаеши добродетели, предаждь себе во всяку скорбь: скорби бо рождают смирение... иже (кто) без скорби в добродетели своей обретается, дверь гордыни отверзеся ему..." (Слово 34)... Из всего этого видно, да и опыт нам показывает, что добродетелям противовоюют злобы (зло), и сие бывает попущением Божиим, чтобы мы не превозносились, исполняя добрые дела: а огнь искушений попаляет сие терние, и невольно смиряемся чрез искушение.

Мнение наше таково, что препятствовать ей в исполнении святого и душеспасительного дела будет тяжкий грех, который на совести вашей навсегда останется, если дочь ваша умрет до назначаемого вами срока, лишенная средств к исполнению данного ею Господу обета. Впрочем, вам, яко матери, должно быть известно лучше нас, можно ли полагаться на твердость сего намерения и не принадлежит ли оно к числу тех, которые весьма легко изглаживаются из нашей памяти и плода не приносят, подобно семени, брошенному при пути или на камень. Сама возраст имать, вопросите ее; и если заметите, что желание ее постоянно, мысли не сбивчивы и основательны, тишину ее духа; если сии вернейшие свидетельства дела, угодного Богу, в ней заметите, то не препятствуйте ей и благословите.

...".Яко же соль во всякой пищи, тако и смирение во всякой добродетели..." (св. Каллист и Игнатий).

Всякая добродетель чем смиреннее, тем тверже и основательнее.

...Добродетели наши приятны Богу, когда они делаются со смирением; о чем и Сам нам заповедал: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10).

...Делайте добро, уклоняясь от зла — сначала из страха Божия, а потом дойдете и до любви Божией...

...Изъясняете сожаление ваше о невозможности исполнить намерения вашего: каждый пост быть в нашей обители, для укрепления себя духовною пищею, пресвятейшим Таинством Тела и Крови Христовых. Одобряю таковое ваше усердие и во утешение скажу вам, что Господь, видя ваше произволение к добру и по благословной причине невозможности исполнить оное, вменит вам в делание; а паче когда будете всегда о себе иметь в сердце вашем смиренный залог...

Надобно делать добро, но не думать, что мы оное делаем, а паче еще будто своею силою. Всегда мы найдем недостаток и далекость от совершенства в наших деланиях. Должно научаться от опыта, что и при трудном делании и самоотвержении, ежели приписываем себе, то не только лишаемся мзды, но и впадаем в различные страсти. Святые отцы при всей своей богоугодной жизни считали себя хуже всех и под всею тварию, оттого, что многим искусом познали свою немощь и, смирившись, получили неоскудно помощь Божию в делах своих. Ты, понадеявшись на свое отсечение воли, мнила, что исправляешь добродетель; а так и во всяких случаях поступаешь, чрез что стяжаваешь внутреннего фарисея, доводящего до прелести.

Ты говоришь: "пошла в монастырь, а нет той жизни, которую думала вести". —- Какую ж? не такую ли, чтобы видеть свои добродетели и надеяться, что уже в числе спасенных находишься? О! это вполне прелесть! О, надобно отнюдь не надеяться на свои дела, а считать себя хуже всех; когда же этого нет, то и попускается впадать в немощи и страсти, чтобы не надеяться на себя и других не судить, а смиряться и уповать на заслуги Спасителя.

...Не забывайте о смирении, которое нужно сопрягать со всяким добрым делом, без коего дела нам не принесут пользы, а паче повредят, что на многих видим исполнившимся. Хотя вы поститесь, хотя молитесь или милостыню даете — опасайтесь мысли, что добро делаете, которую старается враг приносить, дабы все плоды погубить и душу отщетить от Бога.

...С трудом и смирением снисканная добродетель гораздо прочнее той, которая легко исполняется: ибо сия последняя удобно исчезает и теряется; притом же, искушен быв в борьбе страстей и приняв победу и побеждение многократно, может искушаемым подать помощь и, знавши свою немощь, судить по оной и других снисходительно...

Делание

Потрудитесь прочитывать книги отеческие: св. Иоанна Лествичника, св. Ефрема Сирина, св. аввы Дорофея, св. Симеона Нового Богослова, св. Феодора Студита, св. Варсонуфия, Нила Сорского, Максима Исповедника и прочих отцов, и должно стараться посте проходить деятельные добродетели; в случае же какого-либо поползновения в делах, словах и мыслях тотчас раскаиваться и, познавая свою немощь, смиряться и понуждать себя видеть свои грехи, а не исправления; от рассматривания первых приходит человек в смирение и сердце сокрушенно и смиренно стяжавает, которого Бог не уничижит; а от второго, т. е. от рассматривания своих исправлений, приходит в самомнение и тщеславие и помрачается умом. На высоту вдруг не простирайтеся, но помалу восходите, скорее достигнете пути живота.

Благодари Господа, что Он даровал тебе время поучаться в учении святых отцов для созидания души своей. Всякой вещи время: время сеять и время плоды обирать (Еккл. 3, 1, 2). Однако ж не должно останавливаться на одном разумении писаний, но надобно простираться и на делание; при скудости же оного, за наше безсилие или нерадение, пока снидем в глубокое смирение, по учению св. Варсонуфия: "имей себя под всею тварию".

...Рассуждая о посте, в том же разуме говорит <св. Варсонуфий>: "аще не внутреннее делание поможет по Бозе человеку, всуе труждается во внешнем. Ибо внутреннее делание с болезнию сердца, приносит истинное безмолвие сердца и таковое безмолвие приносит смирение, и смирение творит человека быти селение Богу, и от вселения Господа Бога изгоняются лукавии беси и сих начальник диавол с безчестными их страстъми, и обретается человек — храм Богу освящен..." (отв. 210).

Делание телесное

Проходя же телесные деяния, не должно иметь мнение, будто бы что доброе делаем, потому что они суть только приуготовление земли и сеяние, могущее со временем, помощию Божиею, принести плод. Не так, как та дева, о которой святой Петр Дамаскин в 9 Слове 2 книги написал: она думала, что нечто стяжала духовное чрез сии делания, а когда спросил ее старец о безстрастии, терпении и любви, то она оказалась чуждою сих плодов.

Святой Исаак в 46 Слове пишет, что смирение и кроме дел может нас спасти, а дела без оного напротив безполезны суть.

Малые дела ваши, и при всех немощах, когда в оных приносите покаяние и себя зазираете, приняты Богом будут лучше, нежели великие труды и подвиги, совершаемые с высокоумием и мнением о себе.

Все ее бедствия и наказания суть плоды гордости, ибо гордым противляется Бог, а на смиренные призирает. Она созидала храмину своего спасения из мнимых добродетелей... и трудов; но полагала сии камни без брения, или без извести, а в отношении к добродетелям, трудам и подвигам — без смирения; то как дом, строенный без известки, развалится, так и добродетелей здание — без смирения, не только не воспользует, но еще, мнением помрачив ум, лишает душевного мира и подвергает наказанию, по отвращению Божию, дабы смирились и познали свою нищету.

Ты описываешь свои неисправности и не видишь надежды спасения в делах своих. Плоха нам надежда на дела наши. Хоть бы и были они, то без любви и смирения никакой пользы от них не получим; а смирение и одно сильно спасти нас; о сем надобно попещись — стяжать оное; и надежду на заслуги Спасителя нашего и на Его милосердие...

Ты имеешь ревность не по разуму, ищешь воздаяния своим трудам — ошибаешься; милость Божия изливается особенно на смирение, а один труд не получит воздаяние. Виждь смирение мое, и труд мой, и остави вся грехи моя, — глаголет Пророк (Пс. 24, 18). Труд — наш посев, а надобно плоды снискать: мир, любовь, кротость, смирение и прочее; все снискивается при прохождении нами послушаний, ибо там случаются укоризны, досады, неудобство, препятствие; когда оные принимаем с самоукорением, терпением и смирением, тогда смягчается наша самолюбивая часть и мы получаем свободу от страстей, — любим не только ближних, но и врагов; вот в сем-то и польза от трудов! А когда только трудимся и думаем иметь за сие воздаяние, а между тем нравом не изменяемся, но еще и в горшее приходим, в раздражение и прочее, — то никакой пользы труды не принесут.

Деньги

Вас совесть не может упрекать за имение тленных денег, ежели вы будете ими владеть, а не они вами; как же ими владеть, я думаю, вам довольно известно.

По званию Божию, из удалившихся мира в древние времена, некоторые, при помощи Божией, подвигами со смирением и остротою жития умертвив свои телеса, не требовали богатств мира сего; но слава, прошедшая о их добродетелях, привлекла к ним многих, желающих получить спасение, которые не могли понести жестокости их жития, требовали более или менее немощам своим снисхождения... Таким образом, нередко и по Божию откровению, составлялись братства, устроивались постепенно обители, киновии, монастыри и лавры, на созидание коих посылаемы были им от Бога, чрез царей и вельмож, сокровища мира сего, которые они, если принимали, то... не иначе, как испрося и на сие воли Божией, чрез внутреннее или явное откровение, хотя и скорбя об оставлении своем безмолвия; но, усматривая спасение ближних, в обителях сих быть имеющее, и в позднейшие времена, предпочитали своей пользе спасение многих душ. Находившаяся в обителях братия, простирающаяся иногда до тысячи, и более и менее, требовали также содержания; хотя и от труда рук своих многие имели пропитание, но не отметали усердие приносящих от праведных своих стяжаний, употребляя их на монастырские нужды... Вот, кажется, причина, побудившая древних отцов принимать сокровища мира сего — причина спасения душ; ибо не все могли быть совершенными, как они; и паки: усердие приносящих сии дары служило на спасение многим. Они же сокровища сии принимали безстрастно, а потому — себе без вреда...

Дети (воспитание детей)

Приготовляя детей ваших для светской жизни, попеклись ли вы насадить в сердцах их веру и страх Божий, которые бы были руководителями их к будущей жизни? Молитесь Господу, да сохранит Он сердца их от плевел, насеваемых супостатом посреде пшеницы.

Детям дайте доброе воспитание относительно нравственности, и, когда они будут достойны и будет им полезно, Бог силен обогатить их или даровать нужное и довольное.

Ты старайся воспитывать их <детей> православно-религиозно, смиренно; насади на юных сердцах их семена добродетелей... насажденное в юности принесет плод в свое время, аще бы и уклонились мало чрез сообращение. Это я вижу на многих и даже на ближних. Касательно театров — теперь можно отклонять от них, по юности их, и что для них непонятно и неполезно: а братья хотя и бывают, но они старше, или иную какую причину представить; а впоследствии, когда войдут в сообщество, нельзя от этого удержать, но пока теперь не допускать, по раннему их возрасту. Да они должны иметь примером вас <родителей>, что вы не бываете на сих зрелищах, познавши, что оные токмо обворожают чувственность, а пользы душе не приносят...

Будьте осторожны, как поступать с С; Господь да вразумит вас, дабы и не слишком строго, и не слабо, а наблюдать средину. Вы учите ее басням, это не худо; только тут добродетель похваляется, а порок охуждается, только и всего; а надобно что-нибудь потверже предложить: страх Божий, ибо он есть начало премудрости (Притч. 1,7) и страхом Божиим уклоняется всяк от зла (Притч. 16, 6). Надобно внушать, что Бог видит не токмо дела наши и слова, но даже и помышления, и за добродетель награждает, а за порок наказует; это учение находится во многих учениях христианских для детей. Не мешает катехизис ей учить, и следить за ее нравственностью; Писание говорит: "прилежит человеку помышление на зло от юности его" (т. е. по падении человека); а навык к добродетелям облегчает это; так как и ко злу навык противится добродетелям; и потому надобно зло истреблять, а добродетель насаждать: уклонись от зла и сотвори благо (Пс. 33, 15). О С. опять скажу слово: надобно, чтобы она замечала свои пороки и смирялась чрез то, и раскаивалась бы в них. Басни я совсем не охуждаю, но она будет видеть только чужие пороки и осмеивать их, а себя — свободной от оных, и сим увлекаться в тщеславие.

Пишешь, что N. скорбит на тебя за строгое с ним обращение; но в этом нет ли твоей вины в том, что в детстве и юности баловал его и снисходил шалостям, то это в нем и утвердилось; и тебе да будет пример и на других детях, чтобы не допускать их исполнять свою волю, то они и приобыкнут к сему. Строгое обращение не мешает иметь к N.. но иногда и снисходить и прощать, а особливо, когда сознается, и внушать ему, какой может быть большой вред для него от сотоварищества людей вольного обращения, и молить Господа, да укрепит его в истине, благости и разуме.

Трудный вопрос о детях: когда бывают в кругу родных и сверстников, допускать ли их к картам и к танцам? Как это решить — не знаю. Что вошло в обычай светских обращений, трудно противостать, сообращаясь с миром. Просто надобно быть исповедником, перенося укоризны, насмешки и презрение. Но и допустить с юных лет до карт, это может со временем обратиться в привычку и даже в страсть; также и танцы, которые назвал один мудрый проповедник "Иродиадино искусство" и которые мир считает невинным удовольствием в обществе, а в сущности оные греховны. Сколько можно, надобно внушать детям, что для них вредно и то и другое; но они, смотря на других детей, упражняющихся в сих забавах, или будут им завидовать, или осуждать, а себя считать лучшими их. И тут подобает иметь мудрость, но не с своим разумом, а молить Господа, да упремудрит вас, как поступать в воспитании детей, и да сохранит их от тлетворного духа вредных обычаев мирских.

...Предлагаю тебе мой совет: иметь к матери почтение и любовь; кроме того, что она вас любит и имеет о вас материнское попечение, долг естества и закон духовный повелевают любить родителей и дорожить их благословением, ибо оно доставляет детям всякое благо, и временное, и вечное. Ежели бы маменька твоя в чем и неправильно судила, тебе надобно с самоукорением потерпеть; а когда не укоришь себя, приимешь скорбь со укорением ее, хоть и не словом, но мыслию, — то у тебя и сделается в сердце неустройство, то есть враг, древний змий, излиет свой яд, и уже на лице явится маменьке немирствие, и ей возвещается сей твой залог; она же, не имея сведений духовного делания, еще более на тебя оскорбится.

Вы думаете, что сыну вашему полезнее всегда быть при вас, но кто это знает? И при вас, если Бог попустит, он может испортиться, и на чужих руках — сохраниться без вреда. Но где бы ни были дети ваши, с вами ли или в каком-либо заведении, внушайте им христианские правила и поручайте их Богу и заступлению Божией Матери.

Дружба

Всякая дружба, не основанная на истинной любви и смирении, а паче (дружба) по страсти, непрочна и разрушится.

Духовные беседы

О чем у вас бывают беседы? Если о духовных предметах, то юный юному: "аще и реку учений излиет, не созидает, обои повреждаются"; кольми паче ежели будет идти празднословие и осуждение ближних, то какая же из этого может быть польза? Для тебя довольно иметь собеседования с твоими матушками, и довлеет ти...

Душа

...Душа -то больше тела: тело поболит, да и тем кончится, а душевная-то болезнь простирается в вечность; избави нас, Господи, от сей болезни и даруй исцеление.

...Ничего не значит — телесная болезнь; надо опасаться, чтобы душевные недуги не остались неисцельными; а ты даже и не хочешь, чтобы она принимала исцеление врачеванием от оных болезней.

Душевное состояние

Говоришь, что у тебя на душе трудно и безпокойно: это не от чего другого, как от гордого устроения твоего. Господь успокоивает и утешает смиренных и кротких, а гордые пожинают плоды своего устроения: смущение, немирство, безпокойство и проч., как пишет св. Исаак Сирин; в монастырь жить — не на покой пришла, а на брань противу страстей и злых духов; тогда будет покой, когда победим страсти и совершенно смиримся.

Ж

 
Жизнь духовная

Следи за движениями своего сердца и низлагай возникающие страсти, а паче гордости, гнева, ярости, зазрения и осуждения ближних. Что нам плакать о чужих мертвецах, когда своё мертвец лежит перед нами, - умервщлённая грехами душа наша.
...Желаешь положить начало к исправлению жизни твоей, но не знаешь как. А мы, кажется, с тобою много о сем говорили, как должно вести духовную брань со страстьми; и не словами это надобно делать, а на деле проходить. Нам не дают покоя наши страсти, да какой-нибудь случай откроет их нам, то лежащее внутрь нас неустройство смущает; а когда при всяком случае будешь противиться, не делать по страсти, то оные изнемогут. Когда же победишься, то зазри себя, укори и смирись; имей себя хуже всех, яко побеждаемую от страстей; никого из людей не вини, но себя обвиняй, и получишь помощь Божию.

Святой Петр Дамаскин пишет, что на седми деланиях телесных начинает ум зрети согрешения своя, яко песок морский; и сие есть начало просвещения и знак здравия ее, и кратце: "бывает душа сокрушенна и сердце смиренно и меньшу всех вменяет себя воистинну".

Ты воображаешь теперь, что примерами монастырских ты скорее возбудишься к покаянию; но я тебе говорю, что для тебя первая стрела вражия предстанет, — видеть их недостатки и зазирать их, пока не увидишь своих немощей и страстей. Не все совершенны, но чрез несовершенных-то и совершенные бывают; и паки те в свою очередь очищаются другими. Каким бы образом кто стяжал терпение, ежели бы никто его не оскорблял? И как бы узнал свое устроение без обличающих? И как бы смирился? Все это тебе предстоит, и тебе покажется странным; а я тебя предупреждаю, что этому надобно быть, и все это бывает по мере нашего устроения, не без Промысла Божия. Ты, хотя и читаешь отеческие книги, но понимаешь весьма мало, и то в теории, а на деле больше и яснее познаешь.

Ты пишешь, что у вас все против старчества; а только ваша да К—на келлии в том утверждены. Надобно же, чтоб были в вас плоды духовной жизни — смирение! Смотрите, есть ли оное в вас? Когда ж вы их (не соблюдающих откровения совести) уничижаете и ставите ниже себя устроением, то явно, что противный плод стяжали <гордость>; а надобно бы считать себя худшими всех и не видеть в других пороков, то и они бы созидались на таком же основании; видевши же противный плод, соблазняются. Кто же знает чужую совесть? Они, может быть, имеют истинное смирение и самоукорение внутреннее, недоступное видению мнением одержимых; а не то, так другим способом Господь устрояет их спасение: скорбями или болезнями, как Сам Он весть, кому что на пользу.

Вам и кажется, что вы не надеетесь на себя и что признаете себя ничтожною и прочее: но, однако ж, советуем сему не верить, так как и мы вам не верим, пока на опыте сего не дознаете, вступя на поприще духовной жизни; вы, может быть, встретите таких, кои покажутся вам жизнию несообразны намерению, то не должны сим соблазняться; вы хотя и течете борзо, но еще не познали своих немощей, еще не встретили различных разжженных стрел лукавого и не имели случая противоборствовать им и искусить свои силы; не перенесли еще укоризн, досад, оскорблений и поношений, которые непременно должны встретить вас, к искусу и испытанию вашему; о сем вы, кажется, должны научиться из книг святых отец теоретически... Сие пишем вам не устрашая вас, но предуготовляя и предостерегая от самонадеяния.

...Непознаваяй своей немощи и грехов не смиряется и не кается, и это есть в живом уме какая-то нечувственность и мертвенность.

Хотя вы и не видите душевной своей болезни, но она есть, и кроется от взора вашего; не думайте ж, чтобы могли скоро получить исцеление. Однако ж это не должно вас устрашать: ибо лучше, ощущая болезнь, искать врача, нежели мнеть быть здоровою и не пешися о враче. Вы желаете пламенно искать Иисуса и ищете в себе безгрешия, а не смирения; ощутив некоторое приятное чувство, примете его за велико, а это-то и опасно: оно может обольстить вас до того, что мнили снискать безвременно, того уже и вовремя не получите. Для вас это темно, но нам довольно известно. Неужели рекрут может быть вдруг генералом, или юноша, начавший азбуку, быть сочинителем, а хотящий учиться художеству, только что принялся за оное, уже и стал художником? Это же художество художеств требует многого труда и подвига, а паче всего смирения. Не бывши на войне, нельзя знать, как она трудна и страшна, и, не боровшись со страстями, нельзя быть искусным и видеть свою немощь.

Нe думай, что можешь скоро научиться духовной жизни; она есть художество художеств; не одна теория, но и практика нужна; а при оной бывает много и преткновения, и восстания. Ты пишешь, что тебе сердечно было больно мое обличение, "так что в голову ударило". Это должно показать тебе немощное твое устроение, которое исправится самоукорением и смирением. Ежели я буду тебя только гладить по головке, то какая ж будет тебе польза?

Возьмите в пример малых детей, учащихся грамоте: они начинают с буквы "А" и далее, ничего не понимая; но проходя с понуждением, научаются складам, потом могут читать, а дальше и понятие открывается.

Так и в нашем обучении, не тотчас можно возлететь в духовный мир, как только начинаем, но требуется <много> трудов и подвигов; но и оные не увенчиваются желанным успехом, когда не будут сопряжены со смирением.

Много и других примеров можно представить, как-то: художествам не вдруг научаемся, но многим временем и старанием; в службу вступая нижним чином, невозможно быть тотчас генералом; посеянное семя также не вдруг вырастает и плод приносит.

О З. З. — не малый труд их умиротворить. Первая довольно пожившая, и хотя знает, что должно иметь к миру самоукорение и смирение, но на деле сему не училась; а другая мирская, и понятия о сем не имеет, а думает спастись только тем, что молится внешне и прочее, а на нравственное ни малейшего внимания не обращает, и просто сказать, не тронь меня; потерпеть надобно, как далее Господь устроит. Можно ей внушать: когда она будет так жить и не будет стараться видеть своих вин, то Бог не возвестит игуменье на принятие ее в обитель.

С. А—ной я написал и послал большое письмо; не знаю, как она его приняла и подействовало ли на нее? Видно, что у ней и есть желание исправить себя, но навык к своеволию, да и непонятие о страстях не допускают следовать отвержению своей воли и разума.

Читай и словеса отеческие: св. Иоанна Лествичника, св. аввы Дорофея, как наиболее нам приличные; они научают нас: для чего мы оставляем мир и приходим в монастырь и как должны обучаться борению протпву страстей, побеждать их и искоренять; при побеждении же от страстей: как восставать и приносить покаяние; а паче всего учат смирению; оно не падательно и всех страстей губительно; как гордость есть предварительница падений и низвергает имущего ее в глубину адову, так, напротив, смирение восставляет и возводит из глубины греховныя и возвышает имущего сие сокровище; и прочие святые отцы поучают нас каждый по данному ему от Святаго Духа просвещению разума. Пройдя сами опытом жизнь духовную, они учат о отвержении себя и своей воли, о страхе Божием, о послушании, о терпении, о воздержании, о смирении, о любви, о покаянии; и вообще весь лик прекрасных добродетелей обрящем во святом их учении, и како подвизаться о приобретении оных.

...Нам с тобою предлежит другой род службы, но не статской, а военно-духовной. Несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко власте.и, и к ииродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6, 12). Св. апостол Павел советует Тимофею: ты убо злопостражди, яко добр воин Иисус Христов (2 Тим. 2, 3). Тут нужно и страдание; война эта лютая — борется не тело, но душа, не с видимым человеком, но с невидимыми духами. Надобно мужества, крепости, ума и разума <рассуждения>; все духовного, и оружия наши духовные же, о коих св. Апостол упоминает <в Послании> к Ефесеям (в гл. 6, ст. 13—17). И при всем оном должно быть велие смирение, — ибо мы боремся с гордыми духами, то гордых победить для них ничего не стоит, но смиренным ни на час противостать не могут. Смирение все сети и козни вражии сокрушает.

Ты, находясь в сей борьбе, еще далеко не научилась практике. На словах видно у тебя смирение, а на деле его нет; поэтому и внутреннего не имеется; ищешь умиления, за необретение оного смущаешься, и поэтому считаешь себя достойною того, а не истинно себя укоряешь — видя глубоко вкоренившеюся язву гордости; на всяком шагу показывается тебе твоя гордость и самомнение.

В промежутке времени бывали времена горьки, тяжки и томны... без этого нельзя обойтись. На чувственной войне многие бывают ранены и претерпевают болезни: кольми паче на сей духовной брани многи раны приемлем от духов злобы, а паче когда вознадеемся на свои силы и разум, то и побеждаемся, пока смиримся, познавши свою немощь. "Идеже падение последовало, тамо предварила гордость", — пишет св. Лествичннк.

...Хотящим спастися неминуемо предлежит брань духовная со врагами душ наших, которые нас борют и побеждают чрез наши же страсти, что вижу и в твоем устроении, описанном тобою. Зависть и ненависть, мучащие тебя, не суть вновь родившиеся, но крывшиеся в сердце твоем тайно страсти, а случаем раздраженные и обличенные.

В бранях противляйся со смирением, как писано и показано нам от отец; и аще случится пасти, паки восставай; и знай, что за гордость твою искушаешься оными. Бежи к самоукорению и смирению, а не из келлии. Дондеже не сотрется монах разными искушениями и скорбьми, не может познать своей немощи и смириться.

Ты смущаешься, отчего не живешь так, как написано в отеческих книгах, а хочешь спастися; да ведь ты находишься в воинстве и имеешь сильных врагов, борющих тебя: ты падаешь, познаешь свою немощь и невольно смиришься; а ежели будешь идти непадательно, то враг другим запнет, — гордостию и высокоумием; и потому юности полезно есть и падати, да смирится. Это смущение нашло на тебя от самолюбия и высокоумия, почему ты не святая? а не помыслила, что ты хуже всех. В обучении и во всяком деле ошибаешься, пока навыкнешь; а кольми паче в художестве художеств — нельзя без того, пока не смиришься. По мере болезни разные и лекарства даются, так и в наших душевных болезнях предложены разные учения; благодать Божня всех достизает, но не равною мерою; всем хощет спастися, но не всех посвятити. Для уничтожения нашей гордости попускает Господь и различные падения и искушения; прочти у Григория Синаита главу 117... Самое то, что ты не так живешь, как пишут, должно бы тебя смирить, а ты смущаешься... Нет, тебе хочется видеть себя хорошею, чтобы и не смиряться. Ты видишь сестер благоговейных, — радуешься о них, а себя зазри и уничижи, что ты хуже их.

Ты пишешь, что видишь свои страсти и немощи душевные, коих прежде не видала, и не можешь от оных освободиться и отстать от них. Кто начинает проходить духовную жизнь, то обыкновенно и брань духовная сильнее восстает на них; и ежели мы не можем вдруг сделаться победителями, то не должно о сем унывать и скорбеть, но, видя свои немощи, смиряться и приносить Господу покаяние. То опасно, ежели ты будешь видеть свои исправления или добродетели; то явный знак прелести и от Бога отпадение. Пред Ним угоднее грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию.

Видишь, с кем имеем брань мы, бренные? — с духом злобы, противником Богу; он, при злобе его, столь хитр, что буде не успеет низложить в порок, приводит гордостию, и творит многие подсады к обольщению. Художество художеств и хитрость хитростей есть дело спасения, а не просто как захотел, так и сделал. Святые отцы, деятельно прошедшие путь сей и стяжавшие богатство благодати чрез делание заповедей Христовых, оставили нам пример в учениях своих, что бывают на жестокой брани сей поползновение и падение, и советуют: "да не смутимся во время уклонения и да не отчаемся"; а кто хощет иным путем идти, то есть никогда не уклоняться в поползновения, называют таковых "часть волков". О сем прочти... у Каллиста главу 43. Но тебе хочется неуклонно идти без обучения и без брани; пустоты нет в природе, пишешь ты; нет ее и в сердце человеческом; если оно не занято любовию к Богу, то, верно, занято каким-нибудь пристрастием, или к человеку, или к вещи. Хочешь вдруг совершенства, не обучаясь и не претерпев вражних нападений, и не познав своей немощи, и не смирившись, просто сказать, — ты хочешь, быв еще младенцем, стать совершенным мужем... Не многими ли трудами, подвигами и временем дошли до сего святые? Для чего же учение их мы имеем? чтобы чрез оное познавали в себе страсти, сопротивлялись им, а в уклонении к ним навершали <восполняли> смирением, самоукорением и покаянием, отнюдь не надеясь на свои дела или на свои силы и на свой разум, и тако помалу очищались бы от страстей и приближались к Богу.

Так как в тебе вижу быстрые изменения от духовной в плотскую жизнь, то против сего несколько напишу. Ты имела стремление к духовной жизни, но оно было мнимое и тщеславное; за то и обирала горькие плоды прелести, обольщаясь мнимо святою жизнию и ложными, под видом духовных, утешениями. Когда же снялся с тебя покров прелести и познала, в каком ты находилась пагубном положении, тогда и восстала на тебя брань, которою враг тебя нимало прежде не безпокоил; а ты в оном и полагала свою мнимую святость, стремилась и к мантии, и к затвору, а все тщеславно, дабы видеть мнимую свою святость; но нимало даже и следа не было смирения, без которого все наши благие дела неблагоугодны Богу. В восставшей теперь на тебя брани и гонящей в мир ты не унывай, а познавши, что это попущено тебе за возношение — и мысли твои теперешние совсем противоположны первым — смирися, кайся в прежнем твоем неразумном и безвременном ревновании, считай себя последнейшею всех, проси помощи от Бога и Пречистой Матери Божией, то и получишь облегчение брани и познаешь, что своею силою не можем ничтоже благо сотворити.

Христианин, провождающий жизнь по заповедям Божиим, должен быть испытуем различными искушениями: 1) потому что враг, завидуя нашему спасению, всякими кознями старается сделать нам препятствие к исполнению воли Божией; а 2) потому что не может быть тверда и истинна добродетель, когда не будет испытана противным ей препятствием и останется неколеблемою. Почему в жизни нашей есть духовная брань всегдашняя. Мы имеем в себе многие страсти сокрытыми и не можем их познать, пока не откроется к действию какой-нибудь из оных случай. Когда увидим себя побеждаемыми в чем-нибудь,- не могущи противостать палительным стрелам вражиим, тогда познаем свою немощь, смиряемся и не надеемся вперед на свою силу, но прибегаем к помощи всесильного Бога; и самое наше смирение хранит нас и привлекает Его помощь. Когда же мы проходим жизнь по видимому и благочестиво, не имея никаких пороков, ни видимых, ни мысленных, и хотя говорим и думаем, что мы грешны, но ошибаемся; и, утешаясь мнимою нашею добродетелию, прельщаемся и ослепляемся умом; и, забываясь, дерзаем судить других, побеждающихся страстьми. Сего ради попущает Господь и нам испытать лютость страстей и быть побежденным, дабы смирились и истинно считали себя грешниками, имея сердце сокрушенно и смиренно. Кто и исполняет добродетели и даже чувствует некоторые утешения духовные, но ежели не имеет искушений, то отверзается ему дверь к гордости, которая одна, кроме всех пороков, довольна к погибели душевной.

Вы говорите о своем устроении, что ни тепл, ни хладен; от средины поневоле надобно смириться. Борьба вам неминуема и при начатии благого дела, и при избрании места... Вам кажется, в неизвестном месте, где никто не знает вас, удобнее положить начало... А разве у врага мало сетей и козней? одним не успел низложить, предпринимает другое и так далее; вам пример брат N. Будучи удачен от света и от родных, какую имеет брань? И едва не дает плещи. Не знаете, какая брань встретит вас и на первом шагу: "никуда не скроешься от искушений, кроме глубины смирения". Это ваше слово. А как нередко случается, что вместо глубины смирения взбираемся на гору возношения, и сами того не заметив, как бы ни были мы разумны и премудры, и сия то кознь вражия опаснее других; а кто идет путем отвержения своей воли и разума (конечно, брань велика бывает и таковым), скорее достигает познания своей немощи и смирения.

Духовная жизнь не в том только состоит, чтобы наслаждаться миром и утешением, но и крест духовный, то есть отьятие утешений, нести благодушно; прочти у святого Исаака Сирина в 78 Слове: "егда мир обрящеши неизменен, тогда убойся"...

Все теперь окружавшее и сбывшееся с тобою тебе представляется Фавором, так что не пожелала бы выйти из такого состояния; и верно говоришь в себе: добро есть нам зде быти (Мф. 17, 4). Но этому быть невозможно; после Фаворского утешения ученики Христовы видели на Голгофе крест и страдание своего Учителя, и сами сострадали Ему, и страдали после. Тем и Царствие Небесное приобретено — крестом и страданием. Впрочем, ты не должна этого ужасаться, но быть мужественной и готовой на то, что любовь Божия тебе укажет. И не думай, чтобы вдруг так все скорби на тебя обрушились; совсем нет, все это постепенно, и по мере нашей силы и устроения Бог посылает. Иначе как бы могли удержаться толико немощнейших дев на сем пути? Но ежели Господь и посылает какие скорби, то в них и укрепляет, и обогащает духовными дарованиями; а притом скорби бывают удобоносимее смиренным, ибо они вменяют достойных себя оных быти. Скорби бывают внешние и внутренние.

Получая духовные утешения, благодарите Бога и не скорбите, когда при отъятии оных покрыет мрак души ваши; благодать Божия хранит меру, чтобы не возносились в приобретении утешения, посылает умиление и изменение, а не то чтобы оставлены были совсем. Будьте благодушны, принимайте то ко утешению, а это ко смирению.

...Невозможно быть всегда в одном устроении, но должно ожидать брани или внешней, или внутренней; только не подавать вины высокоумием и тщеславием, а смиренное стяжавать мудрование; то и стрелы вражий удобь сокрушатся.

Юная подвижница! Упоминаешь о бывших между вами неприятностях, а теперь говоришь: мирна. Ты должна знать, что вся наша жизнь есть брань духовная: лукавые духи стараются возмущать наши страсти и нарушать мир между нами; а ты, вступя на поприще сей брани и быв еще в упоении благодати, как бы на Фаворе, думала: добро нам зде быти (Мф. 17, 4), и полагала, что всегда так будет; но сему нельзя быть: не победивши страстей и не стяжав смирения, спокойствия нельзя получить. После Фаворской радости Апостолы увидели Господа на Голгофе и на кресте; и мы должны всегда быть готовы к претерпению всякого рода скорбей, какие Бог пошлет нам к искусу нашему; без случаев и браней нельзя научиться искусству.

Вы не думайте, чтобы проходящие духовную жизнь все могли всегда наслаждаться духовными утешениями. И здесь есть борьба плоти и духа, победа и побеждение, утешение временем и отъятие оного к смирению и обучению несения духовного креста, вместо вожделеваемого сладостного утешения. Любовь Божия не тогда познавается в нас, когда наслаждаемся утешениями, но когда терпим духовный крест, в котором также испытуется в нас любовь Божия, что мы не тогда только любим Бога, когда Он нас утешает, но и тогда, когда испытует отьятием оных (утешений) и протяжением скорбных внутренних чувств; в первом случае <когда ищем утешений>, по выражению одного учителя Церкви, мы ищем не Бога, а себя.

...Ты стоишь в воинстве духовном — Христовом; подвизайся терпением против восстающих на тебя скорбей и своих страстей. Как бы ты научилась терпению, когда бы не было скорбей, и какой бы венец получить могла? Духовная жизнь не в том только состоит, чтобы быть успокоиваемым от благодати и получать успокоения, как ты некогда сим наслаждалась; но оно не прочно, не прошедши огня искушений; потому-то благодать, явивши себя, отступает и попускает нам быть ратованным, чтобы искусилось наше самовластие, однако ж все невидимою силою помогает. В духовной жизни крест выше утешений: от сих иногда приходят в высокоумие, а от оного <креста>, познав свою немощь, смирятся и получат помощь.

Напротив, крест творит нас причастниками страстей Христовых и славы, но тогда, когда Ему будет угодно даровать, и нам будет полезно.

...В духовной жизни всегда так бывает, или предваряет скорбь утешение, или сие скорбь предваряет. Сии перемены рождают надежду и смирение. Только скорби бывают различные, и мирские, и духовные; но об этом тебе еще рано знать, а принимай то, что пошлет Бог, с благодарением и равнодушием; в утешительных чувствах не возносись, а в скорбных не упадай духом...

О тяжести твоей я уже давно тебе написал, теперь не буду повторять... Только паки подтверждаю — не унывай; а доблественно терпи, призывая в помощь Господа и Пречистую Его Матерь. После бывшего тебе утешения последовал и мятеж; ты еще не можешь удержать первого во смирении, и потому потребен огнь, да попалит хврастие тщеславное и останется пепел смирения; во время наведения предполагай, что пройдет, и надеждою укрепляй себя. Не думай о себе, что по отвращению (от тебя Бога) бывает твоя мрачность, ибо проблески бывают и утешения; я тебе о сем писал. А помыслы, наводящие тебе смущение, точно суть от врага.

...Радости и скорби... точно как дни ночи, а ночи дни сменяют; и как в атмосфере температура по погоде переменяется, такими изменениями мы познаем наше устроение и немощь.

По учению святых отцов, жизнь наша есть брань духовная: рать и заступление, нашествие и утешение, страх и надежда, делание и воздаяние. Не прежде первых бывают последние. У тебя была буря, потом настала тишина. Богу благодарение, избавльшему тебя от бури. Но не надобно быть без попечения; святой Исаак Сирин учит: "во время радости возчай <жди> скорби", а во время бури "ожидай тишины". А всегдашнего мира он не одобряет, но говорит: "егда обрящеши на пути твоем мир неизменен, тогда убойся" (в 78 Слове)...

...Имеешь желание и произволение полагать начало к исправлению, но называешь колким и тернистым путь жизни монастырской, на коем то и дело падаешь. А мне кажется, что это иго Господне, которое ты взяла на себя, благо и бремя Его легко есть (Мф. 11, 30), в чем и Его неложные словеса нас уверяют; но тесен и прискорбен путь, — кажется пред нами, — от залогов наших внутренних страстей, которые бунтуют при малом им сопротивлении; когда же будем стараться, при помощи Божией, с нашим произволением противляться им и истреблять их, то они ослабеют и пропадут, а нас оставят в покое. Когда же не будем сознавать себя и противляться страстям, то они еще более усилятся и лишат спокойствия. Корень всех сих бедствий есть гордость; а прочие — все ее произрастения, от навыка укрепившиеся. Смири себя, то и корень исторгнешь, а ветви изсохнут.

...Не освобождаемся от страстей, лишаемся плода страданий Господа нашего Иисуса Христа за наше нерадение и гордость; надобно же понуждать себя к свобождению от страстей, которые нас отягощают, а не успокоивают. Слышим каждый день: блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное... и пакн нередко читаем слово Господне: научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Вот нам самые ближайшие средства к свобождению от страстей, будем видеть нашу нищету духовную, ничего не имея доброго, и смиряться; хотя найдет томность в лишении духовной сладости, да считаем себя достойными первой, а второй недостойными, и при посещении Божием утешением да опасаемся думать о достоинстве нашем; при укоризнах и досадах будем уготовлять себя к перенесению; зря свою нищету и смиряясь, считать себя достойными оных; а при возмущении еще более нисходить во глубину смиренномудрия. О! когда бы слова Спасителя о духовной нищете и смирении всегда звучали в сердечных наших ушесах, то, может быть, и оглохли бы к страстным прилогам и попирали бы гордость и самолюбие.

Вы желаете уничтожить в себе гордость и стяжать смирение: похвально ваше желание и произволение. Первая всех зол и бедствий виновна, а последнее податель и хранитель всех благ и добрых дел; одно другой противоположно. Надобно молиться Богу, просить помощи в сем деле, ибо Он сказал: без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5); и при всяком случае стараться уловлять гордые помыслы и предприятия, уничтожать их памятию своей худости и немощи. Всякое поползновение к греху мысленному и деятельному имеет причиною предварившую гордость, и оное должно нас низводить в бездну смирения. Но стяжать сию добродетель или богатство добродетелей многого труда и времени потребно; и кто оную думает, что стяжал, то далеко еще отстоит от оного; а кто думает о себе, что ничтоже имеет, то успокоивается в своей совести и ощущает мир.

Когда же случится тебе сделать что доброе, то есть помолиться Богу с горячим усердием или другое что-либо, и станет помысл тебя хвалить, — тотчас вспомни заповедь Божию: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко еже должны бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10); а когда помысл приведет к отчаянию, в неисполнении в точности всего правила, — тогда напомни себе, что Христос пришел грешников спасти. Будь равнодушна и не смущайся.

Ты, описывая свое смущение и сильное от того томление, спрашиваешь: почему тебе стоило много труда умиротворить себя? Такова-то дружба страстей! а что не скоро умиротворилась, потому что не скоро смирилась, а все помыслы плелись с укоризною на ближнего, от того и помощи скоро не получала, что не смирялась. Все же это тебе на пользу; ты познаешь искусом, как должно бороться со страстями и наклонять сердце свое к смирению и самоукорению. Враг завидует вашему согласию, из коего проистекает душевная польза, и старается потрясать вас вашими же страстьми, влагая друг на друга противные помыслы; но вы бодрствуйте, стойте; и аще и тысящу язв приимете от врага, не отступайте от подвига вашего. Премилосердый наш Подвигоположник смотрит на нас и не допускает до конца пасти, но подает Свою помощь взыскующим ее и смиряющимся. А когда бы получили без труда свободу, то могли бы возгордиться и приписать победу себе.

...Спрашиваешь меня, как стяжать трезвенность и непарительность ума? Ты желаешь высоких дарований и не получаешь их: а ищи смирения, то и помыслы утихнут; при нахождении помыслов ты невольно видишь свою худость, смиряешься; а когда утвердится в тебе смиренное мудрование, то и помыслы утишатся; а ежели бы без смирения, ты и мнила бы стяжать трезвенность ума, то паки бы осквернила оную высокоумием, а потому Господь и не попускает тихости ума, чтобы всегда видеть свою худость. А притом вы находитесь упражняясь во множестве предметов, которые попеременно впечатлеваются в уме вашем; высоких не ищите, но смиренными ведитесь...

Не имея силы сделать доброе, — просите помощи Божией и нисходите во глубину смирения; кайтесь, а не смущайтесь; самое смущение показывает вам гордость духовную: что, не могши достигнуть желаемой цели, лишаетесь надежды к оной. А когда бы что сделали добро, то непременно увлеклись бы мнением и самохвалением о сем. Советую не вдруг со рвением касаться высокого пути, но смиренно видеть свои недостатки и при помощи Божией вооружаться и противиться господствующей страсти; при побеждении же в чем-нибудь оной, не приписывайте себе, а Божией помощи; а при ниспаденин не упадайте духом, но смиритесь и кайтесь пред Богом.

...Вижу, что вы при недостатке ваших исправлений в добродетели, скорбя, порабощаетесь смущению и лишаетесь спокойствия; а это знак самолюбия и гордости. Вы хотите видеть себя праведным и, не достигая сего, смущаетесь; а когда бы достигли, то тоже бы увлеклись в гордость и стали бы строгим судиею других порочных и больше бы погрешили пред Богом; и Святая Церковь повелевает нам молиться: "ей, Господи Царю! даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего". Почему ж не молиться: даруй ми зрети моя добродетели? Потому что это приводило бы нас в гордость и самообольщение, а то приводит в смирение. Великие святые, при всех своих добродетелях, имели себя под всею тварию, что и укрепляло их добродетели.

Ты скорбишь за посещение тебя мрачностию; но без сего что ж бы было и при твоем устроении? Ты могла бы реши, при обилии благодатных дарований: аз рех, во обилии моем, не подвижуся (Пс. 29, 7), и возуповала бы на себя, не бывши еще на брани и не победивши страстей; а сама видишь, как они господствуют над тобою. При всем вразумлении тебя и познании тобою, чем противиться страстям и побеждать оные, и даже при благом твоем произволении считать себя последнейшею сестры, обличается почти на всяк день твое самолюбие и гордое устроение. Но ты в подвиге борись, смиряйся, и Сам Господь победит враги твоя; а не твоею силою. Ты помнишь, когда тебе случалось в чем-либо отсечь свою волю, то и шепчет помысл хвалу тебе; а что против тебя, то и заговорит твое самолюбие; убивай оное, унизи свое Я!..

Нечувствие твое кажется для тебя новым явлением; оно не без вины бывает. Слова сии: я совсем себя не понимаю и не узнаю, доказывают, что ты мнила о себе нечто; а теперь поневоле надобно считать себя хуже всех. В духовном подвиге, а паче еще ращении <духовном возрастании>, невозможно всегда гореть, а попускается и остыть, дабы тем более чувствовать свою нищету; и сей-то помысл водрузился бы в нас, что мы хуже всех, не лицемерно, а истинно; тогда благодать сама подаст нам помощь и утвердит во благом, пока опять не возвысимся мыслями и не лишимся оной...

...Что случились с вами душевные томности, то это не удивительно, и о сем уже много было писано, да и сами вы понимаете, что в духовной жизни необходим и сей внутренний крест, а паче когда во внешнем во всем успокоены и ни от кого не терпите озлоблений, но и похвалу принимаете; хотя же и бывает горько оное время, но невольно навыкаете терпению, а после посылает Господь и утешение; благодарите Бога о сем.

...Что после предыдущих дней, спокойных и доставляющих вам духовное утешение службою и келейным миром, ты пострадала телесною болезнию; благодари Бога о всем. Но если бы вам случилось когда, по спрятании благодати, впасть в мрак томительный и безотрадный, то и тогда не надобно унывать и отчаиваться, ибо чрез сии посещения мы приходим в смирение и познание своих немощей.

Совет, тебе данный, чтобы умом отсекать страсти, кажется, не будет согласен с учением св. Исаака Сирина во 2 Слове: "деяние креста сугубо есть" и прочее, прочти со вниманием. По ее разуму, начинать деяние второю частию, а не первою, делание досады креста, то тотчас впадешь в высокоумие, наводящее гнев Божий. Ведь ум наш не может покорить страсти, пока не будет заушен и познает свою немощь и смирится.

Все понемножку открывается тебе твоя немощь, и видишь, как ненадежно самонадеяние; ты думала, что вступила в монастырь, то уж и полетела горе, а между тем видишь себя все еще долу плежущу <лежащу>, и в этом есть милость Божия к тебе, научающая тебя познанию своей немощи, и дабы людей ни в чем не зазирала; а когда будешь зазирать других в их немощах, то сама всему тому будешь подвержена. Святые отцы велят: "аще видиши кого юна на небо текуща, запни ему ногу", т. е. не допускай его, потому что впадет в гордость, от которой и трудно исцелиться, и весьма худые бывают оной последствия...

...Вам опасно входить в духовность прежде времени, то есть рассуждать о высоких вещах духовного умозрения и проч., а надобно видеть свои грехи и стараться побеждать и искоренять страсти; в этом состоит и цель нашего намерения; ибо по очищении от страстей само о себе откроется духовное чувство; а любовь Божия выражается в исполнении заповедей Божиих: "любяй Мя заповеди Мои соблюдает" (Ин. 14, 21) — о сем должно вам иметь собеседование и как бы смириться, а без оного все мрачно и темно.— Бога ради, молю вас, смиряйтесь во всем и мир имейте между собою, то и благодать Божия покроет вас от всего сопротивного.

Ежели же вступите в поприще духовного обучения, тут предстанут вам другого рода искушения. Премудрый Сирах пишет: чадо, аще приетупаеши работами Господеви Богу, уготови душу твою во искушение: управи сердце твое и потерпи (Сир. 2, 1). Однако ж вы не ужасайтесь; надейтесь на помошь Божию, которая многих на пути сем укрепила и укрепляет, чему многие примеры в житиях святых видеть можно. Без испытания нельзя узнать, точно ли мы имеем к Богу веру, надежду и любовь, и не познаем, какие имеем у себя страсти и немощи, а потому и смириться не можем; без чего все наши дела суетны и Богу не угодны.

Нельзя, чтобы впоследствии не было искушений, потрясающих тебя к познанию своего устроения и своей немощи; а также и борьба с страстьми необходима: ибо тьма и мгла страстей помрачает душевные наши очи, дабы не видеть Солнца Правды, Иисуса; а деланием заповедей Божиих, коим страсти сопротивляются (следовательно, нужна помошь Божия), очищается оная мгла; и смирением ясно видим, дондеже достигнем любви непадательной, также укрепляемой смирением. Будем считать всех лучшими нас, от сего не повредимся. Чистота сердца тогда познавается в нас, когда видим всех святыми, пишет св. Исаак Сирин.

...Что делать с П., ей трудно с собою ладить; вы и помоложе, да со страстьми как со зверьми боретесь, да и знаете путь сей: а она, не имея понятия о бранях вражеских, в смущении своих страстей видит виновными других.

...<По> твоему суждению, <Бог> посылает тебе, <искушения> выше меры и сил твоих. Не будет ли это хула на Бога? Напротив, Он измеривает наши силы и по оным посылает искушение, нужное к нашему исправлению; а причина тягости есть наша гордость, и мы, не хотя себя зазрети и укорити, извиняем себя нежностию чувств. Нельзя вдруг не ощутить движения, но при оном можно укорить себя, и тогда уже действие страсти ослабеет. Когда же думаем, что невинны в сем движении, то далеки будем от исцеления. От понуждения и навыка исцеляется страсть, а когда дадим волю, под видом нежности чувств, то от навыка усиливается страсть; что видишь на многих состарившихся и не пекущихся о понуждении к самоукорению, и в них страсть усилившуюся. А чтобы нас ничто не трогало, то, не победивши страстей, не найдешь во всей природе места; ежели и никто нас не тронет, то сами страсти не дадут нам покоя, мы находимся на духовной брани.

Непохвально, что побеждаешься от помыслов и падаешь; но то еще хуже, что отчаиваешься. Мы находимся в борьбе, падаем и восстаем, и мужественнее на брани бываем; но отнюдь не надобно отчаиваться, а смиряться и каяться; хоть и стыдно, но должно. Знай же, отчего бывает сильнее брань и побеждение: от мнения о себе, от осуждения ближних, от излишней пищи и покоя телесного, а еще от сокровения <сокрытия помыслов> от матери <духовной>...

Какие бы мы ни проходили образы жизни и послушания, какие бы ни имели делания и исправления во всех сих должно иметь обдержательные добродетели: любовь и смирение; без них все наши дела суетны и ничтожны. Еще же надобно иметь болезненное сердце (житие св. Паисия)... и у св. Исаака Сирина в 89 Слове сказано: "сердце, исполнено печали о немощи и безсилии, яже о телесных деяниях явных, исполняет место всех телесных дел; деяния телесна, кроме печали мысли, якоже тело бездушно суть"... "Печаль мысли есть даяние честно от Бога. Человек, отрешивый язык свой на человеки о благих или злых делах, несть достоин благодати сея". И в 46 Слове есть, что смирение и одно может спасти нас, а дела без смирения не спасут. Но надобно быть готову и на терпение находящих скорбей и искушений; ибо смирение рождается от разума, а разум есть порождение искушений, по слову св. Петра Дамаскина.

Сколь истинна и спасительна сила слова Божия во всем Его Писании! но мы глухи, немы и слепы являемся к оному. Аще что и сотворим мало, мнимся нечто быти, и погубляем, лишаемся мзды; да еще и людей являемся строгими судьями; а надобно помнить не только то, что надо смиренно иметь мудрование, но и болезненность сердца, по учению отцов (в житии старца Паисия): "каковы бы ни были велики наши исправления, но аще не имеют болезненна сердца, плода не принесут".

...Плод благого делания есть любовь и смирение, от коих рождается покой и мир совести.

Тебе приходит в голову смутный помысл, что ты пошла чрез скорби, то будто уже и не будет тебе мзды? Я тогда упомянул тебе кратко, что мзда не деланию, но смирению дается, и Господь ожидает, какой будет нашего подвига конец; сим и довольно бы опровергнуть твой помысл, но я еще скажу от Лествичника, что "семя, нечаянно падшее на землю, многий плод принесло"...

Ты говоришь, что теперь не имеешь той горячности, которую прежде имела. Ты имела горячность, но тщеславную, оттого она и остыла. Что ты тогда делала без понуждения и с легкостию, а теперь с понуждением и с тягостию, и в этом видишь свою немощь и невольно смиряешься, то это гораздо приятнее Богу, хотя ты и не видишь сего. Так-то наше спасение соделывается; мы и понять не можем; не подвигами и высокими добродетелями, на кои упование думаем возлагать, но сердцем сокрушенным и смиренным и сознанием своей нищеты. Когда мы так себя устроим, тогда и добродетели будут тверды, смирением укрепляемые. Ты имела ревность на подвиги, на молитвы, на пост и проч., а о том и не думала, что тьма страстей закрывает сердце твое от Солнца Правды? Надобно иметь борьбу со страстями: самолюбием, славолюбием, ибо от них множество страстей восстают на нас.

Как смирение, так и гордость помалу стяжаваются и умножаются. И то чудно, как добродетели делает враг орудием к гордости; и как, напротив, поползновения наши, проступки и немощи смиряют и привлекают милость Божию. Мирскою мудростию водимые сего не постигают; но духовные наши наставники открыли нам сию премудрость в своих учениях; когда будешь проходить деятельно духовную жизнь, то познаешь из отеческих писаний сию истину; а теперь и читаешь, но она еще не касается твоего понятия.

Духовная жизнь не в том состоит, чтобы видеть свои исправления, а в том, чтобы зрети своя согрешения; первое приводит к гордости, а последнее к смирению, от которого и добродетели бывают тверды, и не возвышаемся умом о них. Враг борет нас различно: если не может вовлечь нас в пороки, то внушает мысль о своих исправлениях и тем помрачает ум наш и отводит от Бога. Первый наш путь есть отвержение своей воли и разума и неверование самому себе...

...О. И—на предлагает многие вопросы подвижнические, например: в 12 часов вставать Богу молиться, по разу есть, а по два чай пить и прочее; а о нравственном устроении ни слова не слышно. Я уже писал ей, чтобы она не увлекалась в большие подвиги, а старалась бы иметь отвержение своей воли и разума и стяжавать смирение; это скорее доведет до врат Царствия. Она ясно повлекалась своими молитвенными правилами и постами, а о смирении не понимала. Ну хорошо, она поднимется на молитву ночную, а других осудит, что лежат: какая же польза из этой молитвы? Я ей писал, чтобы слушалась тебя и не делала ничего самочинно.

Вы, проходя подвиг своей жизни, имели более в виду и в действии внешнее делание: пост, правило молитвенное и проч., а на внутреннее делание, может быть, мало обращали внимания. И потому, полагаю, не имеете мира в себе... От внешних ваших подвигов вы имели надежду и обольщались благонадежием, но лишались спокойствия, не имея смирения.

Хотя мы оставили мир, но страсти имеют еще в нас свои залоги, и потому должны иметь с ними всегдашнюю борьбу, при помощи Божией и руководстве опытных, отнюдь не доверяя своему разуму, отсекать оный и свою волю: от этого-то и рождается смирение, по слову св. Иоанна Лествичника в 4 Слове: "от послушания рождается смирение" и прочее, и когда хотят последовать своему разуму, то от оного и собирают плоды не спокойствия, а смущения: как можно дать оному <разуму> веру, когда он омрачен страстьми, а паче самолюбием и самомнением? И просто, когда мы хотим в чем познать волю Божию, как поступать, — читай у св. Иоанна Лествичника в 26 Слове, 110 отделение. А кольми паче в деле общем спасения. Разум наш и воля — стена медная между нами и Богом: читай о сем у св. аввы Дорофея "о еже не составляти свой разум". Прочти в житии старца Паисия (второе издание) на стр. 43: "прежде всех сих подобает" и проч.. читай у св. Симеона Нового Боголова, у Феодора Едесского, у Каллиста и Игнатия 14, 15 главы; и в других многих найдешь, что необходим путь в самоотвержении не следовать своей воле и разуму. Сколько же завидуют бесы тем, кто идет таковым путем, пишет св. Феодор Едесский в 44 главе; да ты, может быть, испытала сию брань.

Диавол разными образами старается отторгнуть повинующихся от послушания: иногда их оскверняет телесными нечистотами, делает жестокосердыми и сверх обыкновения смущенными, иногда вводит их в состояние некоторой сухости, безплодия, лености к молитве, сонливости и омрачения, для того чтобы внушить им, будто они не только никакой пользы не получили от своего повиновения, но и вслед истинного послушания не ходили, ибо диавол не попускает им уразуметь, что часто отъятие даров духовных, бывающее по распоряжению Промысла Божия, служит причиной глубочайшего смиренномудрия.

Однако некоторые много раз отражали сего обольстителя терпением.

Ты жалуешься на душевные свои скорби, тяготу, тоску и смущение; это суть брани в духовной жизни, и надобно иметь непременно укрепление и отвержение своей воли и разума, терпеть и смиряться. Когда ты жила у м. Г., ты не имела себе брани; была подчинена, тебе только и было желание иметь свою келлию, и думала быть наверху блаженства. Ну, вот получила келлию, но с нею вместе получила и то, чего не ожидала, — тоску и тягость душевную, а тут еще и товарка не по духу, видишь, как вредно юным жить по своей воле. Советую тебе открывать свое устроение и скорбь матери игумении и просить ее молитв; и ничего не делать по своей воле, не принимать к себе часто гостей, а принимать тех и ходить к тем, куда мать игумения позволит. О. Н. также; надобно все сказать игумении, и она вас рассудит, кто прав и кто виноват: а что ты к ней имеешь злобу и ненависть, то это тяжкий грех. Тебе же одной жить никак нельзя; еще больше томление и скука тебя одолеют. Ты не понимаешь; это тебя мучат твои страсти: гордость, ярость, гнев, зависть, ненависть; а как ты их истребишь? Тогда только, когда имеешь обращение с людьми; и терпя от них скорби, будешь себя укорять и смиряться; а не их укорять; тогда и страсти твои утишатся.

Ты говоришь, что никого нет обличающих тебя о грехах; но неужели уже и совесть молчит пред тобою? нет, старайся видеть свои немощи и грехи, проси и сестру не оставлять тебя обличениями; ваш такой путь теперешней вашей жизни; впрочем, не печалься, найдутся люди, и пошлет Бог к твоему испытанию; только принимай с самоукорением, а не с самооправданием.
 
Жизнь иноческая и мирская

Немощам и неисправлениям, о коих упоминаешь ты в своих письмах, — врачевство одно: отчаиваться отнюдь не надо, а приносить покаяние, смиряться и укорять себя во всем; и так на всякий день полагать начало к исправлению себя, а Господь, видя наше доброе произволение и терпение, подаст и всесильную помощь Свою довершить начатое нами поприще, которое есть, как нам, инокам, и объявлено сие ясно, ежедневный крест: претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22)...

Ты, утомившись мирскими скорбями, болезнями, думала найти покой в обители, ибо тебе казались все, живущие в обители, счастливыми, к чему и ты простиралась: но теперь познала над собой труд и скорбь от немощей душевных и телесных. Точно, надобно считать счастливыми их, потому что они позваны от Бога на служение Ему. Он дарует и покой, но не тотчас, а по мере нашего смирения; между сим же бывают духовные брани невидимого врага; мы побеждаемся и побеждаем, падаем и восстаем, пока утрудимся, познаем свою немощь и смиримся. Бог, призывая нас к себе, сокрывает многотрудность жизни монашеской; ибо если бы мир знал, какие будут воздаяния инокам правоживущим, то все бы пошли в монастырь; а когда бы знали, какие будут искушения и скорби, то никто бы не пошел (Иоанн Лествичник, Степень 1, гл. 23), и мы должны быть уверены, крест наш делан непременно из того древа, которое росло на почве нашего сердца; и ежели оставить нас в безскорбной жизни, то мы впадем в гордость и в разные страсти, а сим совершенно от Бога отдалимся. Ты надеялась в обители вести жизнь смиренную и просто святую и лететь на небо теплейшею молитвою; а теперь, видя в себе холодность, приходишь в уныние, от чего надобно больше бы смиряться, и даже сей духовный крест нести с благодарением. Заметь за собою, когда помолишься с теплотою, тогда не избежишь о себе мнения, и чем далее, тем более можешь приходить в гордость; а при отнятии сего дара и пришедшей холодности невольно должна смириться и иметь себя хуже всех. Ты себя считаешь хуже всех, а это Богу приятнее, мнимых тобою, твоих теплых молитв. Не предавайся унынию, но смиряйся; когда смиришься, тогда и молитва согреется. Читай духовные книги и, видя свое убожество и недостоинство, паче смиряйся. Откровение <помыслов> тебе оттого трудно, что нет смирения; уничтожь себя в мысли, и можешь свободно обнажать свои язвы, и они будут получать исцеление. Искус всему тебя научит.

..Нынче бывают по большей части бедственны участи супружеств: то как можно сравнить с оными райское, тихое житие монастырское? Хотя же и есть брань, но зато надежда воздаяния несравненно больше.

...Вы скажете: везде есть спасение, и в мире с женами можно спастися. Истинно правда! но там более требуется труда к исполнению заповедей Божиих: жена, дети, попечение о стяжании богатства, мирская слава; все сие служит большим препятствием к благоугождению Божию. Заповеди Божии всем повелено исполнять, а не одним монахам; монахам же точию излишнее: сохранение себя в девстве и нестяжание, которые способствуют к сохранению прочих заповедей. Не заботимся о пище и одеянии, ибо в оных Промыслом Божиим оскудения не имеем... В мирском же житии удобнее увлекаются в преступление заповедей; имуще в сердце залог страстей, не только не пекутся о искоренении их, но и не считают за нужное, и при всяком случае пришедшей вине является действие страстей. Скажем о сребролюбии. Пишет св. апостол Павел (1 Тим. 6, 9—10): а хотящии богатитися впадают в напасти и сеть, и в похоти многи несмысленны и вреждающия, яже погружают человеки во всегубительство и погибель. Корень бо всем злым сребролюбие есть. Кто избегает сего злого корения? Всякий старается о стяжании, иногда и с неправдою, с лихоимством, с божбою и прочими небогоугодными делами. Здесь уже не спрашивай о любви к ближнему, о которой Сам Господь так много заповедал во святом Евангелии и святые Апостолы учили. О сластолюбии. Оное также господствует в мире, против коего Господь заповедует тако: да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими (Лк. 21, 34)... Кто себе откажет в наслаждении, от которого разжигается сильнее пламень похоти плотской? А оная отлучает ум от Бога и ввергает в ров страстных плотских падений; за что сколь великие постигают от Бога наказания... Хотя же и позволено имети мирскому жену, но каким он обяжется попечением и печальми! По Писанию же: не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви: а оженивыйся печется о мирских, како угодити жене (I Кор. 7, 32—33). С сим же попечением сопряжены многие скорби и заботы, а паче когда еще несогласие с женою; сети же и козни вражии предстоят на вожделение других, к сопротивлению Божию.

Слава же мирская сколько увлекает человека от Бога и святых Его заповедей, известно из слов Господних: возлюбиша человецы паче славу человеческую, неже славу Божию (Ин. 12, 43)... Видите, что и самая вера от славы человеческой оскудевает, то может ли исполниться любовь к Богу и ближнему?.

Все сии три главнейшие страсти: сребролюбие, сластолюбие и славолюбие многое делают препятствие к исполнению заповедей Христовых, и пребывающему в мире трудно с оными бороться и не быть от них уязвлену... Не с тем сие пишу, чтобы судить мир; это не наше дело, — Бог всем судия, Он силен и из оных многих привести в чувство: скорбями, болезнями или другим каким образом отлучить сердца их от пристрастия мира, вреждающего их, и спасти их души; ибо Он не хощет смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иез. 33, 11)... Мир же, о котором пишется, не любити его и который повреждает нас, суть наши страсти, действуемые между людьми, и хотящему спастися и благоугодити Богу невозможно быть не уязвлену от них, от сообращения и упражнения в суете мира и с людьми, плотская мудрствующими, и потому сие к вам пишу, дабы показать, в чем состоит вред от мира для хотящих благоугодити Господу... Что мы все не безгрешны, и в монастыре живущие, в том нельзя прекословить; никтоже чист есть от греха, аще и един день жития его будет (Иов. 14, 4, 5); в беззакониях бо зачинаемся и во гресех рождаемся и возрастаем (Пс. 50, 7). Однако в монастыре удобнее к восстанию и покаянию: часто исповедуются пред духовником и причащаются Святых Тайн; аще же случится что на совести, то в то же время прибегают к духовнику, каяся и зазирая себя, и тут же получают и разрешение и остаются в совести спокойны. По правилам отеческим и введенным обычаям в обителях, многие даже и ежедневно очищают совесть свою кратким признанием и исповеданием и малых своих поползновений пред отцем духовным. Сокрушение сердца и соболезнование всегдашнее о грехах и для нас нужно и необходимо. А в мирском обычае едва в год единожды сходят к духовнику на исповедь, но и тогда, за множеством народа, пришедшего к нему на исповедь, весьма кратко с ним изъясняются; в прочее же время года и не подумают поговорить пли посоветоваться с духовным отцом о спасении души, а некоторые два года и более остаются без сего душеспасительного врачевания.

Предложу тебе повесть от старчества, приличную к сей материи: "Брат некий вопроси старца, глаголя: како в мире суще мирстии людие, пост и молитвы презирающе и всякими брашны питающеся, без воздержания ядуще и пиюще, и иже даяти и взимати, друг друга снедающе и по вожделению похотей своих всегда творяще, и в клятвопреступлении дни свои провождающе, и не глаголют, яко падохом или согрешаем, ни от Причащения себя отлучают. Мы же постом и молитвами и бдении и сухоядением пригвождаеми и всякаго покоя плотскаго лишаеми, присно плачуще и сетующе и глаголем, яко погибохом и Царствия Небеснаго отпадохом, и повинни есьмы геенне? Сия слышав старец воздохнув и глаголаше: добре рекл еси, чадо, яко мирстии не падают; падоша бо единою дивным и лютым падением и ниже встати могут, ниже к тому пасти, и кая убо печаль диаволу бороти долу лежащих и николиже возстающих? Иноцы же не тако: но овогда побеждающе, овогда же побеждаемы; падающе и паки возстающе; оскорбляеми и оскорбляют; борими и борют диавола. Мирстии же не к тому; первый бо падеж многаго ради нечувствия приемши, ниже видят, яко пали суть, и отсюду не возстают. Обаче да увеси, чадо, яко не точию аз и ты, иже мнимся иноцы быти, требуем всегда трезвитися и плакатися, но и велиции постницы требуют слез и труда многа"...Любезный брате! Не подумай, что я пишу к вам из каких-либо видов моих, но единственно от сострадания к тебе; сей мой совет не от моего скудоумного разума, но от Священного Писания и от отеческих учений, оставляю на избрание благого твоего произволения.

...Все роды жизни имеют свои кресты и утешения, это вам довольно известно, а ежели вы будете представлять себе в семейной жизни одни только удовольствия, а, напротив, в монастырской одни только трудности и кресты, то само собой воля плоти возьмет перевес над духом; а надобно представить себе и тягость семейной жизни, и, напротив, безпечалие о житейских обстоятельствах монастырской, и спокойствие совести, от малых пожертвований собою приобретаемое, то, верно, весовая стрелка станет на стороне монастырской. Святой Апостол не возбраняет жениться, только предпочитает лучше безженное жительство; а тем говорит: скорбь плоти имети будут таковии (1 Кор. 7, 28). Вам известен образ мирской суетной жизни: надобно подражать всем ее приличиям. Рассмотрите себя, способны ли вы к оному? Вы любите заниматься словом Божиим и учением святых отцов, но так ли это удобно в мирской жизни? И вообще, когда хотите жить благочестно, то не избежите того, о чем святой Апостол говорит: а хотящии благочестно жити, гонимы будут (2 Тим. 3, 12). Неизвестно еще, какая будет партия? Всем сим рассуждением я не возбраняю вас от светской жизни, равно и не привлекаю к монастырской. Без звания Божия невозможно презреть мир и прелести его. Ожидайте, как Бог о вас устроит; конечно, Его устроение на лучшее происходит; а паче когда свою волю предаем совершенно Его святой воле.

Получил письмо от К.; пишет, что сын их малютка перешел в вечность; и еще скорбь: в деревне побило градом хлеб; вот какая мирская жизнь, она растворена скорбьми, несравненно большими наших; мы скорбим о душевном устроении, что падаем и Бога прогневляем и не имеем смирения; а они о другом — житейском скорбят, которое поражает сердца их.

Они <мирские> не понимают образа жизни духовной, думают, что все равно и там <в миру> можно молиться и прочее, но ты теперь отчасти искусила ту и другую жизнь; верно нашла, что тут истинное училище и не можно обольститься мнимыми добродетелями, а тотчас покажут, как далеко еще отстоим от настоящей жизни. А там похвала людей и бесов, и свое мнение подавало бы еще руку к мнимому доброделанию, но ежели бы ты еще пожила дома, то немудрено попасться и в дом умалишенных. Некоторые из мирских называют таковых: "зачитался", а надобно сказать: "впал в прелесть".

Ты, описавши скорбно проведенную юность твою, признаешь непостижимый о тебе Промысл Божий, пекущийся о спасении твоем. Точно, что бы ты была с твоим пылким характером? и не имея понятия, что должно иметь борьбу со страстьми и смирением привлекать милость Божию. К сожалению, эта наука редким известна в мире: а ежели что и делают доброе или не падают, то и это служит пищею самолюбию, которое, в свою очередь, поддерживает их.

Бывает же в замужстве несогласная жизнь и оскорбление от супруга, что есть явное наказание Божие, попущенное за грехи; но как ныне свет, большею частию, совсем противного мнения и образа жизни, то иногда партии не уступают друг другу в измене; и это есть также наказание Божие, на душе ослепление.

Немало посетовали мы о скорбных твоих происшествиях; враг не престает воздвигать свои козни к разрушению, а мы, немощные, не имеем против него твердого оружия — самоукорения, смирения и терпения; а напротив, с обеих сторон оправдания, отчего и тяготы друг друга не переносятся; почему не только не видно в вас понуждения к заповеди Христовой, но еще и готовность к преступлениям оных; за то и лишаемся многовожделенного дара Божия — мира и находимся более в смущении.

...Ты, конечно, веруешь, что всякая скорбь, и от кого бы ни была, попускается от Бога; Он действует людьми как оружием в деле нашего спасения; о сем много есть у святых отцов: Марка, Дорофея, Исаака и прочих; я тебе не назначаю, сама отыщешь; прежде много о сем писал. Ведь все мы хотим спастися, идем к одной цели; но заблуждаем по распутиям, друг друга осуждаем, зазираем, уязвляем; Бог на все это смотрит и попускает сему быти для нашей же пользы; а какой, скажешь, пользы? прочти у старца Паисия в письме к иерею Дмитрию, отчего пришли у него множайшие из братии в такое устроение, что "любили укоряющих как благодетелей" и прочее; благое устроение там увидишь; не оттого ли, что были люди, которые их укоряли и делали другие многие пакости? Видно, им казалось в них нечто дурное, а того в них не было; а иначе нельзя бы было назвать и терпением. Однако не должно считать тех погибшими, ибо и они, в свою очередь, от других теми же действиями очищались; а добрые подвижники считали их не только орудием своего спасения, но и благодетелями, не исчитывая их злобу. В Лавсаике, думаю, вы читали, как ваша братия — сестры пробирали бедную Исидору, сделали ее как злато чисту, а сами-то неужели погибли? нет, они многие получили спасение, им казалось в ней все худое, так, как и нам в людях часто кажется худо, и мы берем на себя сан строгого судии и истязателя, забывая о своих грехах... Что же из сего выходит? Которые благодушно терпят, получают пользу; а нам остается покаяние, и в свою очередь терпение. Помни же слово, что нам кажется в людях худое, а у них или этого нет, или не видят за собою; а нельзя сего отнести суждения и истязания на всех и каждую, и злобную жизнь и нрав.

Сплетни же не иное что, как пустые сплетни; и надобно бы потерпеть, когда что на кого возносят; а тут пойдут исследования, а там вражда; и какая из сего польза? Я уже и не знаю, что делать. Но кто хощет идти правым путем, того и целый ад не может поколебать от правого пути, когда утвержден на Евангельском кресте терпения и смирения и заповеди: любите враги ваша. Нам нужно всякому входить в себя и смотреть, как еще далеки от исполнения заповеди о любви и ношения тяготы ближнего, к чему и должно себя нудить, ибо нуждницы Царствие Небесное восхищают (Мф. 11, 12). Ты упоминаешь о некоторых вашей обители смущениях: где их нет? Конечно, сердцу больно; но воззришь на себя, найдешь и в себе, т. е. в обители сердца нашего, еще и более крамолы и смущений. Постараемся умиротворить оные в себе, и все умиротворятся, около нас обретающиеся.

Возлагайте упование на премилосердого Господа и на заступление Пречистой Девы Богородицы; молитесь за оскорбляющих вас; приносите покаяние в согрешениях своих и оставляйте тем, кои вас оскорбляют. Вот наш христианский долг! Скорбное же что случится, принимайте с покорностию воле Божией, ибо без воли Его никтоже и ничего нам сотворити не может; а Он, по всепремудрому Своему Промыслу, вся действует к нашей пользе и спасению. Никто не избегает скорбей, и богатые и славные земли не избегают оных, по недоведомым нам судьбам Божиим. Тесный и прискорбный путь вводит в живот вечный, и многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие (Деян. 14, 22)... Буди воля Господня на нас. Здешнее временно, а будущее вечно.

Смирение Христово памятуйте, сознавайте свою немощь, вините себя, а не других, понуждайте к удержанию себя от худого навыка; просите от Бога помощи, и Он, видя ваше произволение благое, пошлет Свою помощь, с коею удобно победите всякую страстную немощь. Но при всем том надобно иметь смирение, которое упраздняет все силы вражии; откровение другим своих немощей с самоукорением есть путь ко смирению, потому вы имели и ослабу в оных после откровения. Небольшая рассеянность в сообществе единомысленных и пекущихся о спасении не может вас повредить, но принесет пользу; только надобно стараться видеть в других хорошую сторону, ибо: око благо не узрит лукава, а за собою замечать и малые недостатки, которые врачевать вседневным покаянием. Домашнее занятие, сад и огород, необходимы для физического нашего состава, а между оными уделять время на чтение и молитву, яко нужнейшие для души.

...Пока есть для вас необходимость жить в мире, собственно для устроения детей ваших, живите; пекитесь более всего о исполнении заповедей Христовых; для познания же оных читайте святое Евангелие и Апостольские Деяния и Послания, также и святых отцов учения, о страстях и добродетелях нас учащие; проходя путь жития, познавайте свою немощь, смиряйтесь и приносите Господу покаяние о неисправлении; отнюдь же не полагайте надежды на дела свои, но на милосердие Божие. Правило молитвенное исполняйте по силе и, по возможности своей, более с чувством мытаря, а не фарисея. Св. Исаак пишет: "кто не помышляет себе быти грешна, молитва его несть благоприятна пред Богом" (Слово 55). За высокое делание и за большое правило не беритесь; тот же св. Исаак поучает, что "умеренному деланию цены несть". Но храните совесть свою. Воздаяния же здесь не ищите в утешении, оставьте это на волю Божию: Он знает, когда дать. Пока сего для вас довольно, а ежели воззовет вас Господь пойти вслед Его и вселиться во святую обитель, тогда и путь жития откроется вам практикою, а не теориею.

...Надобно при внешних заботах и попечениях иметь попечение и о будущей жизни, приобретать то богатство, которое туда с нами пойдет, и стяжать такое одеяние душе своей, в котором бы можно внити в чертог Небесный! Вы скажете: "скуден есмь и наг" — время еще есть; торг не разошелся; приобретайте, есть много средств к тому. "Не судите и не осуждени будете; отпустите и отпустится вам", и при скудости добродетели, помогает нищета духовная, которую блажит Сам Господь. Не можем взойти на высоту добродетелей, снидем во глубину смирения; а оно и едино, кроме дел, сильно о нас ходатайствовать ко Господу. Мытарь оправдался чем? — смирением! разбойник — покаянием. Да будут сии две нищие и последние добродетели с нами: то из последних соделают первыми; и дарует Господь вся нужная, довольная и полезная.

Стремление к приближению к Богу есть звание Его, к которому надобно присовокупить наше содействие, исполнением святых Его заповедей: где бы мы ни находились, в пустыне ли или в сообществе, в мире или в монастыре, — везде надобно пещись о исполнении заповедей, и везде есть искус произволению нашему и противоборство со стороны врага, попущением Божиим бываемое. А мы должны самовластие наше преклонять к исполнению воли Божией. Видя же свою немощь или неудобство, как вы пишете, надобно повергать себя пред величием Божиим, прося Его помощи и заступления от врагов видимых и невидимых; получивши же помощь и исправив что благо, берегитесь помысла, хвалящего вас, а других осуждающего; это также сеть вражия, завлекающая в высокоумие и все плоды добродетелей отъемлющая.

...Мы одарены от Бога разумом и волею свободною и ограждены святейшим Его законом; оными душевными силами нашими должны мы избирать и следовать закону Божию, уклоняясь всего того, что противно воле Божией, в законе Его изъясненной. Как же скоро человек волею преступит заповедь Божию, то уже и получает от Бога наказание духовное: он лишается благодати Божией, изнемогает в хотении и избрании лучшего, кое (т. е. хотение) не преклоняется на доброе, помрачается в разуме и, делаясь рабом страстей, уже неволею влечется к оным и приемлет от них, вместо удовольствия, наказание.

Сделанный вами вопрос превышает мой ум: как помочь тому, что мы, обременяя ум, душу и духовную жизнь оставляем в запустении? По скудоумию моему, мне кажется, нужны и необходимы и науки поставленным Промыслом Божиим на таком пункте, с которого должно отражать стрелы вражии, пускаемые на Православную Церковь, дабы сохранить в целости и в чистоте святое учение, на котором основывается и наше спасение, но подобает и сия творити, и оных не оставляти (Мф. 23, 23), то есть пешись о душе и духовной жизни, начало которой не от умозрений, но от делания заповедей Божиих начинается и совершается; а умозрения или видения даруются по мере очищения от страстей и водворения смирения.

Вы упомянули, что требуется от вас внешних исправлений, а не внутренних; чрез внешность познавается и внутреннее наше устроение; когда вы печетесь о внутреннем благом устроении, то и внешнее исправляется; а когда корень свят, то и ветви святы; а вы доказываете худое ваше устроение, смущаясь за укоризны; посему вы только мните, что занимаетесь внутренним, а когда послано вам ко искусу, то и видите себя отстоящими далеко от сего; познавайте ж свою немощь и смиряйтесь...

Вы пугаетесь при мысли о тесном пути: боитесь ложного стыда миролюбцев, насмешек, преследований и озлоблений: но все это происходит от самолюбия, гордости и от маловерия; по мере веры вашей и смирения, и страх сей исчезнет. Когда веруете, что без Божией воли и влас главы нашей не погибнет, то кольми паче касающееся до чувств сердца не может быть без Его воли, а когда что и случится, то, верно, к искусу нашему и для пользы нашей, по Его воле попустится; тут надобны: вера и смирение, покорность воле Божией и молитва о укреплении.

Ты с чувством слушала в житии св. апостола Фомы о девстве и целомудрии, и "горящим желанием возжелала сохранить свое девство, да сподобишься с мудрыми девами наследовать чертог Жениха Небесного". Но не одно девство нужно для сего; девы же были, но не вошли потому, что не имели в сосудах своих елея, и светильницы их угасли. Пока есть торг и не затворены двери чертога, приобретаем елей сей деланием заповедей Божиих и смирением; а случаи всегда к оному готовы, чтобы познать свою немощь; а где немощь наша, там не можем считать себя лучшими других.

Описанное тобою четырехдневное устроение показывает тебе изменение нашего устроения и случаев прискорбных и утешительных; и в сем действует всепремудрый о нас Божий Промысл, по мере душевного нашего устроения; и дабы мы в скорбях и в мучительстве страстей прибегали к Нему, прося Его помощи и заступления. Никого не обвиняй, но считай себя достойною скорбей и смиряй <себя> за страстные мысли или движения, за кои и попускаются скорби; равно и ко искусу твоего устроения, чтобы ты познала, что в тебе много кроется многоразличных страстей: гордость, тщеславие, гнев, ярость, зависть и прочие... а познавши, старалась о искоренении их; видя же свою немощь, смирялась и просила бы от Бога помощи; не будь же случаев, показывающих тебе твои страсти, то ты не можешь их познать, но увлечешься в мнение о себе и в гордость; что всего противнее Богу. Ежели ж угодно будет Богу чем тебя утешить, то не увлекайся и не мни, что ты будто того достойна; и не думай: аз рех в обилии моем: не подвижуся (Пс. 29, 7); но помни следующие слова псалма: отвратил же еси лице Твое, и бых смущен (Пс. 29, 8). Наблюдай во всем средину и старайся приучать себя к равнодушию, как в радостях, так и в скорбях. Знай, что скорби не отвне приходят, но от нашего устроения бывают.

З

 
Заботы

Вы жалуетесь на многоделие ваше и большие хлопоты; да можно ли и без них обойтиться? когда же оных нет, меньше ли бывает безпокойства? но они-то в физической нашей жизни необходимы; ибо праздность есть мать скуки и многим порокам. Однако ж, при всей внешней деятельности, надобно уделять часть и душе, пещись об ней, принося жертву хвалы Богу и ища Его помощи в делах ваших.

Вы жалуетесь на хлопоты и заботы и сожалеете о рассеянности вашей жизни. Все же вы знаете свой долг, и на какой конец мы созданы; то и посреди увлечения памятуйте это, дабы и из действий ваших житейских проявлялось желание ваше к исполнению воли Божией; а при помощи Его, и на деле исполнится. Невозможно же быть вам в совершенном бездействии физическом: тогда страсти больше будут безпокоить.

Это не худо, что вы обучаетесь сами знать хозяйство; вы составлены не из одной души, но и из тела а тело нужно для спасения души, надобно же и о нем попещися.

Зависть

Вопрошаешь о страсти зависти, в тебе гнездящейся, и боишься, что она пребудет в тебе до гроба; да еще недоумеваешь, как она происходит от гордости? Рассуди, не от самолюбия ли и славолюбия твоего она есть? а сказано от отец: "самолюбив не может быть братолюбив". Ежели бы ты старалась о снискании смирения, не говоря уже, имела бы смирение, то предпочитала бы себе ближнего и все его выгоды. Что терзает завистника? Ближнего благополучие или предпочтение; хотя и сам он имеет те же блага, а временем и предпочтение; но ему досадно, зачем он имеет то. А где любовь и смирение, там все изгибы зависти пожерты бывают. Не смущайся, что страсть тебе стужает, но старайся противляться оной самоукорением, смирением и любовию. Когда зависть есть, то уже явно, любовь и смирение изгнаны вон; а без них и добродетели ничего не стоят. Ты не отчаивайся и не думай, что до гроба пребудет с тобою эта страсть; по мере умаления самолюбия и приобретения любви и смирения, и от оной получишь свободу.

...Находясь в церкви и чувствуя мир и тишину, утешалась оными; а после ощутила страсть зависти за предпочтение К., и мрак покрыл тебя; из сего должна видеть что никак не должно думать о себе, хотя бы и великих дарований сподобились; все еще в нас кроется тьма страстей... А как горька зависть и изъяснить трудно, и она не отвне, но извнутрь приходит от своего залога; обретый зависть, обрете диавола, а диавол тьма и смущение; а где благодать, там свет и мир. Подвизайся против сей страсти, и не думай, что люди подают повод к страсти, но случаи сии только показуют тебе оную, лежавшую в тебе скрытно и подвигшуюся от случая, смотрением Божиим, попущенного к исцелению твоему.

Против каждой страсти надобно бороться и противопоставлять ей добродетель; против гордости — смирение, против чревообъядения — воздержание, против зависти и злопомнения — любовь; но когда этого нет, то поне будем укорять себя, смиряться и просить помощи от Бога.

Замужество (брак)

Неожиданная встреча с незнакомою девицею сделала на тебя впечатление, не может ли она составить партию? Может быть, и осуществится, если на то будет воля Божия; ты не ищешь богатства и красоты, а благочестия и разума, чтобы разделять на поприще житейском приятное и скорбное, и чтобы имела правильное понятие о вещах и могла рассуждать хорошо. По уверению оной почтенной дамы, у которой ты ее видел, она довольно образованна, умна и скромна; а и это немаловажно, что, проводя жизнь умеренно, и даже бедно, могла избежать шумных и неполезных приличий мира или света, много имеющих влияние на нравственность. Ты находишься в колебании и не знаешь, серьезна ли эта мысль: я не смею взять на себя в таком важном деле решительно тебе сказать, но советую молиться Богу и предоставлять Его воле это дело. Если оное будет Ему благоугодно, то желание твое усилится к исполнению, и тогда также, призвав помощь Божию, отслужа молебен Господу и Матери Божией, приступить к делу; а ежели по молитве будет изглаживаться из памяти, то так и оставить.

Вопрошаете вы худость мою о столь важном предмете, каков предстоит вам, и с большою верою последовать моему совету, но я сознаю мое недостоинство и не смею дерзновенно решить вам на то или другое. Видя же ваше затруднительное положение в недоумении и веру, с какою вопрошаете меня, призвав помощь Божию к вразумлению меня, даю вам такой совет: во-первых, надобно прибегать к Господу Богу с молитвою и к Пречистой Божией Матери, — Ее ходатайство сильно у Бога: да устроит Он участь вашу по святой Его воле; а если будет вам полезно вступить в предлагаемый вам брак, то да ниспошлет к содействию Свою помощь и благословение; а если не на пользу, то судьбами Своими да расстроит это дело. Таковое предание себя в волю Божию, а не искание своей воли, предохранит вас от многих искушений, каковые иногда бывают, если кто непременно хочет, чтобы исполнилось по своей его воле; потом принять совет родных и ближних ваших, конечно, Господь и им известит сказать вам полезное; еще надобно узнать о его религиозном направлении и благочестивом сохранении уставов матери нашей, Православной Церкви, и о нравственности его, хотя отчасти: нынешние времена опасные, много есть вольнодумства и непокорности Святой Церкви; хотя бы он и нравился вам, но если нет прочной веры и благочестия, то не советую вам посягать за такого, а если истинный христианин и сын Православной Церкви, благочестив, то советую, при содействии помощи Божией. Если есть воля Его идти за такого человека и если дело устроится к совершению, то прежде брака советую, приготовясь, сообщиться Святых Пречистых Тайн Христовых, и вам и ему. Приступая к столь важному таинству, какой брак, должно приготовить себя, очистившись исповедию и приобщением Святых Тайн и молитвою, но не балами и музыкою и танцами, ибо этот шаг простирается не только на всю здешнюю жизнь, но даже и на вечность. А какая может быть участь ваша в супружестве? Это предоставьте воле Божией, судьбы Его нам непостижимы; по мере каждого нравственного устроения, — или наказует, или награждает. Касательно состояния не надо много пещись: ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся (Мф. 6, 33).

На письмо ваше о предлежащей вам судьбе вкратце и сколько могу, по слабости моего здоровья, отвечаю. Молитесь Богу и Его Пречистой Матери, да устроит Господь судьбу вашу по святой Его воле. Если есть воля Его святая на то, чтобы вы отдали в настоящее время руку свою предлагающему вам о брачном совокуплении, то и всякое препятствие устранится. Вы же совершенно покорите вашу волю воле Божией; а между тем надобно узнать об нем: истинный ли он христианин Православной Церкви, доброй ли нравственности, и о семействе (его). Согласны ли ваши родители на ваше замужство, и есть ли ваше собственное, полное согласие? При таких условиях и действиях, да благословит вам Господь вступить в новую, семейную жизнь, а что будет вперед — никому не известно...

Из писания вашего вижу, что вы скорбите и мучитесь о том, что, видевшись со мною, недостаточно поговорили о себе, и о том, что сказали: "это будет наказанием Божиим, — выйти замуж". Еще, при желании вашем остаться без замужства, знакомые ваши внушают вам, что вы этим словом прогневляете Бога, как бы хотя быть свыше Создателя и устроить свою жизнь по собственному произволу, и что всякое желание есть грех и ничего не надобно просить у Господа, но во всем положиться на Его святую волю. Находясь от сего в недоумении, просите на сие решения... Человек одарен от Бога разумом и свободною волею в избрании лучшего, посему желание наше есть происхождение свободной воли; когда самовластное наше произволение, разумом управляемое, желает доброго, т. е. исполнения воли Божией, и стремится к оному делом, то сие угодно Богу и Он помогает нам в творении сего. Когда же, по безумию, желает противного воле Божией и старается о соделании сего, Бог, не связуя нашего самовластия, попускает быть сему, но за первое награждает, а за второе наказует; о чем в Священном Писании много упоминается; посему желание благого есть сродно нашему естеству и никак не погрешительно, и не только о желании, но даже и о старании к исполнению его надобно иметь попечение; но только надобно желания свои и деяния сообразовать и согласовать с законом Божиим, предавать воле Его и просить Его содействия; то, когда усмотрит Бог, что нам это на пользу и согласно с Его волею, пошлет и помошь Свою к содействию нам в оном деле; а когда не предвидит нам пользы и нет Его воли, то хотя и мним мы, что доброе дело желаем исполнить, но оное случается или по тщеславию, или по другим каким видам, — препятствует исполнению его, потому что мы просим Его: "да будет, Господи, воля Твоя". Но говорят, что всякое желание есть грех и что ничего не надобно просить у Господа, но во всем положиться на волю Его: это совсем противно как разуму и естеству, так и Священному Писанию. Не всякое желание есть грех, но греховное желание действительно есть грех, а без доброго желания как бы человек мог назваться словесным и разумным и где бы его было самовластие? А о прошении Спаситель в Евангелии учит... Просите и дастся вам (Мф. 7, 7)... И когда в обыкновенных житейских делах нужно желание, труд и прошение Бога о помощи: кольми паче в делах судьбы и касающихся до спасения душевного. Ежели ни того, ни другого не будете желать, т. е. ни замужства, ни сохранения себя в девстве, то что ж такое будете? Не что иное, как дерево или камень нечувственный; хотя и будете думать, что "я полагаюсь на Бога, как Он устроит", но совсем напротив. Вы представьте свое положение: вы не хотите идти замуж, желаете обручить себя Богу, просите Его о сем и ожидаете Его судьбы. Но ко искусу вашего произволения, например, явились бы женихи, один, другой и более; вы не властны ли им отказать, по желанию вашему? и этим не погрешите; вот и знайте, что воля Божия утвердила ваше желание; а согласитесь пойти замуж, то и тут надобно полагать волю Божию; но все же ваше самовластие имело к тому наклонность, а не побудительная Божия сила. Однако ж и при благом вашем произволении, ежели вдадите себя в суету и рассеянность светских забав, то очень немудрено помрачиться душевному оку и премениться от истинно благого к мнимому: тлят бо обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15. 33). Ежели сего не хотите, то сколько можно удалитесь сего, и просите Бога, да сохранит Он вас от стрел лукавого... Вы отложите смущение ваше и страх о сказанных вами словах; имея намерение посвятить себя безмолвной жизни, молитесь Господу, да Он Сам исправит путь ваш пред лицем Его и наставит на истину Свою, а с светскими людьми не входите в споры касательно вашего намерения; у мира всегда свои законы, но они противны Богу: мудрование плотское, вражда на Бога; закону бо Божию не покоряется (Рим. 8, 7). Наказания здешнего не страшитесь, но взирайте на будущее...
 
Заповеди

Наставник наш и Учитель есть Сам Господь наш, Иисус Христос: Он даровал нам спасительные и животворящие заповеди, вводящие в живот вечный, и сказал вопросившему Его юноше: что сотворю, да живот вечный наследствую? заповеди веси, сия сотвори и живот вечный наследиши (Мф. 19, 16, 17; Мк. 10, 17, 19), и святые отцы, получившие спасение, получили оное исполнением заповедей Божиих и нам оставили пример своего жительства; движимые Святым Духом, предали учение свое в пользу нам, слушающим и прочитающим. А какие именно заповеди надобно исполнить хотящему епастися? — Главные две: любовь к Богу и любовь к ближнему, в сию обою заповедию весь закон и пророцы висят, сказал Господь (Мф. 22, 40), подробно же и особенно заповеди оные изъяснены во святом Евангелии, большая часть в 5, 6 и 7 главах евангелиста Матфея. При исполнении заповедей Божиих надобно иметь и смирение, о коем также заповедано: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10), и в другом месте заповедует Господь: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Вот какое к нам милосердие Божие! Деланием заповедей Его получаем спокойствие, и какая великая премудрость Божия: на всякую страсть, находящуюся в нас, есть заповедь, не только действие оной возбраняющая, но и до конца искореняющая. Итак, поучению в слове Божием внимай и старайся исполнять, прося помощи Божией, ибо Он сказал: без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5). Читай и словеса отеческие...

По крещении непременно нужно делание заповедей Божиих, коими сохраняется данная во оном благодать, и по мере успеяния в оных, умножается: преступая же заповеди, покаянием паки восстановляем и приобретаем ее.

По заповедям ли Божиим проходим житие наше? Удерживаем ли язык от зла? Любим ли врагов, как друзей? Принимаем ли укоризну, яко благохваление? Лобызаем ли нищету паче богатства? Во всем оном найдется немалая скудость в нашем устроении. Что ж делать? Седи, и плачи своего мертвеца.

...Жить по заповедям Христовым обязаны все православные христиане, и ничем не можем оправдаться пред Богом за неисполнение их, кроме как Его предражайшимн заслугами и истинным сознанием и покаянием в наших преступлениях.

...Заповеди нам даны от Бога, чтобы врачевать ими наши страсти и от оных рождающиеся грехи.

...Во всяком месте предлежит нам исполнение заповедей Божиих, которое сопряжено со скорбию. Бегать скорби — бегать спасения; многие святые отцы нас о сем научают, а паче св. Марк Подвижник и св. Исаак Сирин; прибегай к сим целебным источникам во время нужды и предварительно, а Господь силен подать тебе укрепление.

...Искушений и скорбей невозможно избежать, где бы вы ни были и какой бы род жизни ни проходили, гражданский ли, общественный или уединенный, от общества удаленный; когда мы стараемся об исполнении заповедей Божиих, то со всех сторон восстают на нас волны искушений; мир, плоть и диавол препятствуют сему; но Христовы духовные воины не страшатся их, они имеют благонадежного и искусного Кормчего, Иисуса Христа; в сильных обуреваниях притекают к Нему и вопиют: Господи, спаси ны погибаем! (Мф. 8, 25). И обретают всесильную Его помощь.

Вы спрашиваете меня, как возбуждать в себе ревность к исполнению заповедей? На сие отвечаю,— страхом Божиим, ибо начало Премудрости страх Господень (Притч. 9, 10), и страхом Господним уклоняется всяк от зла (Притч. 16, 6). Много есть и других текстов в Писании о сем. При исполнении добродетелей скрепляйте каждую — смирением, которое святой Дорофей называет брением (известкою); так как камни или кирпичи кладутся в созидании дома и связуются брением, крепко бывает строение, а без брения рассыплются; так и добродетели, без смирения, не приносят пользы.

...При исполнении заповедей Божиих нужно иметь смирение, и если сила заповедей в нас оскудеет, то смирение о нас ходатайствует. А когда будем делать добродетели и хотим удостовериться, что мы уже спасаемся, и просто как бы видеть на ладони свое спасение, то очень ошибаемся. Надобно делать добродетели, но не видеть сего, а приписывать исправления свои Богу и Его помощи и смиряться истинно, а не ложно. Заповедь Божия повелевает: аще и вся повеленная вам сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17,10). Фарисей видел свои добрые дела и благодарил Бога, но не оправдался так, как смиренный мытарь, сознавший свою греховность и просивший от Бога милостиву ему быти.

Все, что мы ни имеем благого: мир, спокойствие и здравие — все это есть дар Божий, туне нам даруемый; а мы, почтенные от Него самовластием и разумом, должны стараться исполнять святую Его волю, показанную нам в святом Евангелии, заповедях Его. Приступая же к деланию, надобно просить помощи Божией, ибо Он сказал: "без Мене не можете творити ннчесоже" (Ин. 15, 5); исполняя же заповеди, не думать, что сделали что-либо великое; но долг имея (исполнять) — исполняем их; и Господь, побуждая нас к смирению... повелел: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 29). Везде и всегда нужно нам смирение, которое дела наши укрепляет и упокоение подает.

...Прочти у св. Исаака в 34 Слове, что заповеди, творимые со смирением, благоугодны Богу, и когда сила первых оскудеет, то второе о нас ходатайствует у Бога...

...Старайся деланием заповедей Божиих благоутождати Ему; но чтобы все оные были растворены смирением, а без смирения не могут воспользовать...

...Любовь Божия состоит в исполнении заповедей Божиих, а не в том, как ты думаешь, — в восхищении ума; это совсем не твоей меры. Лучше, видев свою немощь, смиряйся и считай себя худшею всех, и отнюдь не надейся на себя...

Вы желаете любить одного сладчайшего Иисуса. Похвально ваше желание; но одно желание не довольно исполнить меру любви Божией: вера и дела достигают оной, верою должно принимать все попущаемые от Бога к искусу перемены в жизни и неприятности, что посылаются от Бога ко испытанию, а дела доказывают, что мы печемся о любви Божией, по неложному пречистых уст Его слову: любяй Меня, заповеди Моя соблюдает, а не любяй Мя заповедей Моих не соблюдает (Ин. 14, 21, 24), и по апостольскому учению: вера без дел мертва (Иак. 2, 17), и дела без веры мертвы. Какие ж заповеди и дела должно исполнять? О сем всякому христианину должно испытать в св. Евангелии и научаться от пастырей Церкви: ибо мы в святом крещении даем обеты Христу исполнять все заповеди Его и отрицаемся сатаны и всей гордыни его и всего служения его.

Тебя смущает, видя в себе совершенное неисполнение всех заповедей, и боишься, что вся жизнь пройдет только в намерении, какой же будет конец? Прочти у св. Исаака Сирина в 34 Слове: "Награда бывает не деланию заповедей, но смирению, и когда <делание> сила первых оскудеет, то смирение, вместо их, приятно бывает". И еще предлагаю выписанное из книги Петра Дамаскина, чтобы не отчаиваться, но каяться и смиряться. Впрочем, это не должно нам быть поводом к нерадению и ослаблению, а к тому, чтобы не смущаться, а смиряться: при исправлении чего-либо не возвышаться, а при недостатках не упадать духом, но наблюдать средину; а когда Бог узрит в нас залог смирения, то и поможет в делании добрых дел; а пока оного нет, то самыми нашими поползновениями и немощами приобретаем смирение, и невольно видя свою худость и нищету.

Вы, вкусивши, по милосердию Божию, сладость и утешение от молитвы и теперь не обретая сего в себе, смущаетесь, унываете, считаете виновницею сей потери себя и ваше нерадение, — это истинная правда. Но я нахожу здесь и Промысл Божий, отъявший от вас сие утешение: не победивши страстей и не очистивши сердца своего, можно ли сохранить это богатство без вреда? И не дается вам оное к пользе вашей, чтобы вы не впали в прелесть. Вы живете посреди мира и суеты, не можете смириться; а смирение есть его хранилище. Старайтесь, во всяком случае, о исполнении заповедей Христовых и познавайте свою немощь; а познавши оную, смиритесь; но не ищите награды за исполнение заповедей, а считайте себя должною исполнять оные, но недостойною награды. Ежели так себя будете устраивать, то не лишитесь милости Божией. Когда же будем без делания заповедей на одну молитву надеяться, то нимало не предуспеем, в чем свидетельствует св. Макарий в книге Семи Слов (Слово 1, гл. 9, 13): "аще смиренномудрием, простодушием и благостию украшены не будем, образ молитвы ничто же нас воспользует... Понуждати себя непременно ко всякому делу благому, и ко всем заповедям Господним; хотя бы, для пребывающего в сердце греха, и желания к творению того не было; т. е. насилие делать себе к смирению пред всеми людьми, и вменяти себя худша и меньша всех; подобным образом: милостиву быти, благоуветливу, сострадательну, благу; елико возможно насильно себе к тому принуждая; и тако, что ныне с насилием и нехотящим творим сердцем, — приобыкнем потом ко всякому делу благому".

Везде нужно исполнение заповедей Божиих со смирением, от них же рождается плод духовный: любы, радость, мир, долготерпение, вера, кротость, воздержание и прочее: ибо деланием заповедей является любовь Божия, по неложному Его словеси: любяй Мя заповеди Моя соблюдает (Ин. 14, 21). А заповеди Его и состоят в любви к Нему и ближнему. И ежели мы думаем исполнить одну только к Нему любовь совершением правил и молитв, а о другой не печемся, относящейся к ближнему, то и той не совершаем; ибо они совокуплены между собою тесным союзом, одна без другой не может совершиться; по слову св. апостола Иоанна (1 Ин. 4, 20): аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть… И паки Сам Господь глаголет: не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное, но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех (Мф. 7,21).

В надсловии же на книгу преподобного Нила Сорского сказано: "постави от единыя страны заповеди Христовы, от другия же всегдашнюю молитву: еже оставите нам долги наша. Даждь же ми и предложение истинное, еже не преступати и единыя заповеди, сие есть, еже не похотствовати. не гневатнся, не осуждати, не клеветати, не лгати, праздная не глаголати. любити враги, добро творити ненавидящим, молитися за творящих напасть; таже уклонятися сластолюбия, сребролюбия, блудных помыслов, печали, тщеславия и презорства, и просто всех грехов и помыслов злых. И с таковым предложением приступити к обучению умнаго делания, и внимай прилежно, колико еще на всяк день чрез твое предложение преступили заповеди, и коликими грехами, страстьми же и злыми помыслы уязвишися". Место сие, во-первых, показывает, как умное делание должно быть сопряжено с хранением заповедей Божиих...

Спрашиваете, как делать все не по своей воле и как познавать и видеть волю Божию? Воля Божия видна в заповедях Его, которые мы и должны стараться исполнять при обращении с ближними; а в случае неисполнения и преступления приносить покаяние. Наша же воля развращенна, и требуется всегдашнее понуждение к исполнению воли Божией, и помощи Его надобно просить.

Всякому человеку дан разум, свободная воля и ко испытанию оных закон. Исполнение заповедей Божиих во всяком звании доставляет человеку спасение. Но если мы находим в одном звании препятствие к сохранению чистоты или нравственности, и вообще к исполнению заповедей Божиих, то нимало не возбранительно искать уклонения от того, что нам вредит.

Господь даровал нам Свои заповеди и повелел оные исполнять; когда будем жизнь нашу по оным провождать. то получим благая Божия, и здесь, и в будущей жизни: а ежели явимся преступниками заповедей Божиих, то не только здесь наказуемся, но, аще не покаемся, и в будущем веке не избегнем наказания.

Злопамятство

Какое у тебя ложное мудрование на одну сестру, что когда идет к вам и услышишь ее голос, то невольно всю внутренность пронзит, и ты думаешь, что она с недобрым намерением к вам приходит: а не видишь, что это от твоего устроения, имеющего к ней залог злопамятства, происходит? Знай, что это враг тебе внушает, чтобы еще более умножить оное.

Заповедь Божия, а не моя: любите враги ваша (Мф. 5, 44). Не можем любить, то поне не возненавидим, а себе укорим за оскудение любви. Да не сбудется на нас слово: за умножение беззакония, изсякнет любы многих (Мф. 24, 12). Молись за нее и считай себя худшею ее; тогда Бог отвратит сердце твое от злопомнения. "Молитва злопомнителя сеятва на камени", — пишет св. Исаак.

Ты пишешь, что при встречах укоризн и досад, хоть не можешь в то время, а после разгорится искра <гнева> и непременно отмстишь чем-либо и удовлетворишь своей страсти злопомнения, — как будто какою питательною пищею утолишь глад. О! это бедственное устроение; это значит в навык пришло зло; надобно скорее подвизаться против оного, чтобы получить исцеление, при помощи Божией. Прочитывай у преподобного аввы Дорофея, сколь вредно злопомнение, также и у св. Иоанна Лествичника...

И


Искушение

При начале призвания к жизни духовной Господь посещает благодатию Своею и различными утешениями, но после отнимает оные и ввергает в огнь многообразных искушений и скорбей, чтобы самолюбивое и славолюбивое наше устроение совершенно испепелилось огнем искушения и не имели бы надежды на себя и на свои дела, но на милость и человеколюбие Божие. Смирение велие благо!

Всякому нужен огнь искушений к испытанию и научению в терпении. Ты смотри на вещи с точки той, как Промысл Божий печется о спасении нашем: иному больше, а иному меньше требуется случаев к терпению и обучению, а другому еще не пришло время.

За прежние свои поступки и рассеянность, когда она была ближе к миру, то враг ее не трогал;а обратилась работать Господу, то и наводит искушение; но не иначе, как попущением Божиим... Прочти у св. Макария Египетского в 7 Слове главы 13—17: везде найдешь, что скорби нам необходимы ко спасению... Но оные попускаются не всем равно, но одним в начале, другим в продолжение подвигов, а иным при окончании оных, по неизреченной премудрости Божией, вся на пользу нам устрояющей.

Ты все немоществуешь телесно, да и душевно не хвалишься, и говоришь, что у вас духовная ярмарка не бывает; а я скажу напротив — бывает; но вы плохо торгуете и мало барыша получаете от невнимания вашего: всякий случай скорбный, от кого-либо досада, уничижение, укоренив, презрение и тому подобное, есть торг, а стечение многих таковых случаев — ярмарка: торговать и получать на оной выгоду состоит в произволении каждого: переносить с самоукорением и смирением и приобретать от сего душевное исцеление от страстей; многие приобретают, а многие пропускают время сие, и остаются не только без приобретения, но даже и с убытком...

...Считаю за нужное напомнить вам, чтоб вы не страшились искушений, какие будет угодно Богу послать вам к познанию и уведению своей немощи и к смирению. Я помню, как вы говорили, что боитесь искушений; а без искушения и спасение не совершается: "муж не искушен — не искусен", и "всякому делу благому или предыдет, или последует искушение", а без того и дело твердо быть не может. Я вам давал читать малую книжицу к новопоступившему монаху; вы там видели, что нужны искушения, и когда оные обыдут вас, то не смущайтесь, аще и тысячу язв на день приимете; кто не имеет искушений, тот лишается и дарований духовных.

В часы посещения тебя душевною скорбию ты малодушествуешь. О сем сердечно сожалею! Неужели не волен Господь искусить любовь и веру нашу к Нему отнятием утешений и посланием тяготы и мрака, чтобы мы и в сем состоянии пребыли тверды в вере и надежде к Нему; по мере терпения и смирения нашего множится и любовь к Нему. Скажи себе: аще благая восприяхом от руки Господни, злых ли не стерпим? (Иов. 2, 10). Вспомни слова пророка Давида: аз рех во обилии моем, не подвижуся (Пс. 29, 7); может быть, и ты думала навсегда пребыть в обилии, хотя не высоких дарований, но по крайней мере спокойствия, может быть и мнимого; однако ж он далее говорит: отвратил же еси лице Твое, и бых смущен (Пс. 29, 8). Кажется, с тобою то же случилось. Но он не возмалодушествовал, а к Богу помолился, и услышан был (Пс. 29, 11—13). Так и ты не малодушествуй, и узришь мрак оный и мглу, прогнанную светом Божия милосердия.

Искус же во всем предлежит, а без оного и не познаешь себя и не обучишься духовной брани. Помни, что всякая благая мысль есть от благодати; и напротив, всякий лукавый помысл ко искусу и искушению попускаем бывает. Но ты еще младенчественна в понятии сего, посему о всем должна иметь откровение к матери и не доверять своему разуму, попирать свою волю, иметь самоукорение и достигать смирения и любви...

Нельзя удивляться, что при желании вашем сохранить между вами мир и согласие бывают приражения, возмущающие вас; когда вы бываете мирны и спокойны, то это от благодати Божией происходит, а когда приникают помыслы возмутительные, то сим искушается ваше произволение и благое или противное устроение. Тут надобно и потрудиться на лучшее обращать, прогоняя страсть самоукорением и смирением...

Не будь искушений, и никто бы не спасся, говорит авва Евагрий, и прочие Отцы тоже, и что как не чрез искушения приходим в разум истины; а св. Петр Дамаскин: "смирение есть порождение разума, а разум есть порождение искушений". Итак, не должно бояться искушений и не дерзать на оные.

Святого Исаака слова совсем не относятся к твоему устроению. "Подобает иноку бегати от всех, раздражающих в нем страсти лукавые". И чего же бегати, читай дальше: "и наипаче да отсечет от себе вины страстей, и вещество, им же действуемы бывают и возрастают". Вины страстей <святые> отцы полагают: "вино, жены, вещество, любоимение, слава"; сии вины возбуждают и раздражают в нас страсти, и мы не можем стать против них; но, удаляясь от них, уничтожаем страсти. А те, кои ты имеешь, зависть, ревность, злопомнение, не могут исцелиться удалением от вин; но паче вины их исцеляют в страсти подвизающихся; как пишет св. Кассиан: "пустыня не истребляет страсти, но усыпляет, а открывшейся вине, как кони необузданные, несут всадника в погибель"... Еще св. Исаак (Слово 2): "несть возможно кому и приближитися ко Богу без скорби"... И у св. Лествичника: "безмолвие неискусных удавляет, и кто недугует гневом, или мнением, или лукавством, ниже следа безмолвия видети да дерзает". Все сии свидетельства доказывают тебе, что ты не так поняла слова св. Исаака.

Ты смутилась, прочитав 60 главу Исаака Сирина; ну где тебе равняться с такими и себе приписывать такие искушения? ты смотри более, что чрез искушения к Богу приблизиться можешь; а где смущение, то знай, что это сеть вражия, отнимающая надежду; лучше малое не оставить, нежели браться за великое.

Милостивой государыне N. N. прошу изъявить мое почтение; и извольте ей предложить от меня скудоумный совет: что, когда на нее нападают разбойники и не в силах будучи низлагать, посылала бы на них прошение к царю и веровала бы, что никакого вреда не причинят; потому что не на свою силу, а на царскую надеемся: и была бы спокойна, не устрашаясь отнюдь, и имела бы смирение, не помышляя отнюдь о имении какого-либо духовного богатства: того ради и попускается нам искушенным быть, дабы дарование Божие цело сохранили. Св. Исаак пишет: "дарование без искушений, погибель приемлющих оное"; опять же от естества вещей знаете: ежели всегда есть сладкую пищу, то может во внутренности сделаться гниль и болезнь; нужно непременно употреблять полынную или другую какую-либо горесть, для очищения и исцеления; равно и здесь, наслаждаясь утешением благодати, надобно принимать с благодарением и внутренние оскорбления, от лукавых духов наносимые, попущением Божиим к смирению и сохранению дарования.

Я... показал ей, почему она не переносит того, что ей кажется трудным; ибо не имеет самоукорения, смирения, кротости, любви и прочее; потому что и не трудилась для приобретения их, а на место того не противлялась страстям: гордости, тщеславию, зависти, ненависти, ярости и прочее: стяжала их, и от них-то лишается спокойствия.

...Бог не посылает нам искушения выше меры, но разве (только) за гордость, за самомнение и за ропот, коим мы сами себе скорби отягчаем. Берегись роптать и малодушествовать: великодушие и терпение облегчают скорби, а малодушие и ропот умножают и отягощают оные.

...Чрез кострики (то есть строптивость — Ред.) ваши видите свое бедное устроение и отчуждение любви и смирения. Хотя врагу и оскудеша оружия в конец (Пс. 9, 7), но он не престает бороть нас; ибо мы сами подаем ему повод гордынею своею, оставляя крепкое оружие — смирение, разрушающее все козни вражии. Ох! что делать? Надобно учиться опытом, как на брани противостоять. Помните слова аввы Дорофея о "действующих страсть, противляющихся страсти и искореняющих страсть" и поступайте так с самоукорением.

Слава Богу, что вы мирны и спокойны между собою, но не приписывайте этого своей силе или старанию; но паче смиряйтесь о прежнем неблагоустройстве: да не похвалится премудрый премудростию своею (1 Цар. 2, 10)... в чем похвалимся в сердце своем, то паки попускаемы бываем впасти в сети вражии коим-либо образом.

...Скажу главное, за что, по мнению моему, ты впадаешь в сильные искушения: первое, получая велия утешения, не можешь понести оные, но требуется очистить их огнем также сильных искушений; второе, от зазрения ближних и возношения против них. Ты и сама сознаешься, что находишься в противоестественном устроении, обвиняя ближних; оттого-то и страдаешь; а когда рассудишь здраво, то увидишь, что чрез них-то познаешь худое свое устроение и имеешь средство к исправлению себя, исполняя заповедь Божию. Помни же и то, что они не менее тебя желают спастися, а по прилогам врага, не могши познать его коварства, действуют, не противляясь страсти. Но разве не могут они прийти в разум истинный и покаяться? Когда посмотришь на себя, то увидишь, сколько стрел враг вонзает в сердце твое, и ты их не отражаешь, не противишься страстям, а побеждаешься и сугубо страждешь. Не вини никого в своих бедствиях, в уничижении тебя, в укоризнах, ирониях и проч., все это делается смотрением Божиим, к показанию тебе твоих душевных болезней и к исцелению.

...Да не превознесешься, приемля благие утешения от премилосердого Господа, о коих ты нередко ко мне пишешь, и паче от 21 марта, что ты благодарила Бога, удостоившего тебя быть в обители и наслаждаться духовным наслаждением, ни с чем не сравняемым. То видно, хотя тонко, но возвысилась умом о себе, вот и попустилось тебе такое искушение.

Когда гордость и самолюбие ваше будете истреблять самоукорением и смирением, считая каждая себя последнейшею, то и мир не будет нарушаться. Однако ж не просто самим собою можно иметь такое устроение; как вы можете себя познать и научиться исторгать сие терние, ежели не будет к сему случаев? Вспомните, что я писал вам, и примите себе в поучение; вы молились о истреблении в себе сих страстей; надобно же показать с своей стороны к сему понуждение при случаях, тогда и помощь Божию получите.

Находящие вам против вашей матушки игумении смущения должны низлагать самоукорением и смирением, не принимая отнюдь всеваемых помыслов неверия и непокорения; но даже чинимые ею укоризны принимать посланными от Бога к исцелению тщеславных сердец наших, хотя бы то было и без всякой вашей вины; когда уже от начальницы не будете переносить досад и укоризн, то как же понесете от меньших себя? — а хотящие спасение получить почитают потерянным тот день, в котором не понесут какого безчестия.

...Дарования без искушений весьма опасны; враг может обольстить святынею, а искушения смирят. Буди же воля Господня. Искушений устрашаться не должно, и не наскакивать на них; а какие пошлет Бог, принимать с благодарением; в кресте познавается любовь Божия, а не в сладости утешения.

Случающиеся вам внешние или внутренние скорби, конечно, — посещения Божии, да не превозноситесь мнением о благе, в спокойствии обретаемом; ибо и при оных показательство и тщеславие на вас вооружаются: что же бы было без оных? Благо нам, яко смиряет нас Господь! (Пс. 118,71). Ко многим другим учениям святых отцов, о коих я писал к вам прежде, к укреплению в бывающей мрачности душевной, прочтите еще св. Исаака Сирина Слово 88... Заметьте, что сии искушения бывают и великим подвижникам к искусу веры их, а не всегда и они в утешении обретаются, — то мы, малейшие, не должны ли принимать оных с благодарением; но и не такие наши скорби, какие они переносили, но тень оных.

За случающиеся с вами смущения не унывайте и не давайте плещи врагу, но самоукорением и смирением поражайте его и искореняйте свои страсти. Смотрительно, может быть, попускается вам падать, дабы прийти в истинное смирение; а то, когда скоро увидите страсти свои изнемогшими и возмните себя совершенными, и впадете в прелесть. А то, видно, надобно еще потрудиться, и поневоле подвергнуть себя мысленно под всеми. — Прочтите главы у Иоанна Карпафийского, там много найдете к вашему укреплению.

...И в искушениях твоих прибегай к самоукорению и смиренной молитве: "буди, — по слову св. Исаака, — в молитве твоей, яко мравий и якоже гадове земний" (Слово 49), и верую, что Господь не уничижит сокрушенного сердца твоего, но пошлет благодать Свою в помощь и облегчит тебе брани, попускаемые Промыслом Его к нашему научению.

Мы читаем, говорим и пишем о смирении, что оно нужно для спасения, а сколько нами оного приобретено или опущено все, — не внимаем и не знаем. Св. Петр Дамаскин пишет, что смирение есть порождение разума, а разум есть порождение искушений и скорбей; и св. Исаак: "исходяй от скорбей, исходит и от добродетелей"...

...Вперед, что бы ни случилось противное к твоему искусу, надобно принимать, что это послужит к твоему спасению; чрез искушения мы приходим в разум истинный, а от разума к смирению, которое всего нужнее нам ко спасению...

...Во многих отеческих учениях видим, что нельзя прийти в познание своих немощей и в смирение, аще не будет попущено быть искушенным душевными и телесными немощами. Вникните в действия ваши, и увидите, что при возмущающих вас случаях — и следа не было смирения; но все одно оправдание.

...Вы праздник светлый встретили благополучно и приятно, мирно и спокойно, — слава Богу! но после встретились болезни и скорби; этому и должно быть, чтобы мы не превозносились, но получаемые духовные утешения очищались бы огнем искушений, доставляющим нам смирение.

В том наш и подвиг состоит, чтобы познавать вражии брани и им сопротивляться с помощию Божиею; а когда не будет браней, то ты и ничего не познаешь, какова ты еси; и не можешь смириться, а без смирения и спастись нельзя.

За посещение вас утешением благодарите Господа; но нисходите во глубину смирения, считая себя недостойными; если бы мы были смиренны, то никогда бы оных не лишались; и когда не будет искушения, то немудрено и в гордость впасть; а как мы удаляемся от скорбей и не несем искушений, то недостойны принимать и утешения, по слову св. Исаака Сирина.

Не всегда же и радоваться; надобно принимать с благодарением и печальное что-нибудь: с вами случается иногда томно и грустно — потерпите, не пренемогайте, благодарите Бога. 43 глава Каллиста может быть полезна для вас. А когда иметь всегда отраду и утешение, то пользы нет; "любовь Божия противными искушается"; и потерпите, смиритесь, считая себя недостойными утешения. А находясь всегда в духовном изобилии, не можете понести сего без вреда. Ты сама, рассуждая о величестве к нам любви Божией в таинствах Его, ощутила это и чувством, однако не удержала во смирении; и потому пока мы не смиримся, то и не достойны еще таковых Божиих дарований. Слава Его о нас всеблагому Промыслу и милосердию.

Писано есть: страшливый да не исходит на брань, "избегаяй искушений, лишается дарований духовных".

Нельзя, чтобы не могло быть бури и потрясений; но во время бури всякий бежит куда-нибудь укрыться, когда застигнет его, хоть в самое убогое и смиренное местечко; и вы бежите скорее к смирению и любви. Любовь вся терпит, всему веру емлет, и николиже отпадает (1 Кор. 13, 4, 7, 8); но нужно тут и смирение. А то может и любовь забывши сказать: "я люблю, а меня нет! я делаю то и то, а она нет!" Уничтожьте каждая себя, и ничтоже враг успеет на вас.

...Бог выше меры не пошлет искушения, и когда посылает оное, то точно на пользу душ наших сие творит. А мы, часто сего не разумея, малодушествуем и думаем, что когда бы сего не было, то могли бы больше благоугождать Богу; но сим обольщаемся ложно. Ибо когда мы, делая что благо, думаем, что благоугождаем, то обольщаемся сим мнением и паче Бога прогневляем; а случается, что, при всех наших усилиях благоугодить Богу, отъемлются от нас силы по вышеписанной причине, или болезнию посещает нас Господь, или попускает умножаться немощам нашим душевным, да не будем надеющеся на ся, но на Бога; а это очень часто случается, что мы недугуем или мнением о своих исправлениях, или нерадением. Сии две противоположенности хотя и обои вредны, но из последней скорей можно изыти, пришед в чувство, и, сокрушаясь о грехах своих и смиряя себя, удостоиться милости Божией; а обольщенный своим мнением помрачается и ослепляется душевными очами и не скоро может обратиться к смирению и покаянию; разве особенною милостию Божиею попустится впасть во искушение.

Вы хотя и думаете, что стараетесь иметь себя каждая худше сестры, но это может познаться только на деле, при уничижении или предпочтении которой-нибудь, тогда сердечное движение покажет вам, какое ваше устроение.

Пишешь, что началось твое тяжестное делание по келлии — немирствие с N.! Вот тебе и поприще, и подвиг! Может быть, есть смотрение Божие — твое с нею сожитие. Ее неустроение показывает и тебе твою немощь и кроющиеся внутри страсти. Нимало ее не оправдывая, советую тебе войти внутрь себя и познать, какие действуют страсти? противляешься ли им и печешься ли о искоренении оных? — Наблюди, да не помрачатся душевные очи — не видеть своих страстей, а чужие зорко зреть; прибегни к самоукорению...

Для тебя товарищество нужно; но и тут в течение времени могут встречаться искушения, потому что оно и нужно, чтобы чрез сообращение ближних познать свою немощь и смириться, а смирение для нас очень нужно; ибо оно помогает и тем, кои борются с домашним врагом; и когда побеждаются от него, то явно, что предварила гордость; впрочем, брань сия, так как естественная, то и необходима...

...С М. N. у вас не сошлись характеры. Во всем этом я усматриваю действующий Промысл Божий в деле твоего спасения. Несомненно веруй, что Бог попустил так быть к испытанию твоему; когда без воли Его и влас главы нашей не погибает (Лк. 21,18), то что сказать о большем оного. Когда будешь относить все к Богу и принимать скорбные случаи с самоукорением, считая себя достойною оных, то удобно и легко понесешь; а если, напротив, будешь укорять других и считать виновными твоей скорби, то более на себя их навлечешь и отяготишь свой крест... как мы познаем сокровенные в нас страсти? и как можем оные истребить? Не от долготерпения к нам ближних, но от нашего к ним долготерпения. Они показывают нам лежащие в нас страсти, но каким образом? Смотрением Божиим, т. е. Бог посылает их сделать нам что-нибудь неприятное и противное, чтобы от того узнали, что есть в нас страсти и попеклись бы о искоренении оных, а виновников сего считать благодетелями, по слову св. аввы Дорофея, "о еже укоряти себе, а не ближняго". Конечно, скоро невозможно уврачевать сии болезни; но, познав свою немощь и укоряя себя, получать будешь облегчение.

Ты... имела благое произволение сохранить мир с сестрою, но теоретическая тактика без практики не тверда; а надобно к произволению показать на деле, где необходимо нужна и помощь Божия. Ты хотела бы быть неподвижною, несмущенною, но имаши внутри сосуды страстей: ревности, зависти, печали, и при каждой вине они подвигаются к смущению; а враг и готов показывать вещи в большем размере, нежели они есть, и в помысле увеличивает; сама же страсть доставляет нам мучение. Кто ж виноват, ближние ли наши или наши страсти? Надобно подвизаться о истреблении их. Слава Богу, что ты скоро познала страсть и прибегла к самоукорению; призывай и помощь Божию. И кроме оных страстей может быть у нас много чего-нибудь, несообразно что делаем и сами за собою не видим; и если нас кто обличит, то и подвигнется страсть самолюбия с негодованием на них: то не их, а себя надобно укорять и смирять, по завещанию старцев: "лучше испорчу дело с советом ближняго, нежели сделаю хорошо сам собою".

Ты... говоришь, что оскорбленное твое самолюбие весь день терзало тебя, кто ж этому виноват? Ведь Бог послал человека тронуть эту струну, чтобы ты познала вред оного и постаралась истребить оное. Мирские как будто хвалятся самолюбием и не считают это пороком, а чем-то похвальным, говоря: "оскорблено мое самолюбие"; неужели и ты такого мнения? Не думаю, а полагаю, сознательность должна быть, что оно тебя терзало, а не люди виновны. С болезнию сердца принимать оскорбительные слова сродно, по слову св. Иоанна Лествичника, находившемуся в подвиге страстей; но молчанием уст и самоукорением должно упразднять болезнь оную... Если будете помнить, что всякое слово друг от друга, трогающее и потрясающее вашу сердечную глубину, есть посланное от Бога обличение к познанию себя и исправлению, а к этому приложите смирение и любовь, то вместо залога немирства будете чувствовать благодарность друг к другу, ибо не с намерением, но смотрением Божиим посылается остен <спица>.

Юная подвижница! Не унывай, когда бывают тебе какие потрясения: это необходимо в обучении духовной жизни; старайся находить в себе вину и не обвиняй никого из ближних твоих.

Слава Богу, что искушение между вами упразднилось и прошло; а вы должны иметь себе на замечании, как в вас сила страстей, действием или подущением врага, противится воле Божией и стирает вашу душевную выю <шею>, отгоняет мир, и кому делает подобными? Бог насадил в нас любовь, а от нее многовожделенный мир; а враг, напротив, вселяет вражду и смущение за самые пустяки: "не так сказала слово! не так взглянула!" — и самый тон и звук слов на весу и на мере. Это я обеим вам пишу и прежде много писал; и где любовь и смирение и самоукорение, там бы не было сего.

Рассмотрим случай, взволновавший тебя: "ты не вольно услышала слова, оскорбившие тебя"; почему же не другие? видно, Промысл Божий попустил тебе услышать оные, но не для того, чтобы ты оскорбилась, а чтобы ты познала свое устроение: сколько еще немощна и самолюбива; которое, впрочем, так уважается: "оскорбленное самолюбие", будто посему и имеет право и причину оскорбляться? А оно-то и есть семя вражие, все плоды добродетелей заглушающее и истребляющее. Бог послал тебе это слово услышать к рассмотрению себя: "нет ли подлинно во мне чего-либо такого в характере, чем другие тяготятся? и снисходят мне по немощи и по болезни моей, а чрез то я лишаюсь исцеления от страстей?", и, вникая во глубину сердца, конечно, нашла бы что-нибудь такое и не думала бы: услышу, что ренет о мне Господь (Пс. 84, 9). Это значит уже имеешь чистоту совести; но мы еще имеем нужду и в обличении от ближних нашего устроения: не "гнилой ли мы хлеб: снаружи чист, а внутри гниль!"... (Поучение аввы Дорофея 7-е).

Всякую нашу страсть обличают случаи: впрочем, я не удивляюсь, что страсти вас борют, и знаю, что вы немощны: но того жаль, что они и ослепляют, и вместо того, чтобы скорбеть о своей страсти, мы скорбим о том, что лишают ее пищи. Так ли должно поступать взыскующим смирения?

Самый ничтожный случай смутил вас, от неимения самоукорения и любви; хорошо, что скоро прошло; но каково же и малое время утешать врага и от него взаимно получать душевное смущение и муку? Тут явится и воспоминание прошедшего, давно забытого, к вящему возмущению...

Когда у нас нет искушений и мы спокойны, это не означает, что мы не имеем страстей

...Я порадовался, что между вами мир и вы спокойны в ваших келейных занятиях! но, впрочем, положиться на это нельзя; страсти ваши еще не побеждены, а только прикрыты, отвне или отвнутрь поднявшейся бури — тогда надобно искусно управлять корабль ваш; или от внешних браней, — не надобно духом упадать; а то пока все молчит и все вас гладят, то и ваши страсти спокойны; но ведь во время брани научаемся искусству и видим свою победу и побеждение и приходим от того в смирение, а теперь в единообразной жизни вашей вы как бы нечувственны пребываете; и опасно — как бы не закралась гордость и мнение в сердца ваши. Безболезненное жительство как древо, листвием украшенное, но без плода...

Ты скучаешь одиночеством своим, да и нельзя не скучать, потому что находишься в бездейственности по нравственному отношению и страсти лежат в тебе сокрытыми, а не истребляются. Тебе нет к тому случая, чтобы тебе кто их показал, они бы и проникали вверх, а ты бы их вырывала, и помаленьку очищала бы сердце от них, как пишет Псалмопевец: проникоша вси делающие беззаконие, да потребятся в век века (Пс. 91, 8). Молись Господу, Да пошлет тебе такую сестру, и постарайся быть делательницею, а не для компании жить с нею: нести немощи друг друга и познавать свою немощь.

...Совершенно в твоей воле состоит, иметь с ними <сестрами> сообщество или нет; но от подобных случаев невозможно остеречься, а надобно принимать их с пользою для себя от всякого человека, да и не доверять своему разуму... Где ж искать спокойствия? Сам Господь нам оное показал: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). При обвинении себя будет упраздняться действие гордости, а при обвинении других умножится оная, а с нею и скорби. Кто же виною сему? Мы. Прочти в 51 Слове св. Исаака, какие беды постигают, кто себя не укоряет, а других; и в 79 Слове, что постигает гордых и чем исцеляются.

Когда укорит тебя сестра или мать N.. у тебя подвигается внутрь лежащее неустройство; ты замолчишь и томишь себя злопомнением. Как же ты этим себе вредишь жестоко, и не понимаешь, что сего причиною твое бедное устроение, а ты считаешь их виновными твоего оскорбления! Вот тут-то и надобно искать благого совета и винить себя, а не других, что ты не исполнила заповеди Божией, которая велит и врагов любить, благословлять клянущих, добро творить ненавидящим и молиться за творящих напасть. Надобно за сие укорять себя и нудить к терпению (хоть и напраслина), к смирению, к любви, к кротости, к благости... Кто смиренно себя ведет, тот и побеждает, а когда примешь помысл на ближнего и оскорбишься, то уже ты бываешь побеждена и находишься в плену у него <врага>; оттого и миру нет.

Из письма твоего... вижу, что ты, хотя и говоришь, что желаешь положить начало в исправлении, и что бы ни случилось в жизни, — какая скорбь, все бы равнодушно понести: но никак не можешь и не в силах понести, чтобы чувство сердца не тронулось. Отчего ж это происходит? Оттого, что ты не стараешься о приобретении смирения, а водишься гордостию; оттого тьма покрывает сердце твое. Ежели б ты с начала вступления, а хотя бы и поживши, старалась о истреблении своих страстей, то давно бы получила оным исцеление. Ты винишь людей, мать и сестру, оскорбляющих тебя, а того не видишь, что это оскорбляет тебя враг, чрез душевное твое устроение. Ты должна несомненно веровать, что Господь посылает людей досадить тебе, т. е. приложить целебный пластырь к страстной твоей язве: а ты вместо того, чтобы принять пластырь во исцеление, отрываешь его и на место оного прикладываешь смертоносный яд — слово оправдания и взаимного досаждения. Вместо того, чтобы тебе укорить себя за непонесение слова или взгляда: а ты, ставя себя правою, винишь других, что они причиною твоего смущения, — и сим самым противоратуешь Божией правде и Промыслу, хотящему тебе спастися. Ты всегда вписываешь пространно свои приключения, но все оные состоят в укорении ближних, что они тебя оскорбляют; а я тебе говорю, — когда будешь принимать с самоукорением, а не сопротивлением, то дойдешь до того, что никто тебе и слова не скажет грубого; да ты еще и желать будешь оскорблений, чтобы иметь случай отпускать ближним вины их, да и твои Господь отпустит прегрешения.

Описываешь душевные твои язвы, но там же показываешь себя не приемлющею посланного от Бога, для исцеления твоего, врачевства. Тебя оскорбляют словом, — и они тебе благодетельствуют, а ты их считаешь врагами и восстаешь на них, отмщая своим руганием и укоризнами. По заповеди же Божией должна бы их любить; не имеешь любви, — себя укорять должна за сие, а не их; они истинствуют о тебе по внутреннему твоему устроению; и когда бы ты имела себя в мысли грешною и самопоследнею (как иногда пишешь, себя называя), то и укоризну бы могла понести без смущения.

Вы ищете спасения, то испытывайте из писании отеческих, что нас спасает и что погубляет. Как вы себя исправите, когда никто вам не покажет, тронув струну вашего самолюбия укорением или пренебрежением? И это Бог посылает, а мы не принимаем сего, но отвергаем и ретимся с человеки, виним их, ненавидим и лишаемся исправления своей нравственности и, по слову св. Дорофея, "песия страждем"; на собаку кто бросит камень, она оставляет бросившего и гложет камень, — так и мы делаем. Бог пошлет человека нас оскорбить, а мы оставляем Бога и ратуемся с человеком. Рассмотрите себя, и найдете в себе это, и постарайтесь о благом делании смирения, любви и терпения, вводящих нас в жизнь вечную. Я вам часто повторяю это, но что ж нам более нужно ко спасению, как не самоукорение и смирение? Если я буду вместе с вами винить тех, коих вы полагаете вас оскорбляющими, то я буду льстец и предам вас в руки врага; а не согласуясь с вами и советуя обвинять себя, исторгаю вас из рук врага и из сетей его; и когда примете мой совет, — обрящете пользу; а не примете, — да будет на вашей воле; я не истязую.

Какое твое неосновательное и неправильное понятие! Ты думаешь, что, по несносным твоим свойствам и злому нраву и характеру, все с горячностию и раздражением принимаешь всякое слово, вид и движение, касающееся до тебя, сильно трогает и нарушает твое спокойствие: так что ж тут нужно делать? Поэтому, чтобы ты не безпокоилась, надобно оградить себя от всех оных случаев, чего сделать невозможно; но ежели бы и можно было сделать так, то это послужило бы к вящему твоему расстройству и смущению, а не к спокойствию. Страсти твои больше бы в тебе укоренились, и, хоть бы никто тебя не трогал, они сами навсегда лишили бы тебя покоя...

...Вижу, что ты зело скорбна от слов, на тебя сказанных ложных. Если бы это было все правда, то подлинно стоило бы чего поскорбеть; а как ты не видишь этого в себе, то самая твоя совесть должна быть тебе утешением. Ну ежели бы все о тебе говорили хорошо, то и ты обольстилась бы этим эхом и не малый понесла бы вред. Ведь Господь сказал: горе егда добре рекут вам вси человецы; и напротив блаженство обещал, когда рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради (Мф. 5, 11). Тебе и та польза из сего случая, что ты не понесла укоризны, познаешь свою немощь и, укорив себя, смиришься; а смирением не только видимые, но и невидимые враги побеждаются.

...Больше всего нужно смирение иметь, и не на одних словах, а на деле показать; ибо мы и сами не понимаем: имеем ли стяжание его, пока не попустит Бог кому-нибудь испытать нас, и тогда узнаем наше устроение. Нельзя быть этому, чтобы все было по-нашему, хотя бы и по справедливости того желали, но надобно, чтобы правда наша огнем искушений прошла; и мы научались бы терпению, не по вине нашей терпя, а безвинно; а когда испытаем себя, то найдем, что и много виновны, а паче сокровенною внутреннею гордостию; даже во время той самой тягости духовного креста не надобно стужать си, но вменять себя достойна быти оного.

...Выше меры Господь не посылает искушений и скорбей; но огнь искушений столько действует на сосуд нашего душевного состава (сколько нужно для того), чтобы он был годен к будущему благому употреблению в Царствии Божием.

Вы, хотя учились внешним наукам: вере в Бога и закону Его, но надобно учиться и в училище веры, не на одной теории основанном, а на испытании проходимом... Каждому из нас предлежит испытание веры, но не всем в одно время и не в одних и тех же вещах... Сии истины вам довольно известны... однако ж мало того, чтобы только знать, но нужно и опытом пройти, когда того нужда потребует; который кормчий искусным считается: тот ли, который всегда только в погоду управлял кораблем, или тот, который многие шумы и волнения в плавании претерпел? Конечно, испытавший неудобство и трудность! Много можно иметь сему примеров и в других делах, как-то: воине, лекаре, художнике и прочих, искусом прошедших свое звание, кольми паче в христианине вера познавается от искушений. Итак, что бы с нами ни последовало, надобно покоряться воле Божией с детскою покорностию, хотя и нельзя не ощущать скорби.

...Вера и любовь Божии противными искушаются, т. е. будут разного рода искушения и скорби на сем пути, без коих не только невозможно спастись, но и в вере утвердиться. Премудрый Сирах пишет: чадо! аще приступаеши работати Господеви, уготови душу твою во искушение, управи сердце твое и потерпи (Сир. 2, 1—2); а в Евангелии и в Посланиях Апостольских везде учат нас о терпении.

Авва Дорофей сказал: "кто совершит дело, угодное Богу, того непременно постигнет искушение; ибо всякому доброму делу или предшествует, или последует искушение; да и то, что делается ради Бога, не может быть твердым, если не будет испытано искушением". Ты пишешь, что никак не можешь этого понять, почему это так должно быть? Довольно бы, кажется, верить богопросвещенному разумом великому старцу авве Дорофею, а не усиливаться постигнуть своим разумом, не имеющим еще дара рассуждения. Вот что пишет о сем св. Исаак Сирин: "Душа, приемшая попечение о добродетели и со опасством (с осторожностию и рассмотрением) и страхом Божиим живущая, не может быти без печали на всяк день; занеже добродетели сплетены имут печали с собою. Исходяй (уклоняющийся) от скорбей всяко и от добродетелей несумненно отлучается. Аще желаеши добродетели, предаждь себе во всяку скорбь: "скорби бо раждают смирение"... иже (кто) без скорби в добродетели своей обретается, дверь гордыни отверзеся ему..." (Слово 34)... Из всего этого видно, да и опыт нам показывает, что добродетелям противовоюют злобы (зло): и сие бывает попущением Божиим, чтобы мы не превозносились, исполняя добрые дела: а огнь искушений попаляет сие терние, и невольно смиряемся чрез искушение.

Всякому благому делу или предыдет, или последует искушение; а без того оное и прочно быть не может. Также вера и любовь к Богу противными искушаются. Вы пишете, что по возвращении вашем случились вам неприятности: препятствие от маменьки вашей на вступление в монастырь, отчего вы скорбите и все находитесь в слезах. Из сего замечайте, что сему благому вашему предприятию есть искушение: точно ли вы имеете истинное, а не ложное желание поступить в монастырь и уневестить себя Христу. Когда пребудете постоянны в своем намерении, не уклоняясь к светским веселостям и рассеяниям, то Бог, узрев таковое ваше произвольное желание, и маменьке вашей возвестит не противоречить и не препятствовать вашему намерению; да и сами вы увидите в себе прочность вашего желания, когда при скорбях и искушениях непоколебимо пребудете в оном.

Против искушений вражеских, по наставлению св. Иоанна Лествичника, будем ограждать себя именем сладчайшего Господа, будем призывать на них, т. е. духовных врагов наших, миротворивого Иисуса: "бий супостаты именем Иисусовым; больше сего оружия ни на небеси, ни на земли не обрящеши", — пишет св. Лествичник. Хотя не можем художне, — но просто вопия со смирением. Святой Нил Сорский очень подробно и явственно научает, как призывать Господа на прогнание помыслов. Но ведь брань духовная различна и непостижима; одно будем помнить, что смирение разрушает все козни и сети вражии. Да сподобит Господь стяжать и нам сие богатство! Оно может нам помочь в нищете и просветить нашу тьму.

Исповедь

Вы пишете, что, приступая к исповеди, приходите в страх, даже до лихорадочного состояния, и почти не помните себя, и не можете привести свои мысли в порядок и как должно говорить. Из сего замечаю, что вы бываете в это время в смущении; а в смущении невозможно иметь чувства покаяния и болезнования о грехах своих, и это происходит от зависти вражией и от тщеславия... Приступая к Таинству Исповеди, должно представлять себя со страхом, смирением и надеждою. Со страхом — как Богу, прогневанному грешником. В смирении, чрез сознание своей греховности. С надеждою — ибо приступаем к чадолюбивому Отцу, пославшему для нашего искупления Сына Своего, Который взял грехи наши, пригвоздил их на кресте и омыл пречистою Своею кровию... Такое приуготовление отвратит тот вредный страх, о коем вы пишете. Оный происходит также и от ложного стыда, а вместе от гордости и от тщеславия, при обличении тайных сердца своего пред служителем Таинства. Ничто подобное не смутит приходящего со смирением... В случае смущения и забвения грехов своих можно, идя к Таинству, записать оные для памяти, и при забвении, с позволения духовника, посмотреть в записку и объяснить ему. Подобные примеры встречаются в житиях и учениях святых отцов.

...Я не имею права разрешать <от грехов> письменно, заочно и в другой епархии; на это есть правила церковные. Какое тебе до того дело, что духовник ваш, не понимая духовной жизни, бранит вас; ты приходишь с покаянием к самому Господу, и оно должно быть смиренное; то в таком устроении и укоризну должно принять: видно, Господь попускает. Где же взять по нраву нашему духовников? Но каковы бы они ни были, а им вверены ключи вязать и решать и прочих таинств быть служителями.

При исповеди надобно пояснять все свои грехи, кроме разве когда забудешь, а не поверхностно говорить; ибо неисповедаемый грех и не разрешается, разве что по забвению не изъяснишь. После исповеди надобно блюсти себя от греховных действий. Но если и случится на кого оскорбиться или зазреть кого: в этом, примиряся с оскорбившим, быть спокойным, а за зазрение — самую себя зазреть и укорять, дабы не безпокоить старца; а если прилучится удобный случай видеть его, то, по мере греха и чувству совести, можно сказать ему оный вкратце; писать можно грехи свои, соображаясь с нашей исповедию; ибо мы в течение времени после исповеди много согрешаем и забываем; главное, в исповеди надобно иметь сердце сокрушенно и смиренно, которое Бог не уничижит, и ежедневно надобно иметь испытание самих себя и укорять себя, за содеянное нами приносить пред Богом покаяние, что и читаем в третьей молитве на сон грядущих.

Обманываешь сама себя; ты многих грехов не сотворила: смертоубийства, блуда, похищения церковных вещей, зажигательства, отравы и многих подобных, сопряженных с ними; да это легко сказать: "всем грешна", или, как пишешь: "нет ни одного греха, которого бы ты не сотворила", — но говорить каждый грех, по виду, — приносит стыд, и бывает виною прощения грехов: ибо, по слову святого Григория, стыд здешний есть часть будущего мучения.

В начале письма твоего ты пишешь вроде исповеди и в окончании говоришь: "несть такого греха, егоже не сотворих"; это слово совсем неприлично: есть грехов много таких, которых ты не сотворил: Церковь не окрал, не зажигал, бунтов не делал, смертоубийство не сотворил... и много найдется таких грехов, которых ты не делал, на что же на себя так клеветать? Пользы никакой нет, а надобно болезновать сердцем о тех, которые мы соделали, хотя и каялись; но все считать надобно себя грешным и иметь сокрушение сердца...

Изъяснив пред духовником свою совесть, так ли или по записке, не надобно уже смущаться, что все не сказала; это от врага; а надобно успокоиваться, взирая на намерение свое ничего не утаить и на милосердие Божие, а смущение отвергать. Также и о поклонах: когда исполняешь положенное число, не надобно думать, что не исполнила, и это от врага, и обе крайности от него, т. е. и смущение и мнение, или самодовольство; нужна средина со смирением и упованием на милосердие Божие.

По исповедной молитве можно исповедоваться; что там лишнее, чего не делано, того не говорить; а чего не написано, а сделано, то прибавить, и отнюдь не смущаться, что не так сказала или не все; все это прелесть вражия, лишающая настоящего покаяния смущением.

На вопрос твой: исповедовать ли паки тот грех, который прежде уже исповедовала? — отвечаю: если оный еще не делала, то о том уже не нужно говорить духовнику; но чувствовать свою греховность надобно; память своих грехопадений приводит нас к смирению. После исповеди, готовясь сообщаться Святых Тайн, находишься в смущении, что будто не все грехи исповедала? Отвергай этот злой вражеский помысл верою и смирением, и надеждою на милосердие Божие успокоивай себя. А что кажется, что еще вновь много согрешаешь и потому недостойно приступаешь к Святым Тайнам,— это оттого, что ты думаешь приступить безгрешною, а враг и имеет силу наводить смущение; а когда ты приступаешь с чувством своей греховности и надеждою на неизреченное милосердие Божие, — ибо Он взял на Себя всего мира грехи, — то успокоишься. Ты думаешь, что ты как исповедалась, так и стала безгрешна? Но смущение потом и безпокоит тебя, что не полагаешься на милосердие Божие, без которого ничто наше не спасет нас.

Спрашиваешь о исповеди, должно ли говорить на исповеди прежде исповеданный грех, если спросит о сем духовник? Когда после исповеди не было греха того же, то не нужно повторять, а когда спросят, сказать: после исповеди не было, и если тот же духовник, то ему уже известна твоя вся исповедь.

Бояться срама при исповеди — тоже от гордости; обличив себя пред Богом при свидетеле, получают успокоение и прощение.

...Когда откровение ее будет искреннее и потщится исполнять сказанное матерью, тогда откровение ее может принести плод, свободить от страсти; а ежели она будет только говорить, а не пресечет источника, из которого истекает поток страсти, - когда смрад оного исчезнет? Надобно иметь страх Божий, остерегаться тех случаев, которые дают пишу страсти, отвергать гордость, суждение о других, наказывать плоть свою воздержанием и смирять себя, то и поможет ей Господь свободиться от оной, и духовнику исповедать, как должно, а не прикровенно, — и получит спокойствие.

На вопрос твой о исповеди подробно скажу: святые отцы не советуют грехов чувственности изъяснять подробно, чтобы памятию подробности не осквернять чувств, а сказать просто образ греха; а прочие грехи, наводящие стыд самолюбию, должно пояснить подробнее, с обвинением себя.

Пишете о возлагаемом на вас послушании исповеди, или духовничества, — в чем бываете затрудняемы, а паче в накладывании епитимий; в этом надобно призывать благодать Божию к вразумлению, как поступать с человеком кающимся. Если в нем возбудилась совесть к раскаянию о грехах своих, это Бог видит, не может укрыться и от приемлющих исповедь: совершенно ли он жалеет о содеянных им грехах, имеет ли произволение оставить их; да Бог и возвестит: как с ним поступить, по мере грехов — легче или тяжелее определить епитимию, также и в том просветит разум, кому какого рода давать епитимию (принимая во внимание) род жизни, звание, состояние, занятие, здоровье, болезнь или слабое сложение, волею или неволею содеянное (согрешение), и чтобы противоборствовала (епитимия) греховному действию. Кому на краткое время, кому на продолжительное. Но о тех, кои хотя и каются, но не имеют намерения оставить греховных действий, правило иначе судит, а я не могу быть судиею, и в этом случае Бог силен вразумить прибегающих к Нему, как поступить. Не знаю и о том, с приходящими от других духовников, не получившими успокоения совести, как поступать? Переменять ли их наставления или, сколько можно успокоивая советами, дабы не смущаться, предоставлять им искать от тех же духовников разрешения недоумения, — положительного решения на сие дать вам не могу: смотрите сами, с обстоятельствами соображаясь, вас окружающими.

Платить за исповедь совсем не есть закон, но даже против сего. Греческий проповедник Илья Минятий строго восстает против сего; но платеж за исповедь вошел в обычай совсем не со стороны духовных, а более со стороны кающихся, в знак благодарности, и стал как будто необходимым; но есть много таких, кои и без сего обходятся: ваш суд на сей счет несправедлив.

Заочно же на исповеди я не могу разрешать грехов: на это есть правила церковные, даже и лично в чужой епархии не должно принимать на исповедь. Ты, написавши ко мне свои немощи, может быть, и получала облегчение в совести Божиею милостию; но я разрешить заочно власти не имею.

Паки гнилой плод моего наставления прозяб: оскорбление маменьки. Тому ли я тебя учил? И теперь смущаешься, что я тебя за это не прощаю. Откуда ты это выдумала? Я тебя не связую и не прощаю, потому что не имею права заочно и в другую епархию писать разрешения... на это есть церковные правила, а ты меня нудишь к нарушению оных, и хотя бы я написал: прощаю и разрешаю, сим сам согрешил бы, а ты бы не получила разрешения. Что же касается до личности моей, в чем ты предо мною согрешила, в том тебя я письменно и заочно прощаю; а на прочие твои грехи имеешь там духовника, который имеет полную власть от Господа кающихся вязать и решить грехи по рассуждению. Но когда кто кого оскорбил, имеет вражду — с кем и не примирился: то и духовниково разрешение не подействует, хотя бы и разрешал; да и сам тяжко согрешает, и того в больший грех вводит. Ты примирись с маменькою, получи от нее прощение; то и от Бога получишь оное.

Исправление

Пишете, что еще собою недовольны: ничего не исправляетесь, бывают вспышки; мы не можем исправиться, когда хотим видеть, что мы исправились; это льстит нашему самолюбию и приводит в гордость, а от оной и падения бывают. Нам надобно видеть свои согрешения, т. е. помнить, ежели какие были прежде, и настоящие, хотя и малые. Святой Пророк в молитве своей к Богу вопиял: беззакония мои аз знаю, и грех мой предо мною есть выну (Пс. 50, 5)...

Сколько могу заметить, враг борет тебя, чтобы отлучить от места, на коем можешь иметь успеяние; но ты хочешь оное и видеть в себе. Полезно ли это будет для тебя? Не паче ли должна ты видеть свои немощи и страсти и чрез оные смиряться. И святые отцы чем ближе были к Богу, тем больше себя смиряли, взирая на высоту совершенства, и имели себя под всею тварию.

...Вижу, что при недостатке ваших исправлений в добродетели, скорбя, порабощаетесь смущению и лишаетесь спокойствия; а это знак самолюбия и гордости. Вы хотите видеть себя праведным и, не достигая этого, смущаетесь. А когда бы достигли, то тоже бы увлеклись в гордость и стали бы строгим судиею других порочных и больше бы погрешили пред Богом.

Истина

Слава Богу, что познал ты или познаешь истину; а где оная находится? Господь сказал: Аз есмь путь, истина и живот (Ин. 14, 6); так как Он и уполномочил Церковь, и Сам оной основание и глава, и потому св. Апостол пишет: Церковь есть столп и утверждение истины (1Тим. 3, 15). Вот где надобно искать истины: в учении Святой Соборной и Апостольской Православной Христовой Церкви, свято чтить и повиноваться ее уставам и чиноположениям; ибо Господь утвердительно заповедал: аще кто преслушает Церковь, буди тебе, яко язычник и мытарь (Мф. 18, 17), учение же Церкви все основано на слове Божием, в Священном Писании находящемся, и Сам Дух Святой действовал в святых отцах, постановивших правила, законы и уставы Церкви.

К


Казначей

Сотрудничество и должность казначея не в одном счете денег состоит; их можно и без тебя счесть; не советую входить в подробность счетов и никого не слушать, хоть кто что и говорит на сей счет: но помогать в соблюдении порядка и благоустройства в обители, что непременно соединено с чистотою нравственности; а к сему надобно, чтобы всякий, помня свое призвание, в свободное время от послушания занимался чтением отеческих книг и исполнением правил, нам положенных, дабы от праздности не вкрались разные страсти, а оные могут разрушить мир и благоустройство в обители. За всем же этим надобно иметь надзор; а паче, когда и обязанность и поручение от настоятеля, пекущегося о спасении братии, к тому тебя побуждают. Остерегайся большой и строгой ревности, но более духом кротости, увещевая прежде сам наедине. Когда же не успеешь, то можешь поведать настоятелю и отдать на его волю и рассуждение; ежели он и так это оставит по неведомым тебе причинам, не будь ревностен, а предоставь воле Божией; при большей ревности можешь и погрешить и сам искушен будеши. В чем можно, снисходи немощам человеческим, яко и сам немощен; а нетерпящие действия и требующие исправления объявляй настоятелю. Восстания на тебя не убойся, Бог тебя покроет и настоятель защитит; после же сами они будут благодарны по исцелении от недугов своих. Только да не возносится сердце твое и не приписывает себе, что твоим разумом и благочестием исправляется обитель.

Келлия

...Необщительная твоя жизнь тебе наводит внутреннюю тоску и скуку. Это я заметил из письма твоего, когда ты писала, что одна дома сидишь и скучаешь; и паки в последнем письме к N. говоришь, что жизнь ваша однообразная: "келлия да церковь". Разве долго обольститься самонадеянием о своей жизни? а уже душевная удава неизбежна. При твоем пылком, веселом характере весьма опасна необщительная жизнь; не говорю, что ко всем ходить без разбору, но надобно иметь куда-нибудь выход в келлию или в две, для малого рассеяния, а то ты совсем повредишься. Не говорю, чтобы иметь частые и большие рассеянности, но изредка ходить к благомыслящим. Ты сохранишься, сидя в келлии, от видения, слуха и глаголания, но запасешься мнением о себе и безотрадным чувством; никак не познаешь своей немощи. Положим, ты пала языком, слухом и видением: но это тебя должно смирять и подать повод к покаянию и познанию своей немоши. Безмолвное же твое пребывание еще не твоей меры; юности полезно и поползновение, пишет старец Василий, ко убоданию <обузданию, биению> себя. Сидя же одна или с матерью в келлии, как ты познаешь свои страсти? они в тебе лежат прикровенны, а не истреблены; ты не имеешь случая познать их и им воспротивиться; какое ж будет твое обучение? Мнение подкрадется о своем исправлении, а другие будут казаться в дурном устроении. Мне видны многих мнимые исправления, доведшие их до бедственного состояния. Пред Богом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию; тот всегда повержен и проникнут своею нищетою, и успокоивается. А сей ослеплен мнением, и лишается мира.
Клевета

Скорбишь и о том, что тебя клевещут напрасно. Вспомни, как клеветали Господа нашего Иисуса Христа, Царя славы! Кто ж мы? Он безгрешен, а мы, хотя в том и невиновны, но в других случаях много повинны пред Богом; а за те-то невидимые грехи попускает Бог клевету ложную, чтобы оною очистить те грехи.

...Ты оклеветаема в том, в чем знаю, что ты невинна: то-то и хорошо, что невинна; люди клевещут, а Бог оправдает; а между тем надобно веровать, что это попущено Божиим смотрением, чтобы терпением сего порицания ты очистилась от грехов другого рода, в неимении коих никто не похвалится; да скорби оные восполнят недостаток подвигов твоих монастырских... Когда смиришься, то и успокоишься; и молись за оскорбляющих тебя, и во всех скорбях твоих старайся находить себя виновною, если не чем другим, то тем, что не понесла, не терпела и не исполнила заповедь любви к ближнему.

Не смущайся, но полагайся на волю Божию; и ежели тебя поносят ложною клеветою, то паче радуйся и принимай это врачеванием твоих душевных страстей, и как сама сознаешь, что это есть воздаяние за слова или дела, коими оскорбляла твоих ближних, и за прочее преступление заповедей Божиих... Радуйся, что сподобляет тебя Господь благотворить столько причинившим тебе обиду, и не оскверняй исполнения сей заповеди злопомнением. Когда же видишь неотступность от тебя сего змия <злопомнения>, повергай свою немощь пред Богом и проси Его помощи.

Ты пишешь, что тяжко переносить клевету. Что хотят, то говорят; хорошо, что ты невинна. Пора тебе научиться: чистое к поганому не пристанет; случаи сии научают нас терпению и смирению, чрез познание наших немощей; а ты старайся более быть приветливою с теми, кои тебе благодетельствуют <т. е. клевещут>, и быть благодушною и молиться за них.

...Что ты пишешь о некоторых лицах, которые сшивают на тебя ковы, то и сам ты согласишься с тем: они могут сделать только то, что угодно будет попустить Богу; и будь в этом утвержден, что и влас главы нашея не погибнет без воли Его (Лк. 21, 18). Если же и угодно Ему попустить тебе потерпеть какое-либо искушение и скорбь, то все это по благости Его и любви к тебе. Он или веру твою испытует, или ищет твоего терпения. Скорби бывают нам полезны, они нас невольно смиряют, а всегдашнее благоденствие возвышает; но когда Господь видит нашу немощь, то и щадит нас и избавляет от искушений или, посылая скорби, скоро подает и утешение и чрез скорби научает нас опытности в жизни, дабы сохранялись впредь от вредящего нас. А за тех людей, кои стараются тебя очернить, молись Богу и от души прощай их, да и сам получишь от Бога прощение грехов твоих.

Клятва

...Клятва нерассудная не имеет никакой силы; даже и от священника вязание нерассудное не имеет силы, но от епископа разрешается, по правилам. Есть одна повесть: "в Молдавии митрополит, ехавши по дороге, увидел пастуха и попросил у него ягненка, а тот ему отказал; он же, оскорбившись, сказал: "будь ты проклят!" В то же время некоторым из прозорливых открыто было, что клятва из уст митрополита пошла и, подошед к пастуху, не могла в него войти, но обратилась паки к митрополиту и в него вошла". Это ужасная повесть: и потому-то опасно налагать клятву.

Колдовство

На вопрос ваш о колдовстве, — отвечаю, что на право живущих и волю Господню творящих враг не имеет силы подействовать; когда уже он целым легионом не смел сам внити в стадо свиное, а просил на сие позволения у Господа нашего Иисуса Христа, изгнавшего от человека оный легион: то после того что причинит человеку, когда Господь не попустит, или в наказание за грехи, или к испытанию веры?

Пишешь о колдовстве и опасаешься оного; но какую диавол имеет власть над людьми, когда он и в свиней не смел войти без повеления? Но за греховное житие и за гордость попускается действовать врагу.

Писанием вашим... изъясняете скорбь вашу о неблагонамеренности одной женщины, жены купца, снявшего у вас для срубки лес, будто бы она колдунья и имеет способы портить людей, почему вы опасаетесь пустить их водвориться на долгое время в вашем владении и просите на сие моего совета. Я уверен, что вы убеждены в том, что без воли Божией и влас главы нашея не погибнет (Лк. 21, 18) и что бесы не смели без повеления Господня и во свиния внити; то и в этом случае должны быть уверены, что ни злой дух, ни человек, ни зверь, ни ино что вредящее может нам что соделать, аще не будет попущено от Бога, по праведным судьбам Его, или ко искушению, или к наказанию; предаваясь таким образом с твердою верою в волю Божию, надобно стараться о исполнении святых Его заповедей. Но ежели вера оскудевает и находит сомнение, то в таком случае не пожалеть того, что выгодно отдали рощу, лучше отказать и избавить себя и многих немощных, находящихся под влиянием вашим, от такого сомнения и беспокойства.

Скажу касательно м. Л-ы и твоего мнения о порче: она слишком суеверна, а ты вольнодумна, подражаешь мнению нынешних умников: будто совсем нет порчи. Назови и меня суевером, я приму и потерплю, но можно доказать, что оная есть, как из житий святых, так и на опыте многих видали, и не только простых, но и просвещенных, и теперь еще есть в живых такого положения. Из писаний отеческих житий только два примера тебе скажу, хотя оных и много есть: 1-е в житии Макария Египетского: одна жена была (скажу просто) испорчена, претворена из человека в лошадь и не могла ни пить, ни есть ничего, а только ржала по-лошадиному, и молитвами св. Макария получила исцеление; он же открыл ей и вину, за что попущено было такое наказание; 2-е в житии Киприана и Иустины: было старание любителя ее превратить ее к себе чрез волхвование, но не успел по чистоте девы, непопустившу Богу; и еще два случая в житии св. Василия Великого: наваждением вражиим один раб привлек в любовь дочь своего господина и на ней женился; 3-е: Феофил, эконом архиерейский, быв уволен от сей должности, так уязвился печалию о сем, что поискал волхва, и чрез него паки архиерей призвал его и просил извинения, что опечалил его, и дал паки должность. Веришь ли сим повествованиям, которым и св. Димитрий веровал, потому что писал? Когда веруешь, то, стало быть, есть порча; но на кого она действует? На того, на кого попустит Бог, или за греховное житие, или за гордость, или ко искусу; а когда нет ничего такого, то не попустит Господь подействовать вражией силе, что видно и на Иустине. Напротив же, и без волхвования св. Апостол велел коринфянам одного грешника предать сатане, во измождение плоти, да дух спасется; но после наказания и помиловал его. Не знаю, довольно ли сих доказательств на исцеление твоего вольнодумства? А м. Л. слишком суеверна; всего боится и не верует, что аще не попустит Господь, то никто не может ничего вредного сотворить; а попустит, то не избежать, и надобно лучше стараться отсекать вины, за которые бывает попущение, и предаваться верою в Промысл Божий.

Крест

Крест есть не одних видимых и внешних скорбей ношение, но и внутреннее душевное: мрак, томность и тому подобное надобно переносить. Ибо Бог посылает это к уничтожению нашей гордости и к снисканию смирения.

Ты скорбишь, что нет покоя от молвы и встречающихся скорбей; куда ж от них деваться? Пройди весь мир, везде они усряшут <встретят>: не та, так другая, не внешние, так внутренние; а мы должницы есмы, и должны нести яко свои оброки, веруя, что Бог посылает всякий крест, как внешний, так и внутренний. Ты жалуешься, что тебя снедает тоска и грусть, а это-то и есть внутренний твой духовный крест; разве ты одна только подвержена такому томлению? Как древние, так и нынешние искатели спасения подвергаются таковому испытанию: мрак, томность, безотчетная грусть и тоска; всем сим испытуется любовь наша к Богу: терпим ли великодушно даруемый крест? А между тем сим самым восполняются недостатки наших деланий и подвигов и приводит нас к смирению.

Хочу сказать тебе о твоей томности или душевном мраке... всякому свой крест; и редкий не имеет его в настоящее время, а все когда-нибудь будет посещен; я знаю многих из ваших, имеющих сей крест, только иначе оный выражающих, например: тоска, уныние, безотчетная скорбь, а все одно и то же. Ежели не ошибаюсь, кажется, и N. проходила и проходит сию тризну, но иначе выражает. Я и сам довольно имел оной ощущение, и теперь бывает по временам и проходит. О всем благодарите Бога и вменяйте себя достойными быть скорби, а не утешения; тем можете облегчать грусть друг у друга и состраданием одна другой.

Вы пишете и читаете Ставрофилию; и конечно, в то время готовы вы нести крест, но истинное произволение испытуется на деле, как и военное искусство. Не тогда воины делаются храбрыми, когда они только учатся артикулу и маневрам, но когда побудут много раз на сражении и много раз претерпят.

Прилично вам напомянуть, не устрашая вас, но предостерегая: не всегда можете иметь таковой Фавор, какой имели при вступлении; надобно быть и на Голгофе; радости духовные без креста непрочны, да и всякому доброму делу или предыдет, или последует искушение; а без того оное прочно быть не может.

Всегда должно помнить, что вечер водворится плач и заутра радость (Пс. 29, 6); и бывши во обилии, не думать, что не подвижуся во век: это испытал на себе великий пророк св. Давид, и нам не должно предаваться унынию в посещении духовным крестом, посланным для нашей же пользы. И ты, бывши во искушении, получила от оного избытие и отраду, — благодари Бога.

Что вам случаются толчки, так, видно, этому надобно и быть, чтобы благое ваше произволение очистилось огнем. Потерпите и исцелите немощь свою деланием досады креста, не ища славы креста <т. е. благодатного утешения>, которую Сам Бог знает, когда дать; получая немного, не ищите больших.

...Вижу, что в тебе запало чувство нелюбви к сестре, и ты это считаешь своим крестом; но очень несправедливо, ибо он происходит не отвне, но отвнутрь тебя. Если бы ты так считала, видела свой грех, а не крест; а когда невольный крест, то уже не грех. Где же ты это нашла и в каком писании есть это? Мне кажется, от своего самосмышления: твой крест — болезнь твоя телесная, и когда случается — мрачность душевная и тягота. А это совсем не крест; Господь заповедал нам иметь любовь между собою, о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13, 35), и все заповеди Его относятся к любви Его и ближнего; и не до сего только, но даже заповедь дал и врагов любить; и когда не сохраняем любовной заповеди Его, то чьи же мы ученицы нарещися можем! Довольно знаем мы, что без любви все наши труды, подвиги и добродетели ничтоже суть: то как же оскудение в себе любви к сестре считать своим крестом? а не паче немощию и грехом? В этом случае ты должна зазирать себя, каяться и смиряться и понуждать к любви...

Горе твое с больными и во мне отзывается; что делать? видно, так надобно — какой-нибудь крест нести, скорбь ли, болезнь или тесноту, только не ропщите, а благодарите Бога. Теперь крест ясно изображается пред вами и ощутительно касается вас, или даже тяжело лежит на раменах ваших. Крест, посланный вам от Бога, есть истинно великий дар Его десницы, дар, которым можете хвалиться, прославляя Господа. Хвалясь им, не себя будете хвалить, но Господа, так милосердо и премудро промышляющего о вашем спасении. Помыслите, какая честь и слава участвовать в кресте Иисуса Спасителя мира! — а вы точно участвуете в несении креста Сына Божия, если переносите ваши скорби с терпением, смирением, преданностию Господу и упованием на Него. "О, какой великий дар Божий принадлежать к числу спутников Христовых — идти узким путем, которым прошел Спаситель и Бог наш; нести часть креста, который для спасения моего всецело был поднят и принесен в жертву правосудию Божию Господом Иисусом! Какое счастие, ради Христа Иисуса, с преданностию Ему или нести потерю внешних благ имущества, чести, или терпеть болезни в теле, или скорби в душе! Преданные чувственности, живущие только внешнею жизнию не знают сего счастия; будете говорить вы им о сем даре благости Божией, они не поймут вас" ("Христианское чтение". Июнь 1847 г.).

Святой Марк Подвижник пишет: "иже себе совершенно на крест не предавый мудрованием смиренным и уничиженным, и не повергий себе под всеми, попираем и уничижаем и презираем и обидим, и насмеваем и поругаем быти, и сия вся с радостию Господа ради терпети, и не отмщевати отнюдь человеческим, славе или чести, или похвале, или сладкоястия и пития и одеяния, христианин истинен быти не может". Видите, как важно крестоношение! без чего, аще не несем скорбей, и христианами истинными быть не можем.

Мы ищем и желаем сладостного духовного наслаждения; не спорю, оно приятно, — но ниже креста, крестом и оно нам даровано, и без креста прочно быть не может. Оно приходит и оставляет нас по мере того, как идем путем креста и смирения.

Кротость

...Кротость есть, по словам св. Петра Дамаскина и св. Иоанна Златоустаго, такое души состояние: как в бесчестии и славе, в скорби и радости, в скудости и изобилии быть равнодушным...

Л


Леность

Леность есть немалый порок и полагается в числе смертных грехов; то и надобно себя нудить к исполнению наших обязанностей, просить Бога о помощи, не надеяться на свою силу. Он, видя таковое наше произволение, даст силу и крепость и поможет одолеть расслабленную леность; но без нашего тщания и произволения и Бог не помогает. В случае же немощи и бессилия да заменяет сии наши бездействия: болезнь сердечная, сожаление и смирение.

Вы жалуетесь на леность. Да, она часто нападает на труждающихся в благочестии, а при оплошности нередко овладевает. Для прогнания сей страсти отцы святые советуют держаться памяти смертной, вечных мук и блаженства праведных, руководясь при сем смирением, которое, низводя на нас милость Божию, совершенно свобождает от плена лености.

Против лености — бодрость и страх Божий.

Любовь

Усматриваю из вашего устроения главное то, что вы не имеете душевного мира и спокойствия, при всех ваших мнимых высоких исправлениях, что самое вас и понудило иметь ко мне соотношение. Высокими исправлениями я почитаю любовь Божию, о коей вы неоднократно упоминаете, что любите Бога, и еще с таким уверением: "столь люблю Бога, что и описать не могу всего чувства". Но вы забыли то, что любовь есть верх совершенства и приобретается исполнением всех заповедей Господних, о чем Господь наш Иисус Христос научает: любяй Мя заповеди Моя соблюдает; а не любяй Мя заповедей Моих не соблюдает (Ин. 14, 21, 24), а святой апостол Павел описал нам свойства любви: любы долготерпит, милосердствует; любы не завидит; любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине, вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николиже отпадает (1 Кор. 13, 4—8). Ежели вы скажете, что свойства сии относятся к любви до людей, а я Бога люблю: но сему нельзя статься, чтобы без любви человеческой могли мы любить Бога! Свидетельствует о сем святый апостол Иоанн Богослов: аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата своего, егоже виде, Бога, Его же не виде, како может любити? (1 Ин. 4, 20). Еще есть в числе заповедей Господних и сия: егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10). Это есть смирение, без коего наши добродетели не могут быть Богу угодны. Но и любовь имеет с ним весьма тесный союз, так что одно без другого быть не могут. В вашем же устроении видны страх, сомнение и смущение, которых не могло бы быть при благоухании любви-смирения...

Предложу вам и о любви слово. Господь наш Иисус Христос открыл нам, в чем состоит любовь Божия: любяй Мя заповеди Моя соблюдает (Ин. 14,21). Посему когда мы преступаем заповеди Божии, то уже нет в нас любви Божией; святой же апостол Павел объявил свойства любви в 1 Послании к Коринфянам (13, 4—8)... Видите ли, какая высота заключается в любви! Но она еще сопряжена и с глубоким смирением, которое укрепляет ее и делает непадательною. Оно не видит ничего, что бы ни делала любовь доброго, но все только зрит свои недостатки, а не ближних. Не знаю, поняли ли вы теперь, что вы обольстились, видя в себе любовь и прочие описанные вами добрые качества?

Находясь в искушениях, видите себя, сколь далеко отстоите от любви Бога и ближнего; из коих первая состоит в исполнении святых Его заповедей, а вторая... заключается не только в люблении ближних, но даже и самых врагов наших; преступая же хотя одну сию заповедь, далеко отстоите и от любви к Богу.

Слово о любви велико имеет пространство и неудобь сказуемо нашим скудным умом, а скуднее еще деланием. Ты заметила за собою, что мало имеешь любви, а более рассмотревши, находишь, что и понятия не имела о любви, и желаешь знать, какими путями хотя несколько стяжать этой добродетели? Господь сказал: Аз есмь путь, истина и живот (Ин. 14, 6). Этот путь — соблюдение заповедей Господних. Любяй Мя заповеди Моя соблюдает. А заповеди Его все любовь суть и смирение.

Это справедливо, что надобно из любви к Богу угождать Ему; но любовь имеет тесный союз со смирением; и ежели сего последнего не видите в себе, то и любви не ищите. Любовь возвышает, а смирение возвышенной части не попущает <упасть>; отыми сие, и оная падет; вы же сознаете, что мнение и гордость вас не оставляют... Посему и надобно смиренным путем идти к Богу и опасаться самонадеяния; от сего-то вы и лишаетесь спокойствия и впадаете в преступления, о коих вы писали, что маловажные неприятности производили в вас досаду на несколько дней. Где же тут любовь Божия? А смирения и не бывало; но место их заступает гордость...

...Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Боге пребывает, и Бог в нем пребывает (1 Ин. 4, 16). О, когда бы нам не на словах токмо, а и на деле стяжать сие сокровище — любовь, укрепляемую смирением. "Священная двоица — любовь и смирение; первая возносит, а последняя вознесенных поддерживает и не дает им пасть", — в Слове 25 пишет ; св. Иоанн Лествичник...

Вам видится все противное друг в друге; какая острая стрела вражия пронзает сердца ваши! а истинного залога любви в сердцах ваших недостает... не находит она <любовь> места у вас, потому что нет смирения; с ним она мирна, согласна и любовна, а когда оного нет, то стрелы вражии изощренные прободают сердца ваши и весь плод трудов и подвигов ваших изнуряют. Вам это известно из писаний отеческих: кто проходит молитву или другую какую добродетель, то бывает сретаем от сильных искушений вражиих, на оные же победа — смирение...

...А о обращении друг с другом я вам много писал и теперь напоминаю: если будете себя считать последнейшею и худшею сестры и приобретение, т. е. спокойствие другой — своим, то найдет в сердцах ваших место любовь, никогда же отпадающая и непрестающая, смирением поддерживаемая. О, дабы сподобил Господь нас стяжать сие сокровище! оно дороже всех благ мира...

..Мы далеки еще от любви Божией, и смиритесь в своем мудровании, прося всесильной Его помощи в искании Его. Вы прежде писывали, что любите Бога, но это происходило от непознания вами себя. Может быть, некоторое умиление или сердечная радость уже и казались вам любовию, но любовь к Богу противными искушается, и непременно надобно сразиться с тремя врагами нашими: миром, плотию и диаволом..

Пишешь ты, что ты имеешь любовь к ближним; ежели это истина, а не самообольщение, то ты стяжала верх добродетелей; но я, грешный, чувствую, что не достиг еще оной и чувствую оскудение, хотя и желаю и стараюсь по силе моей изъявлять оную во всяком случае, но не достиг ее; ибо она приобретается многим временем, подвигом, трудами, отвержением себя и помощию Божиею. Любовь есть плод духовный, а свойство ее св. Апостол так описывает: любы долготерпит, милосердствует... (1 Кор. 13, 4—8). Когда же поверим себя с сими свойствами любви, то увидим, что еще далече отстоим от оной; что и должно нас смирять; а смирение способствует любви, по слову св. Лествичника: "священная двоица — любовь и смирение; первая возносит, а последняя поддерживает вознесенных и не дает им падать".

В последнем письме вашем вы... опять о любви Божией говорите... Мы вам уже писали, сколь высока есть добродетель — любовь Божия, и оная не может быть без любви ближних, по слову св. Апостола: "аще люблю Бога, а брата своего ненавижу, ложь есть" (1 Ин. 4, 20). Надобно достигать до любви чрез хранение заповедей Божиих и чрез страх Божий, а не мысленным к Нему восхождением.

Потщимся паче всего возлюбить ближнего, ибо в его любви и любовь к Богу заключается...

Что же мы воздаем Господеви о всех, яже воздал и воздает нам?! Не должны ли возлюбить Его всею душою нашею, всем сердцем и всем помышлением нашим и ближнего нашего как самих себя? А любовь-то к Богу и заключается в любви к ближним (1 Ин. 4, 20). Но мы видим велие оскудение оной в себе; и какой дадим ответ о сем? Надобно позаботиться о сем, понудить себя, ибо нуждницы восхищают Царство Небесное (Мф. 11, 12); кольми паче, не имея других приличествующих званию нашему добродетелей, должны понудить себя к любви к ближнему, и не к тем токмо, кои нас любят и уважают и делают нам угодное, ибо и язычницы такожде творят (Мф. 5, 47), но к тем паче, кои нам противное творят, нудить себя на любовь.

Вы упомянули о любви вашей к Богу, что сердце ваше пламенно горит любовию к Богу. Я в этом не сомневаюсь, но любовь Божия состоит не в том только, что в некоторое время ощущаем чувство умиления и слезы: это можно относить более к дарованиям Божиим или награде от Него, а о любви сказано: любяй Мя заповеди Моя соблюдает (Ин. 14, 21); то, считая чувства оные любовию к Богу, можно обольститься о себе мнением, за что иногда попускаются искушения, подобные тем, какие вы испытываете: грусть, тоска, мрак и т. п. Когда прочтете 55 Слово Исаака Сирина, то можете уразуметь гораздо лучше, в чем состоит любовь Божия.

Ты упомянула о безотчетной скорби и тоске; это необходимо нужно и полезно к нашему испытанию. Чем же является наша преданность, вера и любовь к Богу, как не терпением и сего посланного невольного креста? Не пренемогай и не стужай его, но смиренно повергай себя пред Богом. Бывает сие и за возношение попускаемо.

Видел ваше друг против друга возмущение и не удивляюсь оному: враг завидует вашему мирному жительству, старается различными кознями возмутить мир ваш и разрушить ваше согласие; но благодарение Господу, что не порадовался враг, но посрамился вашим объяснением и смирением друг перед другом. Так и впредь поступайте; я вас предварял, что любовь, дружба и согласие противным искушаются; не тогда только они тверды, когда мы любим ласкающих нас и уважающих и не замечаем, какие в сердце нашем кроются страсти гордости, самолюбия, злобы, гнева, зависти и прочее. Как бы ни случилось, по нечаянности ли, неумышленно, или по вражиему прилогу, друг друга оскорбить или оскорбиться и возмущаться, не закосневайте в оном, не давайте пищи страстям, не утешайте врага: вы уже испытали, знаете, как одержать над ним победу, при Божией помощи: самоукорение, смирение, "прости!"; а ежели будете раздувать искру вражды и плести помыслы, то недолго пламени возгореться, и запутаетесь в пленицы помыслов, самосмышления и самооправдания, потеряете мир, — то что сего бедственнее и плачевнее?

...Пишешь, что не имеешь мира с N.; кажется, можно научиться этой азбуке, что это устроение твое не от нее, а от твоего залога сердечного неправого. Мы ученицы Христовы, а Он повелевает любить врагов. Где же эта любовь? Как же мы познаем, имеем ли ее? Конечно, тогда, когда нас обижают и поносят, и им позволяет это делать Бог к испытанию нашему. Когда же не только не терпим, но и не имеем любви, то должны о сем каяться и себя укорять, что посланные случаи к нашему обучению не только не обращаем себе в пользу, но еще и вредимся ими; получаем оружие на поражение врага, а вместо того себя оным уязвляем.

Тебя не любят, — ты люби их; то, что тебя не любят, не от тебя зависит, а их любить состоит в твоей воле и есть твоя обязанность, ибо Господь заповедал: любить не любящих нас, но врагов (Мф. 5, 44), а когда в нас этого нет, то и кольми паче должны мы смиряться и прогонять гордость и молиться о сем Господу.

Если они не желают иметь общения с тобою, то и не ищи его; надобно всех любить и всех бегать.

...Где сребролюбие имеет власть над нами, там всякую копейку считаем, чтобы не перешла лишняя; а где самолюбие и гордость, там не хотим ничем быть обязанным друг другу по части интереса; может ли быть тут сохранена дружба? Страсть, все страсть; не та, так другая, а они плохие посредницы в дружбе. Старец Василий в общежитии слово "твое и мое" называет пекул <опека> лукавого; оно не принесет благих плодов любви и мира. Ежели бы твое или ее что и перешло, то для чего иметь о сем расчет? Не только пять, десять, но даже хотя бы и сто рублей перешло чьих, не советую считаться, и не думать, что я одолжаю или не хочу одолжаться; все это разрушает любовь. Любовь дороже всех сокровищ в свете. Советую и прошу вас обеих не считаться и не смущаться, когда что-нибудь перейдет; ваше ли оно? И чем вы заслужили это? все Божие даяние, и мы Божии.

Из писем твоих вижу, сколько ты пострадала в это время; что ж сему причиною? Наши страсти. Мы пошли искать спасения, а как оное снискивается? Исполнением заповедей Божиих, истребляющих страсти, которые кроются в нас и которых мы не понимаем; когда же откроется случай, то и возникают как звери и терзают нас. Отчего ж ты теперь спокойна? Оттого, что нет предмета, раздражающего страсть; а в то время ты смущалась и до безумия доходила. Это должно быть тебе наукою, чтобы не порабощаться страстями через чувства. Любить мы всех обязаны, но чистейшею любовию, успокоивающею нас, а не причиняющею смущение; а иначе будет то, что мы любим тварь паче Творца; тогда как должны любить ближнего ради любви Божией. А ты было увлеклась пристрастною, а не истинною любовию, которую св. Симеон Новый Богослов запрещает в 125 главе и прочие Отцы. Проси Бога, чтобы тебе даровал иметь к ним... равную любовь; а различие и пристрастие — от врага, которое укрыться не может, тебя и их беспокоит.

Не ищи любви в других к себе, а ищи ее в себе, не только к ближним, но и к врагам.

Заповедь непременная также о любви врагов; но как мы далеки от исполнения оной! и только, только можем, хотя отчасти, приблизиться к сему, когда будем себя укорять, поминая грехи свои.

Долг же наш единственный... любити друг друга, и в сем точно находимся неоплатными должниками. Ибо исполнивый любовь исполни весь закон.

М


Малодушие

Ты описываешь мне свои немощи душевные, и после оных скука находит. Полагаю, причиною сего — малодушие, которое еще больше увеличивает скорбь, душевную и телесную болезнь. Не подобает падати нам, пишет св. Иоанн Карпафийский, но, павши чем-либо, тотчас восставать с покаянием и смирением: там враг причиняет нам язвы, а здесь от нас приемлет язвы. Надобно вместо смущения прибегнуть к самоукорению и смирению и иметь себя таковою, т. е. нищею духом, и далече отгонится враг силою Божиею.

Место жительства

Благо, что ты успокоилась на месте и оставила мысль о переходе в О. Перешедши туда, перенесла бы туда с собою и страсти свои, не побежденные тобою в указанном тебе Богом месте для подвига и искания спасения; да и бес, боровший тебя, здесь не остался бы, а пошел бы за тобою: ему не нужно нанимать лошадей и перевозить пожитки, они невещественны.

О желании твоем остаться в К. Л. я не могу сказать ничего, потому что не знаю, есть ли на это воля Божня. Но это довольно известно, что куда ни пойдем, то и страсти туда с собою понесем.

Идти тебе в...монастырь нет никакой нужды, когда ищешь спасения; живи в одном месте безропотно и смиренно, то и получишь и мантию и спасение...

Мысль о оставлении обители неосновательна и душевредна; в уме твоем живописуется, что там тотчас уже и покой обрящешь, а сим обольщаешься; а ты, напротив, представь, что можешь встретить сугубейшие скорби, и испытай себя: готова ли ты к оным? По словам старцев: кто ищет покоя, оный от того удаляется; а кто предает себя на скорби и почитает себя недостойна покоя, обретает его. Да куда пойдешь, при слабости твоего здоровья? И известно ли, сколько странствие твое здесь продолжится? Оставь эту мысль, не сходи со креста, вини себя, а не других, и Господь тебя успокоит.

Милостыня

...Скажу вам, что может послужить вечною пользою для души вашего родителя и для вас. Он оставил вам хорошее состояние: не пожалейте ж и вы для искупления души его уделить часть из оного; ибо он, яко человек, может быть, в чем и погрешил пред Богом, а Святое Писание говорит: избавление души свое ему богатство (Притч. 13, 8); и паки: милостынями очищаются грехи (Притч. 16, 6); и паки: "милостынями и щедротами убогих, негли умилосердится Господь", чему видим многие примеры в историях и житиях святых, что милостыня, и по смерти чинимая о усопшем, умилостивляет Бога и доставляет прощение грехов; паче всего важно до сорока дней творить оную и приношения при безкровной жертве. Потщитесь и вы помощи родителю вашему благотворением бедным, и не только тем, кои просят, но кои и не просят, но имеют нужду в помощи, паче же сделайте возможное снисхождение должникам его, и из коих многие имеют великую нужду в содержании себя и семейств. Сим заставите всякого из них пролить слезу благодарности и принести молитву о душе его; а себя не лишите, но паче приобретете много блага душевного и телесного...

Свойство милостыни есть сердце, сгорающее любовию о всякой твари и желающее ей блага. Милостыня состоит не в одном подаянии, но в сострадании, когда видим сродного нам созданного человека в каком-либо злострадании и, если можем помочь ему чем-либо, помогаем. Оная (милостыня) изображена в шести заповедях Евангелия от Матфея, глава 25. А подаяние есть токмо часть милостыни; надобно и оное творить по силе, без смущения и разбирательства, — хоть немного подать, но с благим произволением и надеждою...

Милостыни ради не должно входить в долги. В историях церковных нигде не видно, чтобы кто-либо и из примерных милостынелюбцев связывал себя долгами ради милостыни. В Писании Ветхого Завета сказано: благотвори требующему, елико может рука твоя. Притом необходимо иметь в виду и обстоятельства собственного семейства, чтобы и его не довести до крайнего положения неосновательною и необдуманною щедростию. Варсонуфий Великий говорит в ответе 629 и 630, что и богатому должно творить милостыню с рассуждением, а кольми паче кому-либо другому, дабы, вместо пользы, не подвергнуть себя вреду, и внешнему и внутреннему.

Ты спрашиваешь: как больным и нуждающимся помогать, самим собою или чрез людей, опасаясь тщеславия? Да, это такой треостенный шар: куда ни поверни его, все он стоит вверх остном <спицей>; против него надобно вооружаться смирением, приписывать сделанную помощь не себе, а Богу; все не наше, а Божие; да и еже хотети, и еже деяти (Флп. 2, 13), — все не наше. Можете и собою и чрез других делать помощь, как найдете удобнее.

Милостыня духовная больше вещественной; кто не уделяет ближнему, сам пользуясь, тот скуп есть и немилостив.

Святый Григорий Двоеслов пишет в 4 книге, в 36 главе, что "некоторому воину, умершему и паки ожившему, было показано между прочими разными жилищами, наполненными светом: там же воздвигался удивительной красоты дом, который, по-видимому, строился из золотых кирпичей; но чей это был дом — он не мог узнать, но ясно дается понять, что делает здесь тот, для кого строится это жилище. Кто заслужит здесь награду вечного света щедрыми милостынями, без сомнения, из золота построит там себе жилище. Тот воин, который видел постройку, рассказывал, что золотые кирпичи для строения дома несли старцы и юноши, девы и отроки. Отсюда понятно, что те, которым здесь оказана была любовь, там являлись строителями дома для милосердого… О другом некоем было видение, что строился дом для него, но только строители дома являлись работающими в один субботний день, и это потому, что он только в один субботний день раздавал милостыню"... Бог посетил их этой скорбию, лишил их пристанища, а вы хоть дайте Богу взаймы оную сумму: истинно уверяю вас, сторицею приимете и живот вечный наследите... Подумайте, к сему великому празднику Рождества Христова, утешьте их и явите к ним вашу отеческую любовь и милость, — и Христу дайте пристанище. Не делайте своих рассуждений: стоят ли они того или не стоят? Христос у вас просит! Делайте куплю, пока стоит торг; запасайтесь елеем, чтоб светильник ваш не угас, грядущу Жениху в полунощи.

Мир житейский

Мир же, по св. Исааку, составляют страсти, и особенно три главные: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие. Если против сих не вооружаемся, то неминуемо впадаем в гнев, печаль, уныние, памятозлобие, зависть, ненависть и подобное.

Прелесть мира сего и рассеянная жизнь есть пространный путь, вводящий в пагубу, а удаление от оных и сопряженные с сим скорби, поношения и гонения суть тесный путь, вводящий в жизнь вечную (Мф. 7, 14). Господь наш Иисус Христос пречистыми устами Своими в учении Своем изрек: аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде. Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин. 15, 18—19); а святые Апостолы учат христиан — св. Иоанн: не любите мира, ни яже в мире; аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем. Яко вся еже в мире: похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская; несть от Отца, но от мира сего есть (1 Ин. 2, 15—16). Св. апостол Иаков: не весте ли, яко любы мира сего вражда Богу есть: иже бо восхощет друг быти миру — враг Божий бывает (Иак. 4, 4); и св. Павел научает, что мудрование плотское вражда на Бога есть; закону бо Божию не покоряется, ниже бо может (Рим. 8, 7). Должно же знать, что учение сие не к монахам относится, но и ко всем православным христианам, в мире живущим. Мир, только для нас вредный, борется в отношении к страстям и к обычаям, принятым в мире за правило, но не богоугодным. Те, кои следуют оным, вредят себя, хотя и думают быть премудрыми; но премудрость мира сего буйство у Бога есть (1 Кор. 3, 19); впрочем, все-таки мы не относим сего к людям, хотя и они принимаются за мир; Бог тако возлюби мир, яко и Сына Своего Единородного дал за спасение мира (Ин. 3,16,17). И те, кои пользуются Его учением и исполняют оное, получают спасение. Но и тех, кои, хотя предаются миру, т. е. страстям и обычаям его, ежели они имеют доброе сердце, силен Бог исторгнуть из челюсти его судьбами Своими и привести в чувство посланием болезней и скорбей.

Вот величие и надежды мира сего! Как они ненадежны и ничтожны! истинно как сон или тень преходящая. Хоть сто лет проживи во всяком наслаждении, богатстве и славе, а все надобно явиться и дать отчет о делах своих; напротив же, с какими скорбями и неудобствами сопряжена жизнь наша, а паче мирская. Благодари Бога, что Он тебя призывает послужить Ему в обители избранных и отлучивших себя от мира.

...Упоминаешь не раз о самолюбии своем и будто уважаешь оное, красуешься им, как некоею утварью. Надобно его истреблять из себя всеми мерами, оно-то причиною есть всех наших зол и пороков. Мирские люди еще считают оное добродетелию и благородством; и это по неведению или от помрачения страстей; а нам надобно во всем противиться ему смирением и самоотвержением... Мирская мудрость буйство есть пред Богом; а духовная мудрость кажется для мира буйством; но мудрование плотское вражда есть на Бога, закону бо Божию не покоряется, ниже бо может (Рим. 8, 7).

...Благодари Его <Бога>, что Он сподобил тебя призвания к сей жизни духовной (монашеской) и не попустил тебе опутаться мирскими прелестями и удовольствиями, а от них и могшими произойти грехами. Мир опутывает своих любителей и ослепляет даже не видеть сего; а ты всего сего избежала, яко птица от сети ловящих (Пс. 123, 7).

Вот еще можно назвать безумием — раскаяние, зачем пошла в монастырь. Этим подрываешь все свое спокойствие и Бога прогневляешь. Знаешь ли ты, что бы с тобою в мире повстречалось? Может быть, постигло бы то, что жизни бы была не рада. Но тебе рисуется картина мирской жизни живыми и яркими красками, а я вижу, напротив, что многие пьют горькую чашу скорбей, бывши обложены тяжелыми кандалами и свинцовым игом суеты.

Надобно, познавши суету мира, воистину бесполезную, уклоняться от нее и искать в себе средств к исполнению воли Божией. Но пока мы служим миру, мы не видим тьмы страстей, помрачающей наш смысл, и, находясь в таком усыплении, не заботимся о том, что, угождая миру, являемся преступниками заповедей Божиих; и еще от некоторых малых исправлений мним быть себя истинными христианами; а сим прельщаемся ложно, не занимаясь учением Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа...

При науках и образовании вашем вы, верно, надеялись чрез них найти счастие и благоденствие в жизни своей и искали оных в светских приличиях, удовольствиях и забавах; но не знаю, представляли ли себе о могущих случиться искушениях и скорбях в жизни, которых, кажется, никто из смертных не избегает? и где искать в них укрепления и утешения? Святая наша вера научает нас, сколько нужны для нас скорби к снисканию будущей блаженной вечности. Она же доставляет нам и утешение; не сомневаюсь, что вы в жизни своей испытали разного рода увеселения, приятности, почитаемые людьми благополучием; но прочны ли они? Прошедшее — как сон; дело идет о настоящем; будущее неизвестно!

Судьба людей подвержена многим изменениям: из богатых и славных мира переходят в бедность и бесславие, и напротив, из бедности — в богатство и славу. Но и при изобилии сих благ, когда не имеет сердце мира, то не может ничто принести утешения. Сего-то мира должно просить и искать, который даровал Господь Своим ученикам и всем право верующим в Него: мир Мой даю вам; мир Мой оставляю вам (Ин. 14, 27).

...До тебя эта жизнь <монашеская> не принадлежит; проходи тот путь, на котором Господь тебя поставил; будь смиренная христианка, жена, любящая мужа, и мать, пекущаяся о детях своих: это твоя обязанность. Молись Богу даровать тебе помощь как в сих, так и во всех делах твоих; но искушений своего рода невозможно и в мире живущим избежать к познанию своих немощей и к смирению. Проходя добродетель, нельзя избежать скорбей.

Вы скажете, что трудно в мире исполнить заповеди Божии. Это неоспоримо и известно, что за исполнение заповеди Божией должно много потерпеть от мира, плоти и диавола. Святый Апостол пишет: а хотящии благочестно жити, гоними будут (2 Тим. 3, 12); и хотящий быти друг мира, враг Божий бывает (Иак. 4, 4)...Диавол же, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1Пет. 5, 8). Вот вам от многих малые свидетельства Писания о препятствии нам от сих трех врагов к исполнению заповедей Божиих. И не только в мире, но и в монастыре они противятся исполнению воли Божией, мир суть страсти, плоть с нами и диавол борет. Однако ж в монастыре не столько есть соблазнов и поводов к поползновению, потому древние святые отцы, видя невозможность или паче немощь свою, умыслили избрать путь сей, бегая мира и всего, яже в мире, чтобы удобнее в малолюдстве исполнить заповедь Божию...

...Всякий юноша, входя в круг нынешнего общества, подвержен немалой опасности в нравственном отношении; да сохранит его Господь от всех сетей и козней миродержца.

...Можно быть добрым человеком и в мире, и много есть таковых, и исполнить заповеди Божии, хотя и невозможно обойтись без крестов и скорбей; но тем, кои позваны от Бога, гораздо труднее быть в мире, нежели в обители.

Вы упрекаете себя за увлечение в житейские хлопоты; да как же быть? Житейское море всегда волнуется, а вы в оном плаваете, пристанища еще не видно. Когда же вам приходит в мысль огнь, поядающий дела на земле, то, верно, ослабляется пристрастие ваше к вещественному и ум более в духовную сферу облекается. Что бы мы ни делали, ни замышляли, а не должно забывать, что земля еси и в землю отыдеши (Быт. 3, 19); душа же переселится в ин мир духовный, и что здесь посеет, то там и пожнет, аще благая, аще злая. В недостатке добрых дел да прибегаем к смирению, которое сильно ходатайствовать о нас ко Господу; да и при добрых делах оно нужно, необходимо, ибо дела без него бесполезны.

Вышедши в отставку, он не может быть покоен, привыкши к деятельности; да в праздности еще более страсти будут на него нападать и могут повергнуть; а теперь занятия и случающиеся скорби много помогают и удерживают от поползновений.

Сколь жалостны люди, коих большая часть увлекается бурными волнами страстного моря и носятся управляемы своим разумом, а истины не обретая. Сильное волнение и бедствование потопления принуждает их возопить: Господи, спаси ны, погибаем! Тем и получают спасение. Печали, скорби и болезни разлучают миролюбцев от благоугождения и любви мира и делают их служителями Богу и истинными христианами. Вы это испытали на себе, по претерпении искушения; теперь вы видите себя свободну и совершенно ни от кого не зависиму, кроме Бога; не должны ли вы Бога, за таковый Его Промысл, немолчно благодарить, что Он, хотя и скорбными приключениями, но избавил вас от суеты сует? И паки не прилепляйтесь к суете. Ежели бы случилось быть вам в замужестве, то не вящие ли бы ожидали вас скорби, и более тех, кои прошли? Оные прошли, и вы теперь свободны; а то только бы еще начинались, конца же им и виду бы не было. Можете усмотреть это на многих партиях, во многих отношениях: в мучительном несогласии, в худой нравственности другой половины, хлопоты о воспитании детей, их худая нравственность или несчастная участь, споры, тяжбы об имениях, подражание миру в моде и в образе жизни; и нельзя всего исчислить, что бы могло случиться с вами, отводящее от исполнения заповедей Божиих; но всего этого премилосердый Господь вас свободил, лучшее нечто предзревши о вас.

...Вижу, сколько стоило вам отделаться от мира: убеждения миролюбцев, основанные на прочных выгодах светского благоденствия, славы, чести, наслаждения, семейного счастия, богатства и прочее, а к оным и внутренняя борьба; против всего этого вы должны были выдержать большое сражение, но помощию Божиею, при благом вашем произволении, на первый сей раз вы остались победителями. "Коня и всадника вверже в море, помощник и покровитель бысть мне во спасение"; воспевайте сию победную песнь Господу... Вступя на поприще сего <монашеского> жительства, вы найдете новую борьбу, которой там и не встречали, чего однако ж не устрашайтесь, ибо, когда не будет борьбы, не можем и научиться искусству и венцов не улучим, свободившись страстей.

Мир душевный

Вы еще не победили страстей и имеете залоги оных в сердцах своих, но при мире не знаете об них; а враг, оными возмущая, вас борет. Вам есть случаи к истреблению оных: самоукорением, самосознанием и объяснением друг другу; но это дело не одного дня или случая, но многого времени и искуса потребно, чтобы от пажитей сердца прогнан был враг и вселился неотъемлемый мир. Все, что скоро спеет и без труда получается, непрочно.

...Когда Господь сказал Своим ученикам: мир Мой даю вам, мир Мой оставляю вам (Ин. 14, 27), то как же, получив от Бога такой великий дар — мир, душа не может иметь спокойствия? Но когда кто не имеет спокойствия, то причина тому наши страсти, внутри нас кроющиеся и не побежденные и не истребленные деланием заповедей Божиих; и ежели мы удаляемся случаев, которые нам показывают наши страсти, то никогда не возможем оных истребить; а иногда и бывают случаи оскорбления от других; но мы, вместо того, чтобы попещись об исцелении своей страсти, укоряем других, нанесших нам неприятность, не понимая того, что не они вложили в нас страсть, но залог ее лежит внутри нас, а они токмо показали нам, смотрением Божиим, гнилость нашего устроения, коих бы нам должно считать своими благодетелями, ибо без них мы не познали бы нашей немощи. Вот причина, почему душа не имеет спокойствия — наши страсти. А что человеку возможно иметь спокойствие души, то веруйте относительно этого не моим словам, но словам Самого Спасителя и Господа нашего Иисуса Христа; Он сказал: научитеся от Мене, яко кроток семь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Итак, когда нет спокойствия, то явно, что нет и смирения. Если мы исполняем, по-видимому, долг христианский: ходим в церковь, читаем книги и другие обязанности исполняем, и при всем том увлекаемся в высокоумие и мнение о себе, то уже нельзя ожидать мира и спокойствия; но при всем оном исполнении благого надобно быть смиренным и нищим духом, тогда и спокойствие водворится в нас.

Ты желаешь мира и спокойствия душевного, но ведь это награда от Божией благодати за труды, подвиги и понесение искушений... а ты что понесла, а ищешь награды? Смиряйся и считай себя недостойною сего. И напомню от старцев духовных: "кто ищет покоя, он бежит от него; а кто предает себя на крест смиренным мудрованием, обретает покой".

Сердечно радуюсь, что у вас водворился мир. Да оный и не мог бы нарушаться, когда бы самоукорение не отступало; а как сего еще не стяжали, то по временам покушается быть и возмущение — да смиримся. И не только в сообществе с людьми, но хоть бы и в совершенном были уединении, и тогда бы являлось возмущение внутреннее и лишение мира <по причине гордости и действия страстей>, которое еще опаснее теперешнего.

Что делать, мы все пока находимся вне смиренного пути, по стремнинам и дебрям и холмам скитаемся. Видно, еще рано иметь покой, не потрудившись истребить страсти. Но милостив Бог, силен послать Свою помощь ко исцелению ее.

Мир не достигается без борьбы со страстями и победы над ними, а когда они наши господа, то где мир? — не всегдашний ли плен?

Немирство наше происходит от нашего неустроения, а не от чужих страстей: они своими пороками не влагают в наши сердца немирства, но только обличают и показуют нам, что в нас есть и какой залог мы имеем в себе.

Как скоро поносительный слух касается тебя, то сердце перевернет. Это что значит? Прочти у Марка Подвижника 209 главу, а св. Симеона 31 главу, и увидишь, отчего оное происходит и чем избавиться от оного. Познание нашей немощи и самоукорение всегда нам нужно и полезно.

...Злокозненный враг стал крепко вооружать вас друг против друга, и не без вины вашей: а верно, было возношение о мире; ибо где падение, там предварила гордость, по слову Иоанна Лествичника. Смотрите же: как возношением ниспровергается здание мира и любви, так смирением паки воссозидается. Гасите искру вражды, пока она еще мала, а возгорится, тогда труднее будет. Я вам говорил и писал, что мир и любовь противными искушаются. Покажи любовь твою сестре, когда видишь ее возмущаемую от врага; она, бедная, не рада тому, но и скорбит, но прилог вражий колеблет устроение; подай милостыню душе в это время, она дороже той, которую подаем бедным, — это настоящая монашеская милостыня. Это я пишу к обеим вам; каждая в свою очередь делай так, и сети вражии сокрушатся, помощию Божиею.

Меня много утешает ваше мирное согласие, чему я радуюсь как собственному благу; оно много подаст вам силы к вашему подвигу, впредь предлежащему на поприще жизни вашей; вы, кажется, довольно поискусились и узнали, какая тягость происходит от смущения, а что оному причиною? Явно, что самолюбие и гордость, от которых и зависть у А. возмущалась, а у М. рвение воспламенялось.

Сколько ни старались об них, все одно и то же: все правы, нет ни одной виноватой; какому же тут быть миру? О капризах же нечего и говорить: не хотим познавать, что страсти нами господствуют, а думаем — люди виноваты. Горе нам! оставили смиренный путь, а идем гордым, строптивым; за то лишаемся мира и спокойствия.

Бога ради, прошу, не допускайте западать искре немирства в сердцах ваших, да не возгорится сильный огонь.

...Более всего да не закрадается искра вражды между вами: враг не дремлет, с обеих сторон старается сделать возмущение, а вы низлагайте его самоукорением и объяснением; не без труда же это быть может, ибо враг противляется сему, а когда смирим себя, то после мир обретаем; это вы на опыте дознали.

...Не давайте западать искре немирства и вражды; чем далее, тем более старается враг делать между вами возмущения; да не поругается он вами, блюдите. Смирение разрушает все его козни.

Все, все кажется хорошо и приятно подает надежду к успокоению, но иногда бывает тишина морская предвозвестница бури, и если не будет между вами и у вас самоукорения и смирения, то что будет? враг же не дремлет, а будет всеми мерами стараться возмутить вас.

Ныне только прочитал ваши письма, и скорбно было видеть ваши волнения, кои хотя и прекращались объяснениями, но все видно, что что-то запало между вами неладное. Всякая видит свою правость и обиду от другой: какой же будет тут прочный мир? Ежели бы считали каждая себя последнейшею, то при таком уготованин не мог бы враг успевать насевать плевелы свои посреди вас, а хотя бы и приняли что одна на другую, то объяснением и оное бы потреблялось... О любви же и смирении — сих спасительных средствах — много твердил вам, теперь уже нечего о них поминать, кажется, вы их далеко от себя удаляете, когда закрался залог вражды, так что и после мнимого примирения остается язва; и только стоит коснуться малым приражениям, она паки растравляется. Сохрани, Господи, до чего это вас доведет! Такое попущение последовало с вами, как и с М., за возношение ваше и мнение, что вы мирно живете и лучше других; увлекшись сими помыслами, смотрите, в какую сеть запутались. Пишете обе: "разберите меня, наставьте"; как же разбирать и наставлять, когда много было писано и наставляемо, чтобы принимать с самоукорением, а не с самооправданием, или, по смущении, скорее изгонять сего змия объяснением!

Вот вам урок не увлекаться в тщеславие и ради Бога творить все: Бог нам заповедал мир и любовь, а враг влагает вражду, подозрение и смущение; заметьте ж, где Божие дело, там мир и спокойствие, а где вражие — прилоги и наущения, и по принятии их что бывает в душе? Какая буря и смущение? Просто ад! В это время был ли у тебя, А., хотя след смирения? А о любви нечего и говорить; мне крепко жаль вас, что так пострадали. Бога ради оставляйте пустые дрязги и подозрения; хоть бы и точно что случилось, то надобно считать оное поводом к любомудрию и научению тому, что мы читаем и поучаемся и даже желаем исполнять, смиряться и любить.

Мы, согрешая пред Богом, теряем мир; а покаянием оный возвращается — милосердием Божиим. Подобно лишаемся мира, приемля скорбь и враждуя на людей; а когда самоукорением угасим сей пламень, то водворяется и мир.

Вот как непрочен мир ваш, и хотя ты пишешь в конце письма, что сердце успокоилось и совершенно умиротворилась к сестре, но пока совершенно не истребится память прежнего друг друга оскорбления и не убиется самолюбие смирением, нельзя надеяться иметь мир.

Слава Богу, что вы, по возможности, стараетесь о сохранении мира и любви о Господе; но чем оные, совершаются и укрепляются? Вы довольно это знаете — смирением и самоукорением. Постарайтесь о сем, Господа ради, — умоляю вас. "Собрание смиренных яко же собрание Серафимов", — пишет св. Исаак.

Все мы несовершенны и находимся в подвиге на духовной брани нашей; а как оную побеждать, учат нас святые отцы: самоукорением и смирением, дондеже достигнем врат любви.

...Семя вражие... не принесет плода добра, спокойствия и мира; ищи сих плодов в самоукорении и смирении.

Слава Богу, что вы были мирны между собой; когда будете себя укорять и смиряться, то ничтоже успеет враг с своими кознями...

Благодарение Господу, сохраняющему между вами мир и согласие; когда будете наблюдать за собою и всегда во всем смиряться, то стрелы вражии все сокрушатся; они все борют вас то тем, то другим, то одною, то другою страстию; но где истинное самоукорение, там ничтоже успеют, и всегда будет оставаться на вашей стороне победа, помощию Божиею, на смиренные призирающего. Берегитесь же самомнения, помните слово Исайи пророка, паче же Божие: "горе, иже мудри в себе самих и пред собою разумни" (Ис.5,21).

Слава Богу, что между вами мир сохраняется, меня это весьма утешает; ибо я знаю, что оный по Бозе, а не по страсти, и потому часто враг старается нарушать оный между вами; но самоукорением, сознанием своей худости и смирением сохраняйте оный. Всякая добродетель трудом, подвигом и временем исправляется, а скоро приобретенное нетвердо, непрочно, неполезно. Теперь Господь благословил вас миром и согласием, но какие же были между вами потрясения и смущения?. Блюдите же и цените мир, как он дорог на пути нашем; вменяйте вся за уметы, да приобрящете мир, дарованный нам Христом.

И о том не возноситесь и не высокомудрствуйте, что теперь между вами мир, но смиренно оный сохраняйте, помня слово: идеже рекут мир, тамо всегубительство и погибель (1 Фес. 5, 3), а это за самонадеяние, как видим из псалма: Аз рех во обилии моем: не подвижуся... отвратил же еси лице Твое, и бых смущен (Пс. 29, 7, 8).

После мира, пишешь ты, постигло тебя волнение и буря смущения и немирства. Этого и надобно было ожидать; я заметил, как вы обе увлечены были каким-то самонадеяннем на мир ваш; а враг и без того старается чем бы нибудь нарушить оный, и какие ж были предлоги? после и сами дивитесь сему; ни самоукорения, ни смирения, ни любви тут недостало; а напротив, все противное было. Тут ему и удобно было ругаться вами. К тому же тебя постигло малодушие за неисправление; а оно еще более смутило тебя; и вместо того, чтобы, раз укорив себя, объясниться и сказать: "прости", как прежде бывало, и успокоиться, — до тех пор страдала, пока довольно сама себя наказала.

Я писал к вам, дабы не был самонадеян ваш мир, но поставьте стражу: любовь и смирение. Любовь не падает, а смирение еще более не допустит и укрепит, но тут нужна работа, а не слова.

Советую не дерзать крепко самонадеянием, что сохраню мир, ни смущаться, что не будет оного: это две крайности, противные друг другу и бесполезные. А когда сохраняется между вами мир, не высокомудрствуйте, и ежели явится смущение, не закосневайте, а обвинением и самоукорением низвращайте оное.

...Вы мирны между собой, но да не возносятся о сем сердца ваши; и не приписуйте каждая себе, что от тебя или от твоего старания мир устроивается, но паче пусть каждая предпочитает другую и ей приписывает несение немощи, а себя да укоряет.

...Вы мирны между собою и спокойны по келлии, но храните сей дар смирением; берегитесь возношения и мнения, что вы лучше других живете; напротив, считайте себя хуже всех...

Рать и заступление, смущение и мир, скорбь и утешение" поочередно посещают нас в подвиге нашем, что вижу и на тебе: то "томно и скорбно", то паки "радостно и приятно", и от сего приходит человек во смирение и преуспеяние духовное. Ежели всегда будешь иметь или желаешь иметь "мир неизменен, тогда убойся", — пишет св. Исаак (Слово 78); а в постепенном изменении познается истинный путь, коим шествуем.

В 78 Слове <св. Исаака Сирина> мы писали тебе прочитать статью: "егда обрящешь на пути твоем мир неизменен, тогда убойся", которая очень удобовразумительна и дающая познать, что когда думает человек иметь мир всегдашний, то сего бы опасаться. Ибо в борьбе со страстями, пока они не будут совершенно побеждены и мы не приидем во смирение, нельзя иметь всегдашнего мира, но бывает рать и заступление, страх и надежда, мрак и свет.

Вопрос твой на Евангельские слова: и на земли мир — "где же мир?" — не совсем ловок. Мир дан нам, но мы сами причиною, что лишаемся его; исполним заповеди Божии, то ничто не может отнять от нас мира. Мы должны сами в себе искать любви и мира, а не от людей оных требовать. Когда не могло быть нам оскорблений к нашему искусу, то на что ж бы и заповедь о терпении и люблении врагов? До пришествия Христова люди были под клятвою и мира не имели, а оным (пришествием) примирены с Отцем.

...Мир не может быть прочен, когда нет никаких приражений, и не опытен; а ежели являются в чувствах друг против друга оскорбления, то надобно оные в себе уничтожить смирением и любовию. Враг не оставит, чтобы не воздвигать друг против друга рвения и укоризн; но вы испытали на опыте — самоукорение и смирение низлагают его козни; а когда одна скажет что, хотя и с любовию, другая оскорбится, и по прошествии смущения, по откровении, возьмет помысл: "теперь не буду говорить", сего не могу похвалить. В простоте сердца с любовию предостерегайте друг друга и советуйтесь во всем; хотя и случится какое смущение, но оно паки низложится; сохрани Бог, ежели западет в сердце искра и утаится, то может и большой пожар произвести; не допускайте до сего: у вас по келлии нет старшей, но каждая считай себя меньшею другой, то и старшая будет каждая... Смотрите ж, да не вознесется сердце ваше, что будто вы хорошо живете и мир имеете; за мнение большой искус можете потерпеть; считайте себя худшими и последнейшими всех.

...Я сердечно радуюсь, что у вас мир между собою и что вы познали, откуда происходит смущение каждой — от себя и от своего устроения; знайте же и то <что>, когда бы не было брани, — не было бы и искуса; вы видели брань, победу и побеждение, познали оружие против злокозненного врага — самоукорение и смирение, коими привлекается и помощь Божия.

Терпеть скорби за грехи наши в здешней жизни мы должны, если желаем помилованы быть на Страшном Суде; потому лучше терпеть те, какие Господь посылает: считайте себя недостойною спокойствия, и тогда все, находящие со стороны, от родственников ли то или от N.. вам оскорбления будут сноснее и легче; другого средства к сохранению мира душевного, среди сего мира, исполненного бед и несчастий, не могу указать. В терпении вашем стяжите души ваша (Лк. 21, 19), — говорит Сам Господь, и все отцы святые учат, что в терпении скорбей заключается спасение наше...

...Он <Бог> оставил нам и даровал мир Свой; заповедал иметь любовь и научаться от Него смирению и кротости, чем можем обрести покой душам нашим. Когда вникнем в глубину сердец наших, обрящется ли хотя искра покорности нашей к исполнению сего любвеобильного Господня к нам заповедания? Почему и имеем нестроения, ссоры, споры, брани, и все только виним других, а не себя, а за это и есть Божие наказание — самое то неустроение и лишение мира.

Избави Боже вас от особых партий и чтобы одна другой не знала; это значит истребить любовь, насажденную Богом и утвержденную Самим Господом нашим Иисусом Христом. Он заповедал нам: тогда познают вси, яко ученицы Мои есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13, 35), а когда оной нет, то чьи же будут ученицы? И св. апостол Иоанн все свои Послания пронзил любовию, желая оную утвердить в учениках Христовых... Впрочем, любовь к ближним не тем являть, чтобы обходить все келлии, но тем, чтобы не избегать сообщества и братского приветствия; не так, как некоторые считают, что одной матери дочери не должны иметь с другими уже никакого сношения; это не угодно Богу, и я вам не советую следовать сим правилам, ежели бы случилось что подобное...

Ты пишешь: "счет дружбы не теряет"; это мирская пословица, а духовное мудрование: "твое и мое" — есть пекул <опека> лукавого — и это в отношении к стяжательности и сребролюбию — корню всех злых; а у тебя, как и сама ты видишь, из другого смрадного источника истекают расчеты, из самолюбия и гордости, равно и у той тоже, а может, и другое. Все это дружбы не созидает, а разоряет. Советую, сколько можно, избегать мелких расчетов и тебе и ей и не питать страсти сребролюбия, не желая быть обязанными друг <перед> другом. Это в полном смысле: "мир"! Сердечный мир и согласие дороже всех сокровищ мира, храните его больше, чем деньги, или самолюбие.

...Вы мирны между собою и спокойны, а это всего дороже; этот дар Господь наш Иисус Христос, отходя от здешней жизни, оставил св. Апостолам и всем верующим в Него: мир оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин. 14, 27). Как не дорожить оным, когда оный пребывает с нами! вот то беда, когда смущение водворится где, там сопротивный с своей колесницей ездит и потрясает ум, сердце и душу; и что сего горестнее? а где мир царствует, там и Бог пребывает. Где два или трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18, 20), — глаголет Господь. Будем же стараться сохранять сей мир с помощию Божиею...

Где мир, там Господь посреде вас; а где смущение, там сопротивный. Первого да возжелаем и привлечем; а от последнего да отвращаемся, средства к сему известны: самоукорение и смирение...

Где мир, там Бог! а где вражда, там сопротивный, от которого да избавит вас Господь!

...Спокойствие снискивается не столько от дел, сколько от смирения (сим не отметаю дела — они нужны); как и Господь научает нас: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). И св. Исаак в начале 34 Слова пишет: "аще сотвориши добродетель добру, и не ощутиши вкуса заступления ея, да не удивишися: дондеже бо не смирится человек, не приемлет мзды делания своего. Воздаяние же не деланию дается, но смирению. Обидяй второе, первое погубляет".

Жизнь наша здешняя вся — брань есть, и брань духовная, невидимая; сильнейшее на оную оружие есть — смирение; что бы мы ни делали, ни предпринимали к своему спокойствию, но без смирения не обрящем его.
 
Молитва

Молитва состоит из разных составов: славословие, благодарение и прошение. Мать наша Церковь даровала нам средства к приношению оных, назначив время, и образ, и самые молитвы, приличные всем и каждому и на особенные случаи. Православные христиане, исполняя постановление оной наедине и совокупно, приносят молитвы свои Господу, и веруем, что Он приемлет их; а паче тогда, когда они бывают по образу мытаря, а не фарисея; хотя все мы несовершенны и не можем дерзнуть похвалиться чистотою молитвы. Мы духовные воины, а молитва есть оружие; ибо при пострижении настоятель, давая четки, говорит: "приими, брате, меч духовный, еже есть глагол Божий" и прочее. Когда становимся на молитве, тогда враги ополчаются против нас, влагая разные помыслы и представляя неподобные мечты, стараясь отторгнуть от молитвы или ввергнуть в уныние. Но мы должны иметь благое произволение о приношении молитвы и стараться о собирании бродящих мыслей наших в словеса молитвы; но при нашествии оных <помыслов> не смущаться, а, познавая свою немощь, каяться пред Господом. Смущение за нашествие помыслов показывает малодушие наше, происходящее от гордости; мы хотим видеть себя чистыми пред Богом, по примеру фарисея, а не грешными, как мытарь. Оттого-то нам и не дается чистота молитвы, что мы возмним о себе нечто высоко, а еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом (Лк. 16, 15). Так лучше при недостатках наших смиряться и каяться, нежели смущаться; а при исправлении не высокомудрствовать.

Когда ж вы не можете так, как должно, молиться или приуготовить себя к оной, то неужели надобно совсем молитву оставить? Напротив, надобно себя нудить к молитве, хотя бы и противилось тому сердце; а Господь, видя таковое наше понуждение и насилие к молитве, подает Свою помощь, по словам св. Макария и Петра Дамаскина: даяй молитву молящемуся (1 Цар. 2, 9); кто молится добре простою молитвою, тому дает Господь дар молитвы умной. Помните, дар молитвы, а не собственность твоя; надобно сей дар заслуживать не одною молитвою, но и прочими благими делами: смиренномудрием, простотою, терпением, простодушием; а без сих добродетелей, хотя мнится кто якобы стяжал молитву, но прельщается; не молитва это, но маска молитвы.

...Когда творишь молитву... имела бы крайнее смирение и память своих грехов, моля о помиловании; и как можно бы остерегалась увлекаться в мнении о себе и искать чего высокого. Прелесть весьма близка.

Святой Исаак Сирин, пиша о молитве, учит: "иже не помышляет себе быти грешна, молитва его несть благоприятна пред Богом" (Слово 55).

Ты, читая старца Паисия о молитве, и мечтаешь о ней; а взгляни на себя — в смущенном духе какая будет молитва? не молитва, а маска молитвы, по слову св. Макария... А св. Симеон Новый Богослов в третьем образе молитвы как велит к оной приступать? "Хранить совесть к Богу, к ближнему и к вещам". А нам, сколько можно, надобно стараться с чувством мытаря призывать Бога всякою молитвою, и Иисусовою, но не мечтать о себе, что достигаем каких благодатных дарований, до коих един от тысящи достигает исполнением заповедей и смиренною молитвою. Благодать Божия всех достигает, но не равною мерою; и по мере нашего смирения исполняет дарований. Высоких не ищи, а смиренными водись.

Когда не имеешь время много на молитву, довольствуйся тем, сколько имеешь, а Бог примет твое произволение; помни, что мытарево чувство бывает приятно Богу в молитве, и опасайся давать цену своей молитве: это дело Божие, а не наше.

Огорчение твое о том, что не могла горячо, усердно помолиться, неправильно... Смиренный может ли когда подумать, что он хорошо молится? Он всегда видит свою худость и не мечтает о высоте молитвы, а вопиет, как мытарь, а Бог приемлет молитвы смиренных и дает им цену, а не сами мы.

...Ты жалуешься на рассеянную свою жизнь и на сухую безотрадную молитву. Ежели мы должны в терпении нашем стяжавать души наша, то и в этом случае надобно предаться терпению. Горячая и утешительная молитва есть дар Божий и награда; но оная не столько даруется нашему деланию, сколько смирению; а когда мы и в делании еще скудны, то больше должны смиряться, а награды не искать. Будем молиться мытаревою молитвою, который не искал отрады, а просил милости грешному. Молитву нашу мы не можем сами ценить, но молиться со смирением; когда и отрады нет, должны смиряться, молитву не оставлять и не искать отрады; получив оную, можем обольститься, а терпевши лишение, получим милость.

Образ молитвы многие святые отцы предлагают, каждый от своего опыта... святой Макарий Египетский: "...аще смиренномудрием, простодушием и благостию украшени не будем, образ молитвы ничтоже нас воспользует" (Слово 1, гл. 8, 9)... "Аще же кто насилует себя к молитве, донележе не получит дарования некоего от Бога; к сим же, яко-то: к смиренномудрию, к любви, к кротости и к прочим добродетелям, тем же образом насилия себе не творит и леностию одержим есть, таковому хотя иногда по прошению его и дается благодать Божия: благ бо есть и милостив Бог, и просящим Его дает по их прошениям, но зане не приуготовил себе и не приобыкл к реченным добродетелям, то или погубляет благодать, или приемлет и абие <тотчас> падает, или ничтоже успевает, впадая в высокоумие. Селение бо и покой Духа Святого смиренномудрие есть, любовь и кротость и прочие заповеди Господни" (Слово 1, гл. 14). "Аще со смиренномудрием и любовию, простодушием же и благостию совокуплена не будет в нас молитва, не сама молитва сия, но маска паче молитвы есть, ни единыя же пользы принести нам могущая" (Слово 3, гл. 5).

"Глава всякой добродетели, — по слову св. Макария Египетского, — и верх исправляемых дел есть непрестанное в молитве пребывание". И он же вслед за сим... паки говорит: "аще смиренномудрием, простодушием и благостию украшены не будем, образ молитвы ничто же нас воспользует. Сие же глаголем не о молитве точию, но и о всяком подвиге, или труде, или девстве, или бдении, или ином коем-либо упражнении и деле, добродетели ради творимом. Потому что все сии благочестивые делания плодов ради предприемлются и совершаются; плоды же духовные: любовь, радость, мир, долготерпение, кротость, воздержание, смирение и подобное; не обретающимся же в нас плодам сим суетны, бесполезны все подвиги наши".

О церковной же молитве знайте, что она выше домашней вашей молитвы; ибо оная возносится от целого собора людей, в числе коих, может, много есть чистейших молитв, от смиренных сердец к Богу приносимых, кои Он приемлет, яко кадило благовонное, с коими и ваши, хотя немощные и ничтожные, приемлются.

Вы смущаетесь, что во время молитвы не можете собрать своих мыслей, но рассеиваетесь: молиться без развлечения — есть дело совершенных; но мы, немощные и находящиеся в борьбе (со страстями), должны собирать скитающиеся мысли наши и смиряться при нахождении помыслов и отнюдь не смущаться, ибо смущение подает врагу силу больше на нас вооружаться, а смирение прогоняет его. А если бы всегда имели молитву чистую без развлечения, то опять не избежали бы тщеславных и гордых помыслов, от врага наносимых. Помните, что Бог приемлет молитву смиренных.

Ты не дивись, что во время Иисусовой молитвы находят тебе студные помыслы; явно, что молилась с мнением, а не со смирением. Преподобный Исихий явно научает трезвению, вниманию и молитве и в 20 главе предлагает четыре правила: смирение, крайнее внимание, противоречие и молитву. Видно, нельзя, чтобы не было противных прилогов, но их нельзя избавиться или победить без смирения; и где уж нам лезть на высоту, хотя бы мало видеть тропинку сего высокого делания. Ваше же устроение дневное, мятежное, зазираете других, судите и прочее: то уже ум и не может чисто помолиться. По крайней мере, вспомня все свои поползновения, смири свой помысл и молитвою смиренною проси от Господа помилования, а не успеяния в духовных дарованиях.

...Еще что опаснее: ты впадала в прелесть от мнимой своей молитвы и правил, на которые ты только и надежду полагаешь; но обольщаешься до такой степени, что уже провидеть стала, когда я к тебе пишу. А между тем страхование, боязнь и привидения показывают тебе гнилые плоды твоего делания. Я тебя много раз предостерегал, чтобы не думала, что ты молишься хорошо, но считала бы себя последнею из всех: ибо Бог приемлет только молитвы смиренных и сердца сокрушенна и смиренна не уничижит; а у тебя и не бывало оного, а, напротив, надменная молитва: "молюсь в церкви после утрени и стою возле крыльца своего и читаю молитвы на небо". Что это, как не явная прелесть вражия, и возмездие оной — страшное явление и потом страх, и всего боишься и вздрагиваешь. Оставь такие свои высокоумные молитвы, смирись пред Богом и пред людьми, имей страх Божий, то не убоишься от страха вражия. Уединение твое вот какие плоды тебе принесло! а ты полагаешь, что хорошо проходишь жизнь свою уединенно, и обольщаешь себя, — долго ли врагу поругаться тобою? Ты дала ему веру и стяжала дар прозорливства; думаешь, теперь не будет сего; но он и другим образом может тебя обольстить. Моли Господа со смирением, да не попустит тебе пасть в такую прелесть.

...Холодность твоя в молитве да покрывается и заменяется смирением, вместо смущения о том, что нет у тебя теплоты и слез в молитве; слезы же легкомысленных людей паче надымают; ты теперь, не имея слез, невольно сознаешь свою нищету, а при оных мечтала бы и о богатстве духовных дарований; я не приписываю тебе хвалы за холодность, но не безопасно полагаться и на слезы, по слову св. Лествичника: "не верь тем слезам, кои текут прежде очищения твоего"; ежели бы истинно смирилась, то и слезы могли бы явиться, как и в блаженствах сказано: после нищеты духовной плач (Мф. 5, 3—4).

Молитва твоя да будет подобна мытаревой, а не фарисейской; ибо Бог приемлет молитву смиренных и не уничижает моления их (Пс. 101, 18). Ты ищешь в себе чувств в молитве и, не видя их, смущаешься; это вид гордости. Когда бы ты оные имела, то и мнела бы о себе, что достигла высокого устроения, а не имея, смущаешься; вместо того, чтобы смиряться, видя свою нищету, и Бог призрит на смирение и умиротворит тебя. Когда ты чувствуешь мир, то, верно, предваряет оному смирение, но вознесшись о сем, паки впадаешь в смущение. Святые отцы учат: "пред благодатию течет смирение, а пред искушением и смущением — возношение". При молитве же надобно иметь большое внимание, чтобы не было какого-либо злопомнения, ибо, по учению отцов, "злопомнителей молитва на камени сеется". Количество молитвы не могу тебе назначить, чтобы не навести более смущения, а по силе и со смирением.

Книжку "Письма о христианской жизни" я знаю и ожидаю скоро оной присылки. Я ее прочитал, но еще не всю. Книга очень хороша, но о молитве в некоторых местах очень смело сказано, как-то: в сердце иметь ум, и что это всякий может делать, искать в себе теплоту и прочее. Неопытные примутся за это и ничего не найдут, смутятся, а мало-мало кто ощутит, увлечется и впадет в прелесть. Святые отцы говорят, что на это требуется много времени, подвига, труда и наставника непрелестного и что в чистую молитву един от тысячи токмо достигает; а еже по оной един от тмы. Это слова св. Исаака Сирина; он же пишет во 2 Слове: кто прежде обучения в первой части деяния приступает ко второй, видения, которое состоит в духовном поучении и молитве, на того гнев Божий находит; там увидите почему, и далее: "яже Божия, глаголет, сама от себе приходят, тебе не ощущающу. Ей, но аще место будет чисто, а не скверно".

Ты ищешь жару в молитве — по безумию; ежели и подумаешь, что получила оную, то будь уверена, что это прелесть. Ты исправь жизнь свою, будь смиренна, молись смиренно, Бог приемлет молитвы смиренных (Пс. 101, 18). А когда ты сама будешь давать цену своей молитве, то это уже прелесть. При такой неисправности молись о том, да даст тебе Господь исправить жизнь свою и видеть свои грехи, не осуждать никого...

Что касается до чистой молитвы, то св. Исаак пишет: "до оной достигает един от тысящи, и сие по очищении от всех страстей; то како можем дерзнуть помыслить взойти на толикую высоту?" А нам хоть бы умным деланием и трезвением, т. е. Иисусовой молитвою, поражать ратников, восстающих на нас, по слову Лествичника: "именем Иисусовым бий супостаты, крепче онаго ни на земле, ни на небе не найдешь оружия". Св. Исихий пишет: "трезвение есть художество духовное от страстных помыслов и словес и лукавых дел совершенно человека, с помощию Божиею, избавляющее, долговременне и усердне проходимое". В книге преподобного Нила Сорского... "находит ли убо прилог вражий каковою-либо страстию или помыслом злым, призывает делатель Христа на сия"... а далее: "и не повлекается таковый мнением, аки исправляет что моляся или угождая Богу, все бо моление его от страха мук... " И ежели мы проходим таковое умное делание, очищая сердце от страстей молитвою, то несомненно, по очищении, благодать напишет на нем свои законы тебе не ощущающу; и тогда уже не повредимся, потому что на сердце всегда курится пред Богом фимиам смирения; а оно есть такое сокровище, которое для татей неприступно, по слову св. Иоанна Лествичника. Вникни же ты в свое делание, так ли ты проходила делание умной молитвы, и в которой уже мнила достигнуть чистоты? Между тем имеешь страстное устроение, яростное в обращении с сестрами, и бранить с горестию, долго не прощать, щипать и подобное; к другим немирствовать, издавать строгий суд и прочее; и что ж, какие плоды принесла твоя молитва? — Явную прелесть, думая (как сама писала) достигла видения первого чина; а какие действия и проказы делала, кои совсем неприличны, о коих я более не повторяю? Хотя ты и говоришь, что делала с намерением, но это совсем с делом несообразно. Св. Варсонуфий в 79 ответе пишет: "знамение же, еже коснуся тоя (молитвы): яко не к тому смущается, аще и напаствует его весь мир"; а в 158 ответе: "елико же движется сердце твое от гнева и злопомнения и подобных страстей ветхаго человека, тамо не внидет премудрость". Посмотри на свое устроение, нет ли в нас чего из сих — ветхого человека, и каковы бываем при досадах и укоризнах, делаемых нам от других? Кажется, найдешься далекою от чистой молитвы. Ты ищешь в молитве слез; они суть дарование духовное, смиренным даемое, и слезы иногда многих напыщают <возносят>, как пишет св. Лествичник. А о том, что тебе "в обращении с сестрами бывает нудно и в голове мутится", полагаю, что это действие прелести, как мне известно и на других подобных; когда находятся в мнимо духовном устроении, тогда восхищаются и радуются, а по прошествии страждут противное. Опять посылаю тебя ко 2 Слову св. Исаака Сирина: "за что гнев Божий находит? Не за то, что от лености оставляют деяние первой части креста, но сладость рачительне преходя ко оной второй части тонким ума деланием и пребыванием в молитве" и проч.; лучше видеть себя расслабленну и смиренну, нежели бодру и оболыцаему.

...Особенно в церковь надобно ходить в мирном духе, ибо и молитва не приемлется, аще имамы на кого что или кто от нас оскорблен.

Письмо ваше, да и газетные известия очень не радуют, но печаль немалую причиняют сердцу; о нынешнем положении военных действий что сказать больше того, как вы пишете: грехи наши и рука Божия, наказующая нас. Молитвам нашим, видно, заграждают вход пред Господа грехи наши. Я не могу выразить скорби моей, да, думаю, и все скорбят о том, что есть; а что будет — неизвестно, прочитайте у св. Варсонуфия Великого... вопрос и ответ 566... как и почему тогда, когда бедствовал мир, не могли умолить Бога и великие три мужа.

...Маменька твоя скорбит о том, что Бог ее не слушает. Да пусть она поверит себя, исполняет ли она волю Божию? Написано в Евангелии: грешники Бог не послушает, но аще кто Богочтец есть и волю Его творит, того послушает (Ин. 9, 31); а притом же она не исполняет повеление Церкви — не соблюдает постов — и не понимает, как важен сей грех. Господь Сам говорит: аще Церковь преслушает, буди тебе яко язычник и мытарь (Мф. 18, 17), и еще: слушаяй вас, Мене слушает, и отметаяйся вас, Мене отметается... (Лк. 10, 16).

Молитву, читаемую у N. N. о ненавидящих, читать нет вреда, но вводить вновь в общество какую-нибудь новость — не нашего ума и устроения. Молитва "Ненавидящих и обидящих нас..." не только равносильна оной, но и более обдержит в себе прошений. Только надобно помнить, что не в словеси, но в силе, то есть в деле, — Царствие Божие (1 Кор. 4, 20). Ежели мы просим Бога о ненавидящих нас, чтобы их помиловать, — это дело любви; но надобно показать ее и на деле к ним, по заповеди Божией: любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас... (Мф. 5, 44); а ежели я буду за них молиться, а между тем сам злобствую, ненавижу, осуждаю, противоречу, то какая польза от молитвы? Мы же не только творим это с ненавидящими нас, но и тем не уступаем, кои словом или видом оскорбят. Итак, должно молиться о ненавидящих, а больше — чтобы нашу ненависть истребить, и, смирившись пред ними, себя сим успокоить, прежде втайне, а когда нужно — и явно.

Жаль очень, что у них <родных> нет религии, а без оной доброта фальшивая. Ты никакой не в силах сделать в сем деле помощи; предоставь это Промыслу Божшо, могущему обратить их на истинный путь. Пекись о своем спасении и молись о них Господу просто: "помилуй их, Господи". Бог не требует витийства; простая, смиренная молитва Ему угодна.

Вы, прибегая к молитве, видите ее нечистою и говорите: какая это молитва? правда, что худая, однако ж не фарисейская, но, кажется, хотя не совершенно мытарева, но ближе к ней. И не должно ее оставлять, укоряя себя за скверну ее и стараясь воззвать от помыслов. Оставивши ж ее, какую приобретете пользу? Там, по крайней мере, за неисправность ее осуждаем себя, а может быть, когда и одно слово может умилостивить Бога, нам неведущим, а только смиряющим себя. Оставя ж молитву, совершенно охладеем.

Ты сомневаешься, что заказная молитва не доходна к Богу от небрежения священствующего; совсем нет, Бог приемлет жертву приносящего, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19), и Господь призирает на молитвы смиренных, и не уничижит моления их (Пс. 101,18); а священник есть совершитель и посредник; за небрежение его он сам даст ответ. А иначе как бы совершалось таинство Евхаристии, покаяния и прочие, гораздо более и важнее, нежели приношение молитвы?

Ты смущаешься о маменьке твоей, что она будто лишена будет Царствия Небесного. Это дело не нашего разума; а надобно предоставить воле и милосердию Божию и быть спокойным. Так как они (лютеране) не имели в живых общения с Православною Церковию в таинствах ее, то она и по смерти не позволяет быть причастниками оных, т. е. в приношении за них безкровной жертвы; мы должны сему и повиноваться. Но часто молить Бога <частным образом> можно о упокоении души ее; как видим, что лоб жреца языческого говорил св. Макарию: "когда ты молишься за нас, то нам отраднее бывает". Св. Афанасий говорит: "кто не родится водою и духом, не может внити в Царство Небесное (Ин. 3, 5), это говорится о некрещеных", а они крещены, хотя неправильно, и при обращении их к нашей Церкви их не перекрещивают, а только отрекаются учения Лютерова и миром помазуются.

Церковь наша полагает семь смертных грехов: гордость, сребролюбие, блуд, зависть, чревообъядение, гнев, или памятозлобие, и уныние, или леность. Кто из нас не причастен — хотя не всем — но некоторым из сих грехов? То неужели не молиться об них? Учители церковные полагают самый большой грех смертный — противление истине, т. е. ересь; за которых не молятся, или не поминают имена их, при безкровной жертве, на проскомидии; но велено молиться об обращении их на путь правый и истинный, как и Церковь молит Бога о соединении всех ежедневно. Упоминаешь ты еще о явно грешниках, в прелюбодеянии живущих, молиться ли о них? Кто же о них может знать, что они точно так живут? Духовники не могут сказывать их греха, а догадки не всегда бывают истинны. Ежели ж обличатся оные по суду, то правительство предает их церковной епитимии, смотря по качеству их покаяния или ожесточения. Но в частности мы не смеем отвергать их явно; и когда велено молиться за противников Церкви о обращении их, то как же не молиться о обращении грешника к покаянию, пребывающего в недрах Церкви и по немощи согрешающего, якоже и мы сами ежедневно согрешаем? Когда жена, в прелюбодеянии ятая, приведена была ко Христу, осудил ли Он ее? А ее должно было побить камнями: иже есть без греха в вас, — сказал Он, — прежде верзи камень на ню (Ин. 8, 3—7). Не клонится ли и к нам подобное учение?

"Молиться мы должны по долгу нашему, по заповеди Божией и апостольской и учению Св. Отцов о всем; как то: о сохранении нас, о спасении нашем, о прощении грехов, о ближних наших и о прочем многом, но с великим смирением, и не искать в себе дара. Оный Сам Господь дарует, но достойным того, как пишет св. Исаак Сир., Слово 2:

«Яже Божия, само от себя приходит тебе неощущающу, но аще место будет чисто, а не скверно. Аще ли же зеница очесе души твоея чиста несть, да не посмееши воззрети на округ солнца, да не лишишися и самыя тоя зари, яже есть простая вера и смирение, и исповедание сердечное и малая дела, яже по силе твоей, и отвержен будеши во едино место мысленных, еже есть тма кромешная, внешняя от Бога, образ носящая ада, якоже он,  обезстудствовавыйся внити на брак в скверных ризах».

Макария В. (Сл. 1, №9) «Глава всякия добродетели и верх исправляемых дел есть непрестанное в молитве пребывание, чрез что и прочия добродетели испрошением у Бога ежедневно получати можем. Но если смиренномудрием, простодушием и благостью украшени не будем, образ молитвы ничтоже нас воспользует». И учит как должно надо пребывать в молитве: начать с того же, «во-первых, веровати Господу твердо, и предати всего себя глаголам заповедей Его, и отречься мира во всем, дабы ни в чем же из видимых вещей обращался ум и выну пребывати непоколебимо в молитвах, и не отчаяваться в ожидании Господня призрения и помощи на всякое время, предложение ума своего всегда в Нем имея (Сл. 1,13).

«Если же кто насилует себя в молитве, пока не получит дарования некоего от Бога; а к смиренномудрию, к любви, к кротости и к прочим добродетелям тем же образом насилия себе не творит, и леностью одержим есть, таковому хотя иногда по прошению его и дается благодать Божия: благ бо есть и милостив Бог, и просящим Его дает по их прошениям; но т. к. не приуготовил себе и не приобрел навыка к реченным добродетелям, то или погубляет благодать, или приемлет, и снова падает, или ничтоже преуспевает, впадая в высокоумие. Селение бо и покой Духа Святаго смиренномудрие есть, любовь и кротость и прочия заповеди Господни (Сл. 1,14).

«Если со смиренномудрием и любовию, простодушием же и благостью соединена не будет в нас молитва, то это не молитва, но только маска молитвы есть, ни единыя же пользы принести нам могущая» (Сл. 3, 5). Видите, какое должно быть приуготовление к молитве и ея прохождение и достижение ея дара. Разсмотрите же себя, на той ли степени вы стоите, и вашей ли меры достигнуть высоты такой добродетели, которой и удалившиеся из мира и все отвергшие не многие достигли.

Исаак Сирин говорит: «Якоже едва от тем человек един обретается исполнивый заповеди и законная мало недостаточне и достиг в чистоту души; тако един от тысящи обретается сподоблься достигнути со многим охранением в чистую молитву, и расторгнути предел сей и получити оно таинство. Зане же мнози и чистыя молитвы никако сподобившася, но мали к таинству же оному еже по оней и на об он пол достигнувый, едва обретается в роде и роде благодатию Божиею (Сл. 16) (Перевод: Как из многих тысяч едва находится один, исполнивший заповеди и все законное с малым недостатком и достигший душевной чистоты: так из тысячи разве один найдется при великой осторожности, сподобившийся достигнуть чистой молитвы, расторгнуть этот предел и приять оное таинство; потому что чистой молитвы никак не могли сподобиться многие: сподобились же весьма редкие; а достигшие того таинства, которое уже за сею молитвою, едва по благодати Божией, находятся и из рода в род (Стр. 69. Москва 1893 г. Серг. Посад). А о прежде времени желающих достигнуть в какое-либо дарование Св. Иоанн Лествичник пишет:

«Загляни в помышление неискусных послушников и обрящешь там мысль заблужденную: обрящешь в ней желание крайняго безмолвия, жесточайшаго пощения, неразвлекаемой от разных помыслов молитвы, совершеннаго славы суетныя отвержения, незабвенныя смертныя памяти, безпрестаннаго о грехах сокрушения, наикротчайшаго безгневия, глубокаго молчания и превосходнейшаго целомудрия. Они, при вступлении в иноческий подвиг, сих добродетелей, по особенному Божию промыслу не достигнув, напоследок в намерении своем обманувшись вовсе от него отпадают. Ибо враг внушает искать их прежде времени с тем, да по довольном в них обращении в настоящую пору оных не получат» (4 Степень).

Прочтите еще в Добротолюбии 1, Григ. Синаит 8 гл., с половины «простых убо»…. и «Те, о прелести», увидите, что память Божия или молитва умная выше всех деланий есть и какое бывает наказание дерзающим самочинно проходить ее.

Все это написал Вам не отводя вас от молитвы, но предлагая, как опасно искать дара ея прежде времени и самочинно, и выше своей меры. Видите какая бывает прелесть от сего, ибо:

«Чем кто о большем даре прилежит, тем большим усилием нападение чинит лукавый, почему и нужно пещись о плодах любви, смиренномудрия и прочих» (Макарий Великий, Слово 3, 2), а как думаю, вы сознаетесь в неимении еще смирения, то и опасно высоких искать.

Молитесь просто в определенное время количеством со смирением, от чего раждается и качество, понуждая себя к молитве, о чем пишет Св. Зосима: «Еже бо с нуждею молитися от произволения есть, а еже с покоем с от благодати есть» (Восторгнутые Класы. Беседы Св. Зосимы, стр. 166, 1848).

Св. Петр Дамаскин (Добр. 111, 2 книга, сл. 24): «даяй молитву молящемуся, сиречь молящемуся добре телесною молитвою, дает Бог умную молитву…»

Разсеянностью в молитве не надо смущаться, но смирять себя и окаевать, что может нас успокаивать, в чем Св. Иоанн Лествичник укрепляет, поучая: «Старайся всегда бродящия твои мысли собрать воедино. Бог не взыскивает того, чтобы ты во время молитвы совсем никаких не мог иметь других мыслей; не отчаявайся, будучи мыслями расхищаем, но благодушествуй, созывая всегда бродящие свои помыслы: никогда бо не быти расхищаему мыслями, единому ангелу свойственно» (Ст. 4).

Можно молиться и не в определенное время, а и всегда, но только, принимая меч сей против врагов, надо остерегаться, чтобы не обратить оный против себя, «не у пришедшу времени».

Хотя многие отцы пишут о молитве и действиях ея, но к тем, кто пришли в меру cегo, и по чину оную проходили; но между тем смотрите, какия делали и предосторожности, зная многое множество подсад вражиих, являемых в виде истины и прельщавших тех, кои дерзновенно приступают к сему священному, умному деланию, желающим и ищущим в себе дарование. Исаак Сир. говорит:

«Посему умоляю тебя, святый, да не входит тебе и на помысел это, но больше всего приобрети терпение для всего, что ни бывает с тобою, и в великом смирении и сокрушении сердца о том, что в нас и о помыслах наших, будем просить отпущения грехов своих и душевнаго смирения. «Одним из святых написано: «Кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Господом». Если же скажешь, что некоторые отцы писали о том, что такое душевная чистота, что такое здравие, что такое безстраспе, то писали не с тем, чтобы нам с ожиданием домогаться этого прежде времени; ибо написано, что «не приидет царствие Божие с соблюдением» (Лук. 17, 20) ожидания. И в ком оказалось такое намерение, те приобрели себе гордость и падение; а мы область сердца приведем в устройство делами покаяния и житаем благоугодным Богу; Господне же приидет само собою, если место в сердце будет чисто и неосквернено. Чего же ищем с соблюдением, разумею Божии высокия дарования, то не одобряется Церковью Божией; и приемшие это приобретали себе гордость и падение, и то не признак того, что человек любит Бога, но душевная болезнь» (Исаак Сирин, Сл. 55, стр. 258, рус. изд.).

Кто прежде совершеннаго обучения в первой части — а именно, полнаго очищения сердца от страстей внешними подвигами и исполнением заповедей Божиих, стремится перейти ко второй части, т. е. уже умозрительной, ищет высоких духовных дарований, того постигает гнев Божии за то, что не умертвил прежде уды свои «яже на земли» (Кол. 3,5) терпеливым упражнением в делании крестнаго поношения, но дерзнул в уме своем возмечтать о славе крестной.

Другими словами, сначала Голгофа подвига, а потом уже слава Воскресения: утешение в молитве и высокие дарования.

И еще: «Всякаго человека, который прежде совершеннаго обучения в первой части, переходит к сей второй, привлекаемый ея сладостью, не говорю уже своею леностью, постигает гнев за то, что не умертвил прежде уды свои «яже на земли» (Кол. III, 5), т.е. не уврачевал немощи помыслов терпеливым упражнением в делании крестнаго поношения, но дерзнул в уме своем возмечтать о славе крестной» (Сл. 2, стр. 20, рус. пер.). Первая часть есть: «деяние, исполняемое действом яростной части души в претерпении скорбей плотских, очищающее страдательную часть души силою ревности; а вторую — видение, совершаемое тонким деланием ума и божественным приснопоучением и пребыванием в молитве и прочими».

Таково учение отцов, которых молитвами да поможет Вам Господь идти путем истинным, смиренным, непрелестным и получить спасение души".
 
Молитва Иисусова

...Вы ищете от меня не правила молитвенного, а всегдашней умной молитвы. Дело высокое и превышающее мои меры и достоинство. Я не смею и подумать противоречить словам Григория Паламы, что возможно искать и достигать сей высоты, хотя я и далек от сего; но отцы святые писали, по своему устроению, как кто достигал, и нас тому учат. Однако ж не просто только твори Иисусову молитву, и получишь вся благая; о псалмопении и молитвах написано просто: о количестве и времени, и только; однако делающие с благим намерением и смирением получали благодать Божию. А о сей малой пяточисленной молитве множество книг написано, как проходить оную и какие бывают подсады от врага и как неискусные бывают от него низлагаемы и погубляемы. Займитесь, прочтите все нам известные: Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, Филофея, Исихия, Каллиста, св. Исаака... старца Паисия и прочих, и изберите приличное уготование и измерьте силу души вашей, можете ли понести и приобресть сие богатство без вреда. Св. Симеон Новый Богослов пишет в Слове о третьем образе молитвы: "надобно хранить совесть в трех вещах: к Богу, духовному отцу, к людям и к вещам" и прочее. И все вообще святые отцы повелевают иметь в молитве сей крайнее смирение; ибо когда мы понуждаемся на делание заповедей Божиих, то невольно видим себя недостаточными в оных и смиряемся, а смирение есть оружие противу врагов сильнейшее; и потому все отцы велят желающим проходить молитву понуждать себя на заповеди Божии. У врага нашего много козней против нас, а особо против тех, кои проходят умную молитву; а ежели чуть ум уклонится во мнение о себе, то уже введут в прелесть, и в неисцелимую. Святой Исаак Сирин во 2 Слове пишет о сугубом кресте: "и кто хощет взойти на оный не первою частию — делания скорбей, а второю — видения, приснопоучением молитвы и прочее, на того находит гнев Божий"... Далее пишет: "яже Божия сама о себе приходят, тебе не ощущающу, но аще место будет чисто, а не скверно" и далее; и св. Григорий Синаит в последних главах, в 10-й и далее, ясно предостерегает от прелести... припомните в статье Григория Паламы... "душа входит в клеть свою, егда не ходит ум зде и онде в вещах мира сего, но обретается в сердце нашем"; и прочее у старца Паисия, в Свитке о молитве... побуждая к ревности о всегдашней молитве, полагает препятствие — к житейским помыслам прилежание и о теле попечение и прочее. Я, видя желание ваше достигнуть высоких мер, т. е. "выжидать при ногу Иисусову" и "питаться Христом", написал вам в предосторожность, дабы опасаться сего, а искать только помилования от Господа чрез сию духовную молитву: и это должно со смирением. Прочтите у св. Исаака в 55 Слове: "молю убо тя, святе"... При наблюдениях же ваших о чем-либо умилительном и приятном, тотчас готова прелесть, хотя бы и точно было от благодати, но считать себя того недостойным: ибо многие и получавшие благодать, а возомнившие о себе отпали от оной неисцелимо.

Из письма твоего вижу, что ты принялась проходить умную молитву и нудишь себя не иметь никаких помыслов, а не могши их отогнать, смущаешься и делается помрачение ума. Меня это ужасает, что ты, юная и страстная, дерзнула приступить самочинно к столь великому делу умного делания и блюдения ума, которое прилично находящимся в высоком устроении; а ты от одного чтения, ни с кем не спросясь, дерзнула идти на такую высоту! За это находит гнев Божий, не только помрачаются, но и совсем сходят с ума и бывают поруганы бесами. Да они тобою и ругаются, обольщая тебя, что будто бы ты делаешь великое дело; говорят тебе: "оставь молитву, я не борюсь с тобою". Видишь, какая лесть вражия, чтобы привести тебя в гордость, что ты будто бы молитвенница. Ты взгляни на свою жизнь, как ты жила и живешь: юно и самочинно, вся во страстях, не имеешь послушания и покорности к старшим себя, с матерью N. N. ссоришься и прекословишь, так что доходит и до злобы; и вместо того, чтобы от послушания рождающимся смирением низлагать страсти, ты, увлекаясь гордостию, еще более углубляешься в страсти и чуть было не впала в глубочайший ров — любострастие... и это показывает твою гордость. Как же тебе посметь восходить на высоту умного делания, когда ты находишься в таком жалком устроении? И те, которые проходят путь истинного послушания, самоотвержения и нудятся к исполнению заповедей Божиих, смиряются, считают себя хуже всех, да еще имеют наставников благодати, — и те, проходя умную молитву, в беде находятся, ради многих бывающих прелестей и сетей вражиих, являющихся под видом истинных благодатных действий. А ты и понятия о сем не имеешь и дерзнула приступить к столь высокому деланию выше своего разума и устроения! Итак, предлагаю тебе и строго запрещаю — оставь твое начинание, а проходи путь послушания, в отсечении своей воли и разума, сопротивляйся страстям, при нападении оных открывайся могущим тебя уврачевать. Если бы ты открывалась прежде, то не пострадала бы того, что пострадала. И от всего оного смирись и считай себя хуже всех, и Господь помилует тебя. Мать N. правду тебе говорит, что не может тебя благословить проходить умную молитву, я тебе это подтверждаю. Иди путем смиренным и получишь спасение. Молись Богу в простоте сердца, находящие помыслы прогоняй смирением и не думай, что можешь сама их отгонять; и молитва твоя не истинная; в смирении отгонится смущение, и ты можешь успокоиваться, считая себя сквернейшею всех, от усиления противиться помыслам помрачается ум и смущение увеличивается.

Вы, читая оные святые книги, не беритесь за высокое жительство или за умную молитву, но держитесь более животворных заповедей Христовых и, зря высоту их и свое недостоинство, погружайте мысль свою во глубине смирения, на которое призрит Господь... смирение и кроме дел прощает многие согрешения, а дела, напротив, без смирения бесполезны.

...Молитва умная высша всех деланий есть и какое бывает наказание дерзающим самочинно проходить оную... Сие я вам написал, не отводя вас от молитвы, но предлагая, как опасно искать дара ее прежде времени и самочинно и выше своей меры; видите, какая бывает прелесть от сего. Ибо, по словам святого Макария: "чем кто о большем даре прилежит, тем большим усилием нападение чинит лукавый, почему и нужно пещись о плодах любви, смиренномудрия и прочих" (Слово 3, гл.2). А как, думаю, вы сознаетесь в неимении еще смирения, то и опасно высоких искать. Молитесь просто в определенное время, количеством со смирением, отчего рождается и качество, понуждая себя к молитве; о чем пишет св. Зосима: "еже бо с нуждею <понуждением> молитися и терпети, раждает и с покоем молитися. И еже с нуждею молитися от произволения есть; а еже с покоем, се от благодати есть". Святой же Петр Дамаскин во 2 книге, в 24 Слове пишет: "даяй молитву молящемуся, сиречь <то есть> молящемуся добре телесною молитвою дает Бог умную молитву"... Можно молиться и не в определенное время, а и всегда; но только, принимая меч сей против врагов, надобно остерегаться, чтоб не обратить оный на себя еще не пришедшу времени. Хотя многие отцы пишут о молитве и действиях ее, но к тем, кои пришли в меру сию и по чину оную проходили. Между тем смотрите, какие делали и предосторожности, зная многое множество подсад вражиих, являемых в виде истины и прельщавших тех, кои дерзостно приступают к сему священному, умному деланию. Представляю вам еще во уверение учение св. Исаака Сирина к одному желающему и ищущему в себе дарований: "молю убо тя, святе, да не взыдет на помысл твой сие, но стяжи, паче неже вся, терпение находящих. И со смирением великим и сокрушением сердца, о делах наших и помыслах наших, попросим у Господа прощения грехов наших и смирения души. Иже не помышляет себе быти грешна, у Господа молитва его несть благоприятна. Аще ли же речеши, яко неции от отец написаши о сих, что есть чистота души, и что есть здравие, и что безстрастие, и что видение; то не да взыщем та прежде времени, с чаянием, написаша. Занеже писано есть, яко не приидет Царствие Божие с наблюдением чаяния (Лк. 17, 20). Обретшиеся бо с сим намерением гордыню и падение стяжаша. Но мы поставим место сердца в делех покаяния и жительствех сущих благоугодных Богови; Господняя же сама о себе приходят, аще место оно сердца чисто и нескверно будет. Она же, ихже ищем с наблюдением, высокая глаголю Божия, отметно есть Церковию Божиею; и, приемшие то, гордыню стяжаша и падение. И несть знамение сие, еже любити кому Бога, но недуг души" (Слово 55).

Видишь, в какую высоту ты доспела, — когда стоишь на молитве или станешь мысленно молиться, то ничего не помнишь земного. Ты думаешь, это истинная молитва? Но напротив, истинная прелесть, приводящая тебя в высокоумие, и паки на мнимые небеса тебя вознесут; а я советую смиренно молиться, видеть свои грехи, и отнюдь не думать, что ты достигла такой непарительной молитвы. Явно, враг уступает и не борет тебя, чтобы обольстить высокоумием; и слезы твои неправильные. "Кто не помышляет себя быти грешна, того молитва несть благоприятна пред Богом", — пишет св. Исаак (Слово 55).

В молитве не стремитесь к высокому, а, сознавая во всем свою немощь, имейте себя всегда поверженным пред Богом и призывайте Его со смирением и простотою, как дитя — отца. Памятуя, что пред Господом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию. Не увлекайтесь слишком умозрительною молитвою Иисусовою, чтобы вместо пользы не получить вреда, когда незаметно впадете в самомнение. Употребляйте же молитву как меч духовный, и всегда, а паче к поражению страстей: когда почувствуете движение гнева или иной страсти, тогда более призывайте имя Иисусово и ощутите помощь Его. В сем-то и состоит деятельная молитва Иисусова, приличная нам. Святые отцы пишут, что кто достигнет истинной молитвы, того хотя и весь мир будет ратовать, он не оскорбляется; а если мы побеждаемся гневом, то еще далеки от молитвы, и надобно опасаться искать высокого, чтобы не впасть в прелесть. Молитва есть обоюдоострый меч: произносимая со смирением, она поражает врагов наших, а совершаемая с тонкою духовною гордостию и мнением о себе — вредит самим нам, и не столько приближает нас к Богу, сколько удаляет от Него; ибо только смиренным дает Он благодать Свою.

...От молитвы Иисусовой, которую ты имела, при разговорах с другими, отстала. Явно, что незаметно тебе как возмечтала о сем, то, к пользе твоей, и показана тебе твоя немощь, да смиришься. Кто употребляет сей меч духовный, надобно, чтобы был смирен, ибо тогда только оным поражаются враги, а без того многие попадают в неисцельную прелесть. Советую тебе не простираться на такую высоту. Но при свободе, при страстных движениях, при немощи призывать Бога сею молитвою со смирением. Пришлю тебе выписочку: предостережение к проходящим сию молитву.

О памяти Иисусовой ты пишешь, что не имеешь оную всегда, и не имеешь чувств, какие имела прежде, о сем я выше тебе написал; а молитва Иисусова, когда будет со смирением проходима, то водрузится, а чуть увлечется ум во мнение, то или от нее отпадает, или обольщается. При молитве подвизайся на заповеди, а не ищи теплоты: сия возвышает, а заповеди смиряют. "Прежде времени бедственно искать высоких".

О Иисусовой молитве я писал вам, чтобы смиренно проходить, не увлекаться во мнение и подвизаться на заповеди Божии; да сохранит вас Господь от прелести вражией и дарует познать истинный путь.

Молитва умная есть высша всех деланий, по слову св. Григория Синаита, и кто "безстудне и дерзостне хотяй к Богу внити и исповедати Его чисте и стяжати Его в себе нудясь, удобь умерщвляемы есть сицевые от самех бесов; аще попустится... (в главах Григория Синаита о безмолвии, глава 7, "О прелести"); и пишут святые отцы: кто проходит молитву и воздержание, на тех сильно и яростно нападают бесы, и если мы не имеем на них оружия — смирения, то удобно низлагают. Нынче много издано книг о сем делании... но надобно проходить оное с наставником, а не самочинно... У нас есть написана статья в предостережение от самочинного делания сего, но времени нет исправить, а хотелось бы и издать... молитвою Иисусовою нужно молиться всем и отгонять помыслы, но не искать ничего, кроме помилования; а Господь, даяй молитву молящемуся, даст и умную молитву, по слову Петра Дамаскина; а то у врага много подсад и подвижников обольщать под видом истины ложными действиями...

Художный образ молитвы требует многих условий, потому редкие и способны проходить оный, как это видно из писаний преподобных Каллиста и Игнатия... во-первых, требует духовного, опытного наставника к оной и послушания ему искреннего, и хранения совести к Богу, к людям и к вещам, и правильной цели к прохождению ее, со смирением и направлением к исполнению всех заповедей Божиих, для очищения сердца от страстей и греха, а не по горделивому усердию и самочинно стремиться к молитве, имея целию искание высоких дарований духовных. С таким направлением не только в прохождении художной молитвы, но и на обыкновенном пути благочестия многие впадают в прелесть. Потому что главная причина прелести, во всяком случае, есть гордость и самочиние.

Спрашиваешь меня о молитве Иисусовой, но как я сам не искусный в сем делании, то и не могу дать тебе решения. Святые отцы учат, но и предостерегают от прелести, а мы принимаемся и ищем высоких; весьма много впали в прелесть от самочиния и самомнения. Призывать Иисуса со смирением и на страсти хорошо, но при оном воспаляться гневом несовместно; то как бы не попасть в прелесть?

Теперь вы пишете: желаете молитвою обрести помилование; это совсем дело другое, я о сем и тогда писал вам, что так надобно призывать имя Господне. В статье оной <св. Григория Паламы> написано о молитве: "сего ради и сие возможно есть исправити коемуждо ищущему при болезненне спасения души своея". Это надобно всегда помнить при болезненне, т. е. с болезнию сердца, сожалением о прогневании Господа и покаянием, приносить Ему краткую сию молитву нашу: Господи, Иисусе... с чувством мытаря и блудного сына.

Читая предисловие старца Василия Поляномерульского, вы возжглись ревностию проходить художественное делание умною Иисусовою молитвою. Полагаете, что я истинный делатель молитвы и художник в сем деле; просите научить вас сему деланию. Не смею и подумать, чтобы был художник сего высокого делания, кольми паче не могу быть наставником его. Но читая, верую, что были и есть таковые делатели; и в них главное было — смирение, с которым меч сей духовный посекал все вражии козни; а без оного (без смирения) велия опасность браться за сие художное оружие. Просто можете призывать имя Божие устами, произнося молитву и отгоняя страстные прилоги, припадая смиренно ко Господу; а за художную, умную приниматься опасно, ибо оной последует прелесть; а прелести наказание Божие.

Пишете вы, что молитва Иисусова вас оставила почти совершенно; а кажется, вы ее оставили, она же нимало не причиною. Старайтесь сколько можно заниматься оною устно и в служении; ибо Господь дарует молитву молящемуся; но смущаться также не должно за нестяжание сего священного дара, взгляните на свое рассеянное устроение и нравственность; мир и суета его помрачает свет ума; а вы с сим связаны крепкими узами. При лишении же сего многожелаемого дара молитвы обратитесь к тем средствам, которыми можем доказать любовь Божию — к исполнению Его святых Евангельских заповедей: любяй Мя заповеди Моя соблюдает, в числе коих найдете и смирение, без коего ни одна добродетель не может быть благоприятна Богу... может быть, смотрительно Господь не попущает вам стяжания оной (молитвы), да не постраждете вреда.

...Более старайтесь проходить деятельную добродетель заповедьми Божиими; а умозрительной еще не касайтесь, ибо оная по очищении страстей деятельною сама покажет путь (к себе).

Ты ищешь чистой и горячей молитвы, что достигается многим временем и смирением.

...Вы не смущайтесь за то, что сон восхищает от вас оную <молитву>; а паче смиряйтесь, ибо и самая молитва должна быть проникнута крайним смирением, ибо мы просим помилования нас, грешных, а в вас, видно, пробегает тайная мысль высокоумия и мнения, что нечто есмы.

Ты, М. М., жалуешься на себя, что всегда как станешь творить молитву Иисусову, то и засыпаешь, и о сем смущаешься; не надобно смущаться, лучше засыпать с молитвою, нежели с какими-нибудь дурными помыслами. Когда же хочешь потрезвеннее ее исправлять, то пораньше проходи. Опасайтесь искать в себе высокого устроения, а смиренными ведитесь, вменяя себя быти отребие...

...Ему <Господу> покоритесь со смирением и посекайте мечом духовным врагов ваших; но только устно призывая имя Иисусово, а не умственно; и со смирением, опасаясь помыслить, что при успокоении уже победил врагов. Они и в сем имеют хитрость: притворяться быть побежденными, чтобы обольстить самомнением, и после больше будут иметь силы к приступу, за гордость попущаемому.

Молчание

Безрассудное и не в разуме молчание хуже многоглаголания, а мерное или малое укрепление никакого вреда не принесет, а еще смирит и подаст силу к творению подвигов и трудов. Но безмерие и в том и в другом приносит весьма великий вред.

Монастырь

...Обиталища сии <монастыри> — не суть изобретение человеческого ума, но Дух Святый, чрез богодухновенных отцев, уставил жительство сие для тех, кои позваны будут от Бога, или из любви к Нему, или ради множества грехов своих.

Меня и удивляет и немало огорчает, какой ты имеешь взгляд на монастырь ложный; и говоришь, что с помощию Божиею убедилась, что монастырь не что иное, как могила, и покрыта ли она благовонными цветами или репейником, в ней равно душно. А я никак не думал, чтобы ты так думала о монастыре, да еще думаешь, что при помощи Божией убедилась. Ты, кажется, довольно читала отеческих книг и даже списывала оные; где нашла в оных такое убеждение? Нет, я полагаю, совсем в противность помощи Божией ты убедилась, по внушению вражию, падающему на твои чувства и ум, необученные в духовной брани и чуждые духовного разума. Господь сказал: иго Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф. 11, 30). Кому же это? Произволяющим и благо, и легко, а непроизволяющим тесен и прискорбен путь. Скажу и я: точно монастырь есть гроб и могила для ветхого человека и страстей, а для души и добродетели — воскресение и покой. Где лучше и удобнее исполнить заповедь Божию: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29), как не в монастыре? Ибо в мире сия добродетель <смирение> недоступна и почти неизвестна. Понимаешь ли, что есть средство к избавлению от страстей и обретению спокойствия? И это зависит от нашего произволения, делания и помощи Божией. На что же нам и учение святых отцов? Для того, чтобы, поучаясь в них, могли познавать свои страсти и немощи и с кем имеем борьбу, какое употребить орудие и как вести брань с врагами нашими; а не просто жить в монастыре, носить одежду черную и томиться, считая монастырь душною могилою. Святые отцы уподобляют монастырь земному раю и благоцветущему вертограду... а монашеский чин — древу высоколиственному, плодовитейшему, которого корень есть от всех телесных отчуждение, ветви же — беспристрастие души и о еже ни едино имети усвоение (привязанность) вещей, ихже удалился; плод же — добродетелей стяжание и боготворящая любовь и непресецаемое от сих веселие. Никифор Астраханский пишет в Словах к монахине — в первом: "для чего иноки бегут от мира и удаляются от общества? для чего скрываются в пустыне и заключаются в монастырях? Ежедневно постятся, ежедневно бодрствуют, ежедневно преклоняют колена своя? Молитва — дело их, послушание — упражнение, смирение — рачение их; любовию украшаются, чтением питаются, слезами напоеваются; удручение есть ежедневный их урок. Но какой конец их? Какая цель их? Высокая цель и славная, чудный конец и превожделенный: они с апостолом Павлом хотят, да не живут более они, но да живет в них Христос (Гал. 2, 20); хотят всегда в соединении со Иисусом Христом быть благополучными, и сия есть цель их". Во втором Слове: "Бог сотворил двух человеков и оставил их в раю, да провождают жизнь бесстрастную и безгрешную. Когда Бог сошел на землю, уставил монашеское житие, да живут паки человеки и здесь на земле жизнию, подобною той, которою жили прародители в раю. Монастырь есть рай, а потому он есть место молитвы и славословия и другого благоугодного исправления. Сущие во Христе братие суть Ангелы, потому что приемлют жизнь, подобную жизни ангельской; а настоятель монастыря занимает место Бога. Следовательно, послушание, которое показывают иночествующие своему настоятелю, относится к Богу". От многого малое написал тебе, но, кажется, достаточно убедить тебя в ложном твоем мнении о монастыре, что будто он есть душная могила.

...Родители твои, с болезнию сердца, пишут ко мне, что ты просила у них дозволения — отпустить тебя в монастырь. Похвально твое чувство... Однако ж скоро не спеши, испытай своего сердца чувства, готово ли оно к призванию сему. Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и по Мне грядет (Мф. 16, 24). Надобно отвергнуть свою волю и разум, и покорить другим, могущим тебя вести спасенным путем; иначе ты не можешь научиться, по слову Господню, от Него, яко Он кроток и смирен сердцем, и сим обрящешь покой душе твоей. Он был послушлив даже до смерти (Флп. 2, 8), и в нас чрез послушание является смирение, а без него все наши добродетели ничтожны. Когда же и решишься, то также избрание обиталища и наставляющего тебя не можешь сама избрать безошибочно, и о сем молись Богу: "скажи мне, Господи, путь, в онь же пойду, яко к Тебе взях душу мою".

Не бойтесь похвал людских, а опасайтесь своих, или бесовских, то есть высокоумия, или самомнения. Конечно, монастырские сухарики и щеточки лучше бы вас протерли, но еще время не уйдет. А для вас оные теперь не видны. Сестры ваши поиспытали, то могут знать.

Вы теперь облеклись в темную одежду, но будет ли из сего польза? — время покажет. Я за вас опасаюсь более теперь за могущее прийти вам высокоумие и тщеславие, чрез внешние и внутренние похвалы и за недостатком искушений и скорбей, чрез кои бы вы познавали свои немощи и приходили во смирение. В монастыре же оных изобильно бывает всякого рода, и уже не до возношения; и вы не думайте, чтобы, пошедши в монастырь, быть спокойною, — нет, это не тот путь, какой приобретается спасающимися, но многими трудами, искушениями, скорбями и смирением; а без первых суетно ожидание покоя. Святые отцы предложили нам путь ко спасению, ходя по нем страдательными ногами, а не со отрадою... Но вам, видно, время еще не приспело вступать на поприще оной брани...

...Ожидаете от меня ответа на письмо ваше о объявлении вам N. идти в монастырь? Много бы погрешил, несправедлив был бы и богоборец явился бы, ежели бы согласился с вашим мнением и чувством - сопротивляться званию ее. Несравненно более я порадовался и благодарил Бога о сем на нее призрении, нежели вы опечалились. А надобно бы и вам, как христианам, радоваться и благодарить Бога, что Он столь к вам милостив: удостоивает принять плод ваш в служение Себе; потому Он и хочет удостоить ее сей высокой чести, что вы ее воспитывали по-христиански. Какое достоинство лучше: быть невестою Христовой и служить Ему все дни жизни своей или быть женою какого-нибудь мирского человека, положим, знатного и богатого, и работать миру и приличиям его, которые нередко понуждают стыдиться исполнять то, что велит закон Божий? Что я нередко слыхал от тебя, сестрица: "нельзя, братец, мы в мире живем". Послушайте составившего лествицу добродетелей, возводящую на небо, великого во отцах Иоанна, что он пишет: "аще земному царю нас зовущу, и желаюшу пред лицем его нам воинствовати, мы нимало не косним, и не отрицаемся от сего подвига, но вся оставльше, поспешно к нему притекаем; то, да внимаем себе, да не како Царя царей, Господа господей и Бога богов, призывающаго нас к ангельскому сему чину, по лености и нерадению своему преслушавше, на страшном оном судище обрящемся безответни". Еще он же поучает: "спеши идти в обитель, или уклониться от мира; не дожидайся того, пока пойдут с тобою миролюбцы, поелику час смерти, яко тать, нечаянно на нас находит. Как скоро почувствуешь в себе ко благочестию пламя, то беги скоро, ибо не знаешь, когда оно погаснет и когда во тьме тебя оставит".

Она не имеет воли вам противиться, но вы дадите за нее Богу ответ, ежели удержите ее, и она будет обольщена миром и его суетою. Вы полагаете замужеством ее составить ей счастье, а себе сим утешение, но кто вас в этом уверил? Знаете ли будущее? Не видите ли много несчастных судьбою партий? А вы полагаете непременно быть ей счастливой; но я дерзаю напротив думать: обещавшиеся уневестить себя Богу и оставившие таковое намерение не получают счастливой судьбы; это я на многих дознал. Каково будет тогда ваше позднее раскаяние о лишении ее истинного блага надеждою мнимого? А ты, сестрица, пишешь, чтоб она не спешила, ибо она тебе подпора и утешение. Странная мысль! Ежели бы присватался за нее жених стоящий, по мнению мира сего, стала ли бы ты откладывать вдаль? Он мог бы и отказаться, видя, что его проводят: уж верно не упустила бы случая отдать ее, для составления мнимого счастья; и тогда должна же бы отпустить ее от себя, да еще, может быть, на далекое расстояние. Что ты на это скажешь? А когда Господь к Себе призывает, ты боишься вверить Ему дочь свою, бережешь для своего утешения; ты любишь себя и ее более, нежели Бога. Вам непонятно это чувство, т. е. звание Божие. Кто ее понуждал к этому: строгость ли ваша? нужда ли в чем? Напротив, вы ее очень любите и всем она довольна. Святой Лествичник пишет, что это звание, или чувство, есть неизвестное народу разумение. Я хотя замечал в ней эти чувства, но никогда не давал ей совета, ожидая, что Сам Бог, умножа оное, выведет и наружу, она же таких лет, что может различить доброе от худого; а неужели обольщает ее черная ряса и ограда монастыря? Стало быть, есть что-то другое, влекущее ее к себе: любовь Божия!. и глас Его, внутренно зовущий: возмите иго Мое на себя, иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть! (Мф. 11, 29, 30). Но она может и потухнуть, и глас, зовущий ее, умолкнуть (что можете видеть из учения Господня о семени, падшем в тернии и подавленном), кто ж этому будет причиною? Для мира довольно есть служителей, пусть живут и благоденствуют. Бог всем благодетельствует и хощет спастися, и от них спасение не отъято; но кого Он призывает и видит сопротивление, о сем не знаю, что сказать...

Монастырь и мир

Слава Богу, что вы поуспокоились в своем пребывании и возымели благое рассуждение, что можно и в мире живши спастися, — но в монастыре больше к оному можно иметь побуждений. Это истинно так, но только надобно иметь и в том, и в другом жительстве попечение о исполнении заповедей Божиих и о смирении при оном. Ибо без смирения все, и благие дела, не бывают благоугодны Господу, чему видим ясный пример на фарисее. Когда же угодно Господу кого позвать к монашеской жизни и устоять там, то там откроются и брани гораздо более, нежели в мире пребывающим. Ибо враги, видя нас вооружающихся на них и текущих восхитить Царствие Небесное, лютее вооружаются на нас и борют нас, возбуждая страсти к действию; а главные из них: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие, и чрез них и прочие страсти являют в нас свои действия. Одним исполнением правил мы не можем избавиться действия страстей, но деланием заповедей в сообществе с людьми. Заповеди же простираются даже и до любления врагов. Немощь наша исцеляется не уединенным отшельством, но деланием и претерпением досады креста (см. книгу св. Исаака Сирина, Слово 2). Когда же мы, бывши страстны, т. е. недугуя гордостию, тщеславием, лукавством и мнением, хощем в уединении приближаться к Богу, то можем обольститься... лучше подвизаться с человеками, от падений своих познавать свою немощь и приходить в смирение; тогда и все наши делания будут благоугодны Господу Богу.

...Проси <в молитве> и о том, чтобы Он <Бог> возвестил твоим родителям о увольнении тебя в обитель, где покажутся тебе твои немощи при борьбе со страстьми.

Хорошо, что ты познала, что спокойствие, на которое ты опиралась в мире, непрочно и ненадежно. А притом и то знай, что ты, живя в монастыре, находишься на поприще брани, как духовный воин, и раны приемлешь, и венцев сподобляешься; а удаляясь с сего поприща, уже не имеешь и брани и мнишь иметь спокойствие, но ложно, ибо оно скоро может превратиться в свирепую бурю. Итак, благодари Бога, призвавшего тебя на сей путь и обучающего во бранех.

Монашество

Немудрено, что и в религиозных журналах нынешнего времени проявляется что-то такое невыгодное о жизни монашества. А о других литературных изданиях нечего и говорить! И все это разливается по всему христианскому миру, который не смотрит на свои слабости, а зорко взирает на монашеские и малые недостатки. Впрочем, мы не должны обвинять судящих нас, но находить в себе вины, смиряться, приносить покаяние, и Господь силен спасти и извести изо рва оного, виденного преподобным Пахомием, скорбьми, напастьми и болезнями. Хотя и горестно смотреть на наши слабости, но многие приходящие в обитель обретают защиту от стрел вражиих, коим могли подвергаться в мирской жизни... На сих днях мне случилось слышать сравнительный пример иноческой и мирской жизни: один странник безногий ползком обошел многие монастыри и на вопрос одного монаха, как он находит монастырскую жизнь в сравнении с мирскою, отвечал: "не все равные обители, но думаю так: луг когда огорожен, то и трава на нем растет хорошо, а вне ограды бывает потоптана и поедена". Простой, но разительный пример!

Монашество есть образ смирения, и до оного достигают множеством браней и искушений, на которые и надобно себя приготовлять; а Господь силен тебя укрепить.

...Образ монашества есть образ смирения...

...О монашестве твоем... скажу: да будет принятие оного тебе не на тщеславие, или гордость, или возношение, а паче на смирение, и кротость, и терпение.

Сердечно сожалею о тебе, что ты так сильно оскорбилась о непредставлении тебя к монашеству в рясофор и что матушка игуменья забыла, что ты живешь в монастыре. Что же тебя оскорбило? — твое самолюбие, честолюбие и гордость. Что же есть монашество? — образ смирения, а не честолюбия. Ты обвинила людей, что обойдена, а Бога не имела в виду, что "не было на это Его воли и, видно, я еще сего недостойна", и когда бы смирилась, — то и понесла бы спокойно; ибо Бог смиренных утешает, а гордым противляется. Прочти у св. Исаака, когда мы виним ближних, а не себя в наших скорбях, то они нам тяжки бывают и продолжаются. Не скорби, — внешняя монахиня будешь; но надобно попещися о внутреннем монашестве — смирении.

Монашества три степени: рясофор, мантия и схима; первый — новоначальных, второй — средних, а третий — совершенных.

Что же значит монашество? Совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет (Ин. 14, 23), — сказал Господь; и деланием заповедей человек очищается от страстей, достигает бесстрастия и восходит к духовному умозрению; и все это должно быть растворено смиренномудрием, потому что смиренномудрие все сети вражии сокрушает; при исполнении заповедей должно пройти и огнь искушений от людей и от врагов <бесов>; а без искушений мы не познаем себя и не можем смириться и получить духовный разум.

Вы, конечно, знаете, что монашество есть совершенство христианства, а долг христианский есть исполнение заповедей Христовых...

По желанию М. иметь понятие об образе жизни схимнической, — посылаю вам выписку из отеческих писаний, из коих увидите, что схимонах есть совершенное монашество, а монашество есть совершенное христианство. И не одно только внешнее делание требуется, но паче внутреннее. Первое по силе всякого должно проходить, а последнее непременно должно, как не требующее телесных сил, но душевных и благого произволения.

...Сколько мог я заметить, неполезно и опасно слишком юных принимать <в монастырь>; ибо они более подвергаются влиянию слабой стороны и, навыкнув худому, не скоро могут прийти к истинному пути, так что ни к монастырю, ни к миру не бывают способны.

Ф—а пусть побудет несколько на испытании, и когда будет твердо ее намерение, то, видно, есть и звание Божие, не надобно отревать.

Стремление твое к оставлению мира и вступлению в обитель иноков, конечно, есть призвание Божие; тем паче, что оное постоянно в тебе возрастает; но все надобно делать с пожданием, рассмотрением и молитвою ко Господу, да поможет Он в благом твоем намерении исполнить оное... Отвержение себя вступающим в наше звание состоит в отвержении своего разума и своей воли и в терпении последующих за сим скорбей; надо к этому приготовиться и сообразоваться с своими силами, душевными и телесными...

...Ты не высокомудрствуй и не думай много о себе, будто бы ты достойна сего звания, — помни, что много званных, но мало избранных (Мф. 20, 16), постарайся удостоиться милости избрания: послушанием, смирением, терпением, кротостию, любовию и молитвою; считай себя последнейшею всех.

...Не думай о себе много, что ты пошла в монастырь, и будто велико нечто сделала; Бог приемлет от нас все то, что со смирением, а от гордых отвращается. Научайся во всем познавать свою немощь и смиряться, будешь мирна и спокойна.

Пишешь о приготовлении своем к монашеству — как поступить? Якоже блудный сын пришел к отцу и рек: Отче! согреших на небо и пред Тобою, и уже несмь достоин нарещися сын Твой (Лк. 15, 21); и как мытарь пришел с сердцем сокрушенным и смиренным, воззвавши: Боже, милостив буди мне, грешному (Лк. 18, 13). Вот какое приуготовление должно быть; ибо образ наш есть образ покаяния и смирения, и к оному нас Сам Господь призывает. И потому — иди без сомнения, со страхом и радостью. Св. Иоанн Лествичник пишет в 1 Степени: "никто да не нарицает себя недостойным обетования иноческого, представляя тысячи и множества грехопадений..." Но только не дерзостно и самонадеянно приступай. Оттого-то и помыслы смущения помрачают.

В монашеском обете только три главные обета: девство, нестяжание и повиновение, а заповеди Божии, как нам, так и мирянам, равно должно исполнять. Образ же наш есть образ покаяния и смирения. Отвержением своей воли и разума мы можем стяжать смирение...

...Вижу, что непокоен уже три года. Скорбишь за неполучение монашества; когда прочтешь данное мною тебе о сем рассуждение, то познаешь в этом твою вину и греховное желание, доводящее до оскорбления. Ты не понимаешь, что образ монашества есть образ смирения, а в твоем устроении есть славолюбие и честолюбие, которые тебя и снедают скорбию; ты мучишься, но не венчаешься. Если б ты имел попечение о снискании смирения, то видел бы, как ты тяжко согрешаешь скорбию за неполучение мантии и не видишь тут Промысла Божия, все на пользу нашу устрояющего. Когда бы ты проходил с разумом послушания, то приобрел бы и смирение, как пишет св. Лествичник: "от послушания рождается смирение", которое нас успокоивает, а ты, исполняя послушание, считаешь себя нечто добро творяща и как бы награды ищешь мантии, но для тебя она будет не образ смирения, а образ гордости.

...Что есть мантия? Образ смирения; а мы ищем ее из честолюбия; оттого и скорбь находит. Какие обеты при пострижении? Терпеть всякую нужду, обиду и смиряться; надобно же к этому быть прежде готовым, а не после стяжавать оные; а где они? Ложный стыд, что мантия не вышла, доводит до безумия... Вижу, что вы печетесь только о том, что не исправите правило: а о том, чтобы правило жизни христианской по заповедям Божиим исправить, ни мало не скорбите.

...Напрасно ты скорбишь об рясофоре и укоряешь других, ставя их виновными, а не относишь сие к Богу; ты сим паки Его прогневляешь. Разбери получше: что в тебе соделывает скорбь? Не желание монашества, а честолюбие, которое Богу не угодно. Желаешь монашества? Оно состоит не в одежде, но в смирении, терпении, любви и прочее. Имей его в сердце твоем, никто от тебя его не отнимет; а будет воля Божия, и оное внешнее получишь...

Одно принятие образа нимало не поможет без дел, приличных оному: самоотвержения, смирения, терпения, любви и прочее. Не одни только правила от нас требуются, а исправления жизни. Читай книги святых отцов: св. Иоанна Лествичника, св. Дорофея, св. Ефрема и проч.; везде найдешь, что без терпения, без любви и смирения не можно спастися; а ты, когда будешь смиряться и терпеть все находящее, то и спасешься...

...Обеты кажутся некоторым страшны, и они отрекаются от принятия монашеского образа, боясь, что преступят оные, забывая, впрочем, что уже сделан ими обет при первом вступлении намерением пожить по заповедям Божиим, которые не одним нам, в монастыре пребьшающим, заповеданы, но и всем православным христианам; к непременному их исполнению обязаны мы все обетами, данными при крещении: "сочетаваюся Христу и всем заповедям Его". Обеты сии несравненно важнее даваемых при пострижении в монашество, и никто не может ничем извиниться в преступлении оных. Мы же к оным прилагаем токмо два обета: девство и нестяжание, о чем пишет... авва Дорофей: "заповеди Христовы всем христианом дашася, и подлежит всяк христианин хранити их: дани суть, якоже бы кто рекл, Царю должны. Сице убо и отцы, не токмо заповеди сохраниша, но и дары принесоша Богу. Дары же суть девство и нестяжание, сия не суть заповеди, но дарове суть". Если мы обязаны хранить все заповеди Божии, то имеем ли право, живши в монастыре, хотя и не давши еще обетов монашеских, преступать оные заповеди? и не имея мантии, почитать себя свободными, не сохраняя себя в девстве и нестяжании? Кажется, это не что иное есть, как ложное мнение, составление своего разума и обольщение себя, служащее как бы некоторым оправданием, но ложным. Не паче ли должно с благоговейною и духовною радостию приступать к сему священному образу, отводящему нас от соблазнов мира и служащему ко укреплению в добродетели.

Вас устрашает монашеская жизнь: что за несоблюдение подвигов большее примете наказание. Подвиги должны быть соразмерны силе каждого: Бог выше меры не требует, но ищет исполнения заповедей Его, врачующих наши страсти; а всего более взыскивает от нас смирения, которое, и кроме дел, прощает многие согрешения; а, напротив, дела без смирения нимало не приносят пользы, пишет святой Исаак Сирин (Слово 46). Святой же Марк Подвижник пишет в 109 главе: "от дел, и словес, и мысли праведник Един; от веры же и благодати и покаяния мнози праведницы". Итак, этого (бессилия) опасаться не должно, а уповать на Бога и на помощь Его.

Что касается до пути монашеского, то в этом никто не должен сомневаться, что оный есть истинный, по установлению и преданию святых отцов и учителей наших, искусом своим прошедших путь сей жизни и оставивших нам неоцененное сокровище своих учений и примеров. И мы должны воздавать милосердому Господу немолчное благодарение за милость сию и позвание нас к сему поприщу.

Но есть в сем устроении многие и различные степени, как и в древние времена; видим, были великие подвижники, достигшие совершенства; видим и в меньшей мере к оному приближавшихся; а некоторых, за мучительствуюшие предприятия страстьми, и не достигших бесстрастия, но не лишившихся надежды спасения; были также и слабые и немощные; но покаяние всем не возбранено, и нам недоведомо, какой суд Господь над кем определил. Но все оные и достигшие совершенства имели великое и глубокое смиренномудрие, без которого все наши дела и подвиги не благоприятны Богу... Вникая в отеческие учения рассмотрительно и смиренно, может познать, что и ныне могут быть, и верно, находятся такие, кои, следуя наставлению святых наших отцов и учителей, идут путем правым, смиренным. Как Господь открыл Пахомию Великому, что будут и в последние времена спасающиеся в монашестве; и святой Нифонт Цареградский на вопрос брата: "еда ли, якоже ныне умножишася святии во всем мире, тако и по кончине века сего?" — отвечал: "чадо, даже до скончания века не оскудеет пророк Господу Богу; такожде ниже сатане служитель. Обаче в последних днех, елицы воистину поработают Богови, скрыют себя благополучно от человек, и не будет в них знамения и чудеса совершати, яко же в нынешних днех, но делательным путем и растворенным пойдут со смирением, и больше знаменоносных отец обрящутся в Царствии Божии"... "Инок, аще смирит себя, на всяком месте покой обрящет".

Что ж нам делать? приступают неотступно, просят извлечь из тьмы к свету; решаются на все, но после изнемогают на пути; вот от сих и З. З—на, желала истинного пути, просила нас о сем, а теперь и совращается с него. Нас бы должны научить таковые и подобные случаи, но все, как будто из сострадания к ближним, желая доставить им лучшее, не имеем мужества с грубостию отвергнуть их прошения. Что делать? Потерпите и вы, прочитавши во втором Послании святого апостола Павла к Тимофею главу 2, ст. 24-26.

...Иногда случается, что некоторые, зачиная духом, плотию оканчивают и принимают мантию, даже и добиваются оной из тщеславия и честолюбия, а мантия есть образ смирения, и если без сего последнего ее носим, то она бывает уже не полезным бременем, и не благим игом, но сопротивным.

Если посудить здраво, доставит ли нам пользу внешнее ношение мантии? Она есть образ смирения; а если люди ищут или желают ее, то конечно уже не для смирения; о прочем умолчу...

...Много найдется таких, скорбящих, не за мантию, но и за рясофор; это происходит от честолюбия — а им кажется, что от искания спасения; спасение состоит во смирении, а оного нет, — то и скорбят за внешнее одеяние, доставляющее честь.

Слава Богу, что удостоил вас исполнить давно предположенное желание ваше — вступить в святую обитель дев, уневестивших себя Господу и работающих Ему... Но вас может встретить тоска, скука, жалость по родным; то знайте, что попущается от Бога к искушению вашего благого произволения: точно ли оно твердо; искушает враг различными помыслами и наводит уныние и скуку; а вы будьте тверды и во время смутное прибегайте ко Господу и к Пречистой Матери Божией, просите Их помощи и заступления; открывайте скорбь вашу матери игумении, и Господь поможет вам; после скорбей пошлет и утешения.

Обыкновенно мы, приходя в монастырь, думаем или вдруг взлететь на небо, или найти покой нерушимый; но не обретая сего от мучительства собственных наших страстей, впадаем в уныние, ища разрешения не там, где должно...

Радуйся, сестра, что Господь удостоил тебя восприятия святого образа, в коем пожити богоугодно, якоже и вси отцы и матери святии пожиша, Господь тебе да поможет. Боязнь к восприятию благого сего ига происходила в тебе от сопротивного; слава Богу, что не покорилась оному помыслу, устрашающему тебя. Вступление твое в обитель начальное не было ли уже обетом Христу, чтобы работать Ему всем сердцем и тщатися исполняти заповеди Его, кои и всякий христианин обязан исполнять? но, принявши оружия Его духовные, удобнее можеши тещи путь сей, всегда зазирая себя и укоряя. Аще бы когда и благо что сотворила, то вменяй сие Божией помощи и благодати, а себя прах и пепел считая; в поползновениях такожде не малодушествуй, но прибегай к Богу и ближнему с покаянием, укоряя себя; и мир Божий да будет с тобою. Случающиеся каковые скорби принимай, яко посланные от Бога к твоей пользе; не человеки сами собою их тебе нанесли, а Бог посылает ко искусу твоей веры и любви к Нему, и, может быть, хотя возбранить какие-либо поползновения. Принимай же, сколько можно, равнодушнее и не крепко оскорбляйся оными; чем можешь иметь и душевное спокойствие, при всей твоей телесной болезни, о которой также веруй, что угодно Богу чрез оную спасти тебя; подвизай сердце твое к благодарению. Не малодушествуй, ежели не в силах исполнить правило; укорение себя и смирение и здесь да заменит оное. О сем тебя прошу: молитовку Иисусову по четкам или так проходи, хотя и сидя или и лежа, по немощи, но со смирением, низлагая всякий помысл, возносящий тебя, яко бы что благо сие твориши; также не приемли ничего, аще умно или чувственно что будет, но во всем и во всех делах твоих, даже и в помышлениях, имей совершенное откровение к матери твоей и глаголемое ею тебе старайся исполнять. Господь да поможет тебе имети себя в помысле своем меньшу всех, и всех почитати, яко Ангелов Божиих, и любити всех.

Ты спрашиваешь меня о правиле для новоначальных. Варсонуфий Великий на вопрос о сем ответствовал: новоначальным прилично пребывать в глубоком смирении, ни в каком случае не почитать себя за нечто, не говорить: что это? или: для чего это? Но, пребывая в послушании и великой покорности, не сравнивать себя ни с кем, не говорить: такого-то почитают, почему же не почитают меня? Он успокоен во всем, отчего же я не имею успокоения? быть презираему во всем и не негодовать. Вот дело истинного новоначального и желающего спастись!

Вы же сами уже прочитывали св. Иоанна Лествичника книгу, из которой хоть немножко теорию познали, от которой научитесь и практике. На первый раз только то скажу, что нахожу нужным: надобно иметь отсечение своей воли и не доверять своему разуму, но следовать тому, что будет вам предлагаемо от искусившихся в сей жизни; это самый удобный и легчайший путь к познанию себя и юли Божией. Ибо как излишество, так и недостаток в подвигах вредны, чего вы сами собою познать не можете. Много будете сеять, но малая будет жатва, а иногда, вместо мнимых плодов, окажутся терния, для чего вы должны просить мать игумению поручить вас опытной монахине, и если, по назначению или по вашему избранию, к которой расположится ваше сердце, и оной во всем повиноваться, отнюдь ничего не предпринимая без ее совета, хотя бы что и противно вашему мнению казалось. Всему этому отцы наши и наставники жительства монашеского научают, как-то: св. Иоанн Лествичник, св. Дорофей, св. Симеон Новый Богослов, св. Каллист и Игнатий, константинопольские патриархи, Феодор Едесский, св. Кассиан и прочие многие. Вступя в сие поприще, вы должны прочитать сии учения и следовать сему; ибо они сами на деле исполнили и нам преподали.

Обители суть пристанища спасения; но случается, что и в оных бывают подвержены волнениям и погружаются в волнах: "ежели не всяк крестивыйся спасется, — говорит св. Иоанн Лествичник, — то умолчу о прочем", то есть о монашеском призвании; имеющие произволение благое чрез послушание приобретают смирение, которое сохраняет инока от всех сетей и козней вражиих; а без оного можно подвергнуться различным искушениям и неудобоносимым; а паче когда об откровении помыслов и понятия не имеют, что оно очень нужно в нашем звании; многие отцы пишут, что откровение очень нужно и приносит великую пользу... а сие благое делание в нынешнее время совсем почти оставлено; оттого и прозябают дивии плоды и скорби умножаются.

Взирая же на нынешние времена и оскудение делателей и наставников сей жизни, нельзя не поскорбеть, и что вступающие на путь сей, хотя и с ревностию, но идя самочинно, в две крайности впадают: или, высоко возвысившись, обольщаются мнением, или ниспадают слабостью жизни. Но все нельзя отчаяться или порицать путь сей, видя ослабление и немощи умножившиеся, и отступление от высоких подвижнических дел, и лишающихся духовных дарований.

Во всех твоих письмах не видно самоукорения и смирения, приличествующего для нашего монашеского звания, которое может нас и устроить в благоделании и успокоить; но в твоем устроении все тебе кажутся виновными твоих скорбей и озлоблений; одна ты права во всем и от всех истязанная и оскорбленная. Поэтому вижу, ты, ежели читаешь отеческие писания, то, видно, или не понимаешь, или не хочешь оным последовать, или вовсе не читаешь отеческих книг; а потому и ничего не понимаешь и, мняся быти мудра, объюродела.

Сколько ты ошибочно имела понятие о монашестве; ты только и полагала: затвор, правило, видение, а о борении со страстьми и о познании своих немощей и смирении от сего познания — уклонилась. Теперь же должно прийти в разум истины: не дерзай никого укорять, хотя бы что и видела неподобное: укоряющих и досаждающих тебе — считай своими благодетелями, посланными тебе от Бога ко уврачеванию страстей твоих; и при всем том считай себя последнейшею и меньше всех, яко побеждаемую и мучимую страстьми; тогда совсем иначе просветится мысль твоя и получишь от Бога силу против страстей братися и не побеждатися от них...

Надобно памятовать, какой взяли на себя образ и какой дали обет; живши во обители, должно улучшить и умягчить нрав, приобретая смирение деланием заповедей Божиих. Но ежели хотя и долго проживем, и от мнимого делания стяжем плоды, сопротивные духовным, то какая польза от сего?

По словам старцев, "келлия инока есть пещь вавилонская, в коей он искушается, как злато в горниле, огнем различных помыслов, смущений и недоумений"; в тягости нашествия оных прибегает к Могущему спасти его: благословен еси Господи... яко истиною и судом навел еси сия вся на ны грех ради наших (Дан. 3, 26, 28), ив сознании своей худости, с духом сокрушения и смирения покоряется воле Создавшего его. А Господь посылает росу благодати Своей, прохлаждающую и утешающую скорбящего инока, духовного воина, и отревает от него зноеватость вражиих нападений.

Жизнь монастырская есть тесный и прискорбный путь, вводящий в живот вечный. Почему ж тесен и прискорбен путь? Не потому, чтобы он был таков в сущности, — что легче любви, кротости и смирения? — но потому, что мы одержимы страстьми и не хощем им противиться: они-то и делают нам путь скорбным.

Желание ваше вступить в монастырь, ежели есть истинное, то Господь и устроит тако; но когда вы идете в монастырь, думая там успокоить себя от скорбей, то оное не есть истинное. Посвящая себя монастырской жизни, надобно себя отвергнуть и ожидать еще больших скорбей; это-то и значит взять крест свой и вслед Христа идти.

...Вы теперь убегаете из мира чрез случившиеся вам скорби, коих вы не можете переносить, то я предупреждаю вас, что и в монастыре оные встретятся, ибо это путь такой: Христос Спаситель Сам шествовал крестным путем и нам оставил образ, да последуем стопам Его. Вы должны здесь еще приучить себя к терпению и перенесению случающихся скорбей; а когда, убегая оных, удалитесь, то и там окажетесь нетерпеливы...

"Монах есть столп терпения, бездна смирения" Вы приутотовились к принятию монашеского образа, а в чем состоит его сущность и какие вы давали обеты при пострижении? не то ли, чтобы все терпеть. Параман и крест что иное означают, как не памятование о данном нами обете к терпению? Так благодарите же Бога, что Он вас обучал терпению, и ныне всякий случай должен быть уроком к научению терпению, и не только от внешних наносимых, но и от внутренних злоб духов, или к действию страстей, или к отчаянию понуждающих.

Пишешь, что, по случаю представления тебя в монашество, встретили тебя скорби: поношение и ругательство. Я полагаю, так как монашеский образ есть образ смирения и терпения: "монах есть столп терпения, бездна смирения", то предварительно тебе попущен такой искус, — какова ты обрящешься? Есть ли в тебе дух христианства — любви, по заповеди Божией: "любите враги ваша"? Не унывай от сих приражений, но смиренно подклони выю против сих волн, и корабль души твоей не погрязнет во глубине моря; гордость твоя смирится, и враждующие умолкнут. Не вини никого, но смотри в них орудие Божие, искушающее тебя и смиряющее.

Я нимало не удивляюсь, по духу дщи моя, твоей скуке: как всяк из нас, так и тебе должно пройти огнь искушений к утверждению в нас веры, надежды и любви к Богу... надобно знать, что между званием и наградой есть большой промежуток и поприще, на котором призванные имеют подвиг и брань против невидимых врагов, ищущих запять нас на сем пути различными скорбями и напастьми и мысленными приражениями, но опасаться не надобно, мы имеем Подвигоположника, сильнейшего их, Господа нашего Иисуса Христа, токмо да не унываем, а призываем всегда Его всесильную помощь и употребляем надежное оружие на врагов — смирение. Ты, когда поступила в обитель, ощущала неизъяснимую радость, но ведь это было без твоих заслуг, подвигов и трудов, а единственно благодать Божия утешала тебя как младенца млеком духовным. Но ежели бы это продолжалось, то ты получила бы большой вред душе твоей; обольстясь оною радостию, ты бы впала в гордость духовную, и пребыла неисцельна в сей прелести, и никак не могла бы смириться. А премилосердый Господь попустил тебе испытать теперь несколько зноя скорбного — скуки, верна ли ты пребудешь в любви Его? Не тогда мы обретаемся в любви Божией, когда приемлем только утешения Его, а когда попустит скорбь, унываем, дряхлуем и малодушествуем; нет, тогда паче любовь к Богу показуем, когда добльственно терпим находящие нам скорби и смиряемся в оных, считая себя достойными того; от сего человек приходит в преуспеяние велико и по мере смирения получает от Бога и утешение; однако искать оного не должно, а оно само приидет; паче же когда считаем себя того недостойными.

Монастырская жизнь есть борьба непрерывная со всезлобным врагом — диаволом. Мы падаем и восстаем, побеждаеми и побеждаем, по мере нашего устроения — гордого или смиренного; а Господь Подвигоположник, видя нас изнемогающих, поддерживает, укрепляет и восставляет; на раны падших возливает вино и елей, врачует их скорбьми и болезньми и приводит ко благому концу (VI, 172, 281—282)

Жизнь наша есть духовная военная служба - брань: с кем же? — с невидимыми духами злобы. Кто воздвизает оные смуты? — враги живота нашего — бесы, стараясь восхитить от нас венцы подвигов за терпение, которые бы мы могли получить, принимая досады, оскорбления, уничижения, укоризны, презрения и проч.; и чрез сие смягчилось бы наше жестокое сердце и истребились страсти: самолюбия, славолюбия, сластолюбия и сребролюбия, от которых и все страсти принимают силу и действуют.

Пишешь о скорбном и трудном пути жития монашеского: а Господь назвал его игом благим и бременем легким. Ежели же и чувствуешь труд и тягость, то это происходит собственно от наших страстей; так благодари Бога, что Он сподобил и тебя взять благое Его иго и легкое бремя (Мф. 11, 30). Посмотри же на мирских, каково их иго? не благо; и бремя не легко.

Вас стращало то, что надобно умереть своей воле и чувствам; однако ж видите, что мертвость сия оживляет, и порабощение доставляет свободу.

...Ты жалуешься, что тебя не отпускают в О. П.; и в этом видно, что ты хочешь исполнить свою волю, а что пагубнее этого? Какая тебе будет из сего польза? Если б ты, ездивши сюда, да исправляла свою нравственность, то хорошо бы было; а ты и ездишь сюда, и нимало не исправляешься, все жалуются на твой невыносимый характер, то и пользы нет от твоей сюда езды. Ты же хочешь все только исполнять свою волю, а не смотришь на то, что нет воли Божией на это, когда начальнице Бог не возвещает тебя отпустить. Надобно постараться исправить свой характер, быть покорной, а не пылить за всякую малость; понуждать себя к терпению всякого рода скорбей. В том-то и состоит жизнь монастырская, а ты хочешь идти противным путем — не тронь меня. Куда ты попадешь? Пишешь, что отказалась от рясофора — куда как хорошо сделала! Когда тебе начальница предложила, стало быть, она удостоила тебя сего образа, а ты по упрямству своему отказалась; ну и ходи так... ты составила свою волю и ходишь без советования; а кто оным пленяется? (Притч. 11, 14). Итак, постарайся смириться и исправиться, и будешь покойна...

...Братиям <над> проходить жительство с самоотвержением своей воли и разума, смирением, терпением укоризн, досад и поношений, и какое бы ни было наше великое жительство, аще не имеем болезненного сердца <покаяшюго чувства>, ничтоже есть оное пред Богом.

Ты очень быстро хочешь лететь на небо: "когда примешь образ пострижения, то уже нельзя будет ни лишнее посмеяться, ни даже слова сказать, сугубый грех". Так! Но избежишь ли тогда о себе высокого мнения и других за сии грехи суждения? А они-то гораздо важнее всех оных внешних поползновений; теми смиряемся, а сими надмеваемся, и куда низводимся? Может быть, того ради и попускаются падения, да смиримся. Теперь же кто тебе дал право празднословить или смеяться? Когда Господь говорит: горе вам смеющимся ныне (Лк. 6, 25); и о едином праздном слове дадят человецы Богу ответ в день судный (Мф. 12, 36), — не к монахам, а ко всем сказано. Теперь будто ты и свободна от ответа, а тогда только будешь связана: совсем нет; помни, оный образ — есть образ смирения; где сие будет, там и при всех немощах покой обрящешь; а при исполнении всех благих дел и подвигов монашества, которого даже святым считали, велено было душу исторгнуть трезубцем; за что же? за возношение. На сие вооружись, сему противляйся; исторгни корень, ветви сами отпадут; а немощь-то наша невольно нас смиряет. У Григория Синаита глава 17.

...Мати О. <просит>...благословения облекаться в вечный траур, то это слово не согласно с истинным разумом. Одежда наша хотя по виду и черна, но она есть одежда веселия и радования и риза спасения. Поистине надобно радоваться, что сподобляет Господь избегнуть мира, как Израиль из Египта, и работать Господу, а не миру. Итак, в сию-то одежду веселия да благословит ее Господь облещися с радостью, а не с печалью; и не сетовать о оставлении мира, а радоваться о вступлении в новую жизнь, которая есть неизвестное народу разумение.

...О чем тут скорбеть? О внешней одежде: а разве она делает инока? А ведь ты хочешь спастися: делай инока внутреннего, а не внешнего. А когда о сем будем скорбеть, то далече удаляемся от спасения. Гордость чужда иноческого образа, ему сродно смирение.

...Благополучно доехала к своим родным и нашла в кругу их успокоение. Конечно, это отдых, но не может быть прочное спокойствие; оное приобретается, когда, бывши на брани с невидимыми врагами, помощью Божиею победим их, исторгнем наши страсти и смиримся; тогда будет истинный и прочный покой. А как ты вступишь в эту борьбу вне ополчения? Единоборство опасно. А посреде воинствующих на сей брани можем научиться, падая и востая, побеждаясь и побеждая, пока смиримся...

...Намерение ваше похвальное, и знаю слово Господне, что: грядущаго ко Мне не изжену вон (Ин. 6, 37). Он, призывая к себе на служение рабов Своих, говорит к ним: возьмите иго Мое на себя и научитеся от Меня, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим: иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф. 11, 29—30). Но пока мы еще боримы многими страстьми и не стяжем смирения, то неминуемо надобно потерпеть многие скорби. Может быть, вы думаете, что найдете тотчас в монастыре спокойствие, но это невозможно, надобно потерпеть различные скорби, и потом обрящете покой. На земле сердца нашего много есть терния и волчцев; надобно очистить от оных землю сердца, т. е. от страстей, — и тогда можем видеть плоды добродетели, со смирением.

Она стремилась в монастырь, думая найти покой, а того не знала, что оный зависит от победы над страстями и от смирения, терпения и любви. Предоставьте ее воле и отнюдь не уговаривайте остаться; а покажите ей, что наш путь есть тесный и прискорбный, который вводит в жизнь вечную; и когда согласится идти оным и терпеть все с самоукорением и смирением, то пусть остается...

Монашество и мир

Превратное понятие и суждение о девичьих монастырях, которое ты и сама имела, есть мирское мудрование. Они не понимают, что к сей жизни есть призвание Божие, без которого сам собою человек не может оставить мир с привлекательными и обольстительными его удовольствиями, которые хоть часто бывают растворяемы скорбями и болезнями. Вступив в обитель, мы имеем одно стремление — спасение души, но нам нужны различного рода испытания, искушения и скорби, дабы чрез оные могли познать кроющиеся в нас недуги душевные, немощи и различные страсти и чрез скорби и искушения получить исцеление душевное, а не так, как ты рисуешь в своем воображении: "тихая обитель — молитва, спокойное исполнение приказания", это машинальная жизнь. А какие предлежат брани и искушения вступившим на поприще сего духовного подвига, о сем ты и понятия не имеешь. Если прочитаешь внимательно первые четыре Слова, или Степени, св. Иоанна Лествичника, то поймешь теоретически, а от опыта еще далеко. Подробно испытывать весь образ иноческой жизни тебе не нужно: но скажу, что самое то, что считают сплетнями, служит пользою для делателей духовных. Их касаются эти сплетни; конечно, они оскорбятся, но тем познают свою немощь и попекутся об исцелении своем: терпением, самоукорением и смирением. А если бы не было им сих укоризн, то они лишились бы пользы... А если бы проходить одну машинальную жизнь без всякого искушения, то можно впасть в гордость и в прелесть. Но до тебя эта жизнь <монашеская> не принадлежит; проходи тот путь, на котором Господь тебя поставил...

Что же касается до мнения светских людей, водимых страстями (что называется мир), о нашем звании, и вменяющих себе в бесчестие, когда ближние их вступают в монастырь, то мы на сие имеем учение пресладчайших уст Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа: аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде. Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин. 15, 18—19). И опять, кто стыдится мира ради звания Божия и дел, предприемлемьгх любви Его ради, тот также услышит от Господа: иже аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего, со Ангелы святыми (Мк. 8, 38). Еще же апостольское учение удостоверяет нас, что: мудрование плотское вражда на Бога: закону бо Божию не потряется, ниже бо может (Рим. 8, 7). Истинные христиане должны радоваться и вменять себе в честь, когда ближние их удостоиваются сего звания Божия; кто может без звания Божия оставить мир и удовольствия его (хотя временные, суетные и ложные) и вступить в обитель, по наружности скудную в одежде и в удовольствиях, но внутренне и богатых и веселых, чего мир не может прияти, по слову Господню.

Мирские люди смотрят на монахов как на зверей, обрекают их на хлеб и воду, а не помышляют о немощах наших. Были во времена оные великие подвижники, но не все, а ныне умножились немощи наши. Молись Богу о них.

Жалкие твои родители не понимают, где может быть тебе польза; они видят только стены и одежду монашескую, а во внутренность жизни проникать не могут, и растолковать им сего неудобно, это познание только опыт дарует.

...Как издевается мир над духовными; и горе нам, что должны бы быть свет мира, а теперь мир хочет просветить нас своим мрачным и темным — не светом, а тьмою.

Почитывай духовные книги, и согреется сердце твое к любви монастырской жизни. Прочти в 4-й части Добротолюбия слово Иоанна Карпафийского, как он утешает монахов в скорбях и предпочитает жизнь нашу — мирской жизни.

Смотри, какое есть училище благочестия: обитель дает видеть свои грехи и познавать, хотя отчасти, немощи. Ты, бывши в мире, мечтала о себе, что имеешь любовь Божию, которая есть глава всех добродетелей и совершенство; а теперь познала, что еще ничто, но и больше сего должна познать, когда будешь как должно смиряться, не языком и пером, а сердечно... Ты говоришь: я всех люблю, и этим себя обольщаешь. Любишь до тех пор, пока тебя не копнут, какая же это любовь? Господь премилосердый да вразумит тебя и укрепит в пути истинном, а не заблудном...

...Мирские люди, и благочестием сияющие, не знают сих <монашеских> браней и не бывают так ввергаемы в пещь искушений, как в нашем звании, по мере каждого устроения.

Суета же монастырская от мирской много различна: там по необходимости, а в мире для прихоти и роскоши.

...Случилось искушение — отвращение от монастыря; мне кажется, оттого, что она долго пробыла в мире, увлекалась прелестями и мнимыми удовольствиями мира, а открыть было некому, и укрепить также. Теперь же, при помощи Божией, может опять прийти в прежнее устроение...

Благодарение Господу, подающему вам утешение и услаждающему вам монастырскую жизнь. Конечно, жизнь наша, по слову Иоанна Лествичника, неизвестное народу разумение; но только когда мы правильно и смиренно жизнь нашу проводим, не увлекаясь о себе мнением, что мы лучше других или мирских, всяк идет своим путем. А когда, услаждаясь, увлечемся в высокоумие, то и отымается оная сладость и является крест; да без него-то нельзя и обойтись, ибо им достигается Царство Небесное.

Тебя устрашило слово: "истязан будешь в день судный" (чин пострижения монахов), а за обеты, данные в крещении, неужели не будем истязаны в день судный? Ежели б не было покаяния и надежды на милосердие Божие, то конечно надо бы упасть духом; а как мы находимся в борьбе страстей, падаем и восстаем и приходим во смирение, то и надеемся на милость Божию, а не на наши дела.

...Извещаешь меня о неутешной скорби своей по миру и о готовности возвратиться в мир ради наследства. Сердечно соболезную об этом... Ты определена в монашество, и с тем вместе все права мирские для тебя уже не существуют... Теперь, положим, ты выйдешь из монастыря, конечно не без срама, и, может быть, по прежним правам получишь часть наследства. Что же будешь делать? ужели решишься выйти в замужество и забудешь свое обещание посвятить себя Богу в звании иноческом? Как хочешь, но только я скажу тебе, что были подобные примеры, и оставили тем самые жалкие явления казни Божией, как нарушители своих обетов. Ни в чем в мире не находят они счастья: внутри упреки совести, лишение внутреннего довольства, а извне скорби и повсечасные неудачи в делах везде таковых преследуют, а чаяние будущего воздаяния приводит их до отчаяния.

Еще я за нужное считаю тебе напомянуть: поставь за правило сестрам не говорить с укоризною и пересудами ни о ком, а паче об игуменье; это я заметил и вижу, что от сего происходит возмущение: передавая друг другу пустые разговоры, доходят и до тех лиц, еще с прибавкою, и заражают немирством; а хотя бы и не дошло до них, но уже внутренний залог нерасположения отзывается в их сердцах; а лучше идти путем правым, стараться нудить себя — любить оскорбляющих и видеть всех лучшими себя. Св. Исаак в 21 Слове полагает в том и чистоту сердца, когда видим всех святыми.

Как можно скоро забыть почтеннейшую вашу матушку игумению? И скоро ли рана эта исцелится? А тут волнение умов: всякий по своему понятию о новой начальнице, не дают успокоиться. Да, жаль, что такая противоположность в вашем теперешнем начальстве; будут разные партии одна против другой, и пока не утихнет смущение и не умиротворится между ими, то жалко положение обители вашей; а паче когда еще на бумагах завяжутся, чего у вас никогда не бывало. Да сохранит вас Царица Небесная от сей чумной заразы и да устроятся мир, согласие и любовь в вашей обители! Ты весьма хорошо делала, что уклонила от себя завязчивую материю, предлагаемую тебе, может быть, и с намерением или уловить словцо, или привлечь к своей партии. Как сама, так и других тебе единомысленных наставляй повиноваться игумении; а где нужно, держать нейтралитет и остерегаться входить в суждения той или другой стороны. Мы часто имеем неправильный взгляд на вещи и, понимая оные худо, других тем же заражаем; а всего лучше о порядке и правлении, до них не касающихся, пусть молчат и внимают себе и своему спасению.

Что такие за партии? Откровение тайных сердца, к кому имеет кто извещение <расположение>, не относится к разделению, но паче к соединению о Христе. Кто же так считает, то есть разделяет, то тот безумием руководится, происходящим от ложного своего мнения, коему часто веруя в противную сторону не видит намерений — с какими кто что-нибудь делает. Это-то и есть разрушение любви и всего порядка вещей, к благоустройству обществ относящихся: одна подумает, скажет другой, та подтвердит ее мнение и, вместо умиротворения и сознания, воздвигает на себя бурю помышлений, смущающих и лишающих покоя; тут завяжется и куча сплетней; но и оные бы послужили в пользу, когда бы внимали своему спасению и имели самоукорение, то чрез них очистилась бы всякая нечистота сердечная и обрела бы покой, которого вы видите лишение.

О таинстве монашеского образа прочтите у св. аввы Дорофея в 1 Слове об отвержении мира; много есть и у других отцев, у св. Симеона Фессалоникского и у Иосифа Волоколамского и у других. Прочтите еще в житии Симеона, Христа ради юродивого, 27 июля, об откровении о сем таинстве. Понять же силу сего таинства вы еще не можете. Желать его, яко спасительного средства, порока нет; но искать и домогаться постыдно, и доказательно, что к оному еще не готовы. Проходите прежде искус, а тогда и будет видно.

Н

 
Навык

Очень жаль, N. N.. что все чувствуете нездоровье; советую и прошу вас, не допущайте себя до раздражительности; стоят ли вещи или что другое того, чтобы расстроивать себя и терять здоровье? Ежели что случится и не так или против вашей воли, надобно оставить так, предоставя случай воле Божией, и себя тем успокоивать. Мало-помалу придете и в навык; ведь и худое и доброе навык укрепляет.

Надежда

Я не думаю, что вы полагаете свое спасение в исполнении правил, но предостерегаю вас от сего. И не только не надеяться на правила и на дела, но даже и на духовные дарования, — много и сим были обольщаемы; но на милосердие Божие возлагаться надобно о своем спасении. Надобно и делать, но с великим смиренномудрием.

Полагать же надежду не на свои дела, добродетели и подвиги, но на неизреченную милость Божию и заслуги Спаса нашего Иисуса Христа, без которых никакие наши дела не могли бы нас спасти. А ежели враг наносит смутительные помыслы о грехах и влагает безнадежие, то прибегайте также к заслугам Сына Божия, ибо Он пришел грешников спасти, за них пролил пречистую кровь Свою и взял на Себя всего мира грехи, претерпел крестную смерть. Сие да будет нам надеждою и утешением к получению вечных благ. Все, кои отходят отсюда в вере и надежде будущей жизни и с принятием таинств церковных, веруем, что милость Божия сотворится с ними. Аще что и погрешили в житии сем, то Церковь, мать наша, приносит за них молитвы, при безкровной жертве, церковном богослужении и псалмопении, а также и творимая убогим милостыня о душах их приносит им великую пользу.

Наука

Вы просите нас, дабы молиться о сыне, чтобы Господь помог ему выдержать экзамен в науках... Паче всего нужно для нас, дабы имели правую веру и истинный разум и старались о исполнении заповедей Божиих. При таком устроении не помешают науки, но еще более способствуют к благочестию, а в противном случае что может быть? умолчу.

Издание журналов Маяка и Москвитянина идет в духе религиозном, и потому помещают в них статьи назидательные. Последнего издатель мне знаком, г-н К—ий; но, к сожалению, он, по болезни своей, оставляет оный на попечение других; а он имел надежду провести религиозное и нравственное направление и соединить их, как и необходимо, с наукою, — тогда как в ученом мире наука непременно разъединяется с религиею. Это, пройдя опытом, он хотел доказать убеждением и конечно успел бы в столь полезном для человечества предприятии, но сил физических недостало.

Начальство

Касательно должностей или послушаний честолюбивых, должно уклоняться и самому не наскакивать, а когда будет звание Божие, то не без погрешения будет и противление. Св. Григорий Богослов не велит наскакивать на начальство, но и не отрицаться, а иначе может превратиться весь иерархический порядок. Ежели, например, через сопротивление твое займет место такой, который не может соответствовать назначению, и последует вред, то нельзя за это не дать ответа. Нам кажется, что мы уклоняемся от скорбей, предлежащих в послушании, и потому в этом случае надобно, по молитве, с извещенною верою, иметь совет. Хорошо, если бы у нас был такой залог смирения, что мы считали бы себя не только недостойными таковых начальств, но и проходящих оные ублажали бы, яко находящихся в подвиге терпения; а как мы иногда смотрим на них осудительным оком, а сами тайно стяжаваем фарисея, то какая польза от сего?

"Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить..."

...Поздравляю тебя со вступлением в новую должность казначеи. Мы знаем, что ты сего не искала, но приняла за послушание, то и пошлет тебе Господь Свою помощь и всему научит, что тебе кажется дико, странно и незнакомо. Помни, что ты позвана не на честь и славу, но для общей пользы обители и спасающихся в оной сестер; не возносись своим первенством над другими, но елико велика еси, толико и смиряйся, по слову Писания: ты поставлена не да послужат тебе, но ты им послужиши, и восприемлеши мзду верных и мудрых строителей; только не возносись над другими и, сколько можно, немощи немощных носи; не себе угождай, но ближнему во благое. Проходя путь жизни сей, познавай и свою немощь и берегись строго судить немощи других. Бог силен их спасти, однако ж, сколько можно, старайся по обители устроивать порядок, хотя внешний, что от тебя зависит, а там пошлет Бог помощь и ко внутреннему благоустроению.

Прежде вы о себе только были обязаны дать ответ Богу, а теперь о всех сестрах спросится на вас. Берегитесь увлекаться любоначалием и честолюбием и другими подобными страстями, помрачающими ум и сердце; не предавайте им самовластия, прощайте и простите враждовавшим и враждующим против вас, да и своим долгам получите прощение. Посвящайте избыток времени после богослужения на чтение книг отеческих, коими можете руководствоваться в правлении вашей должности; а паче прочтите св. Иоанна Лествичника Слово к пастырю, в конце его книги. Бог, видя ваше тщание и старание, силен подать вам Свою помошь и укрепить.

Вы по своей должности делайте, как следует, во всем относитесь к N., то ежели на вас и вознесут что нелепое к главному начальству и за сие чем-либо накажут или от должности удалят, предавайте все воле Божией и не смущайтесь. Совесть ваша чиста: сего вам и довольно; а что неции порадуются или посмеются, сему внимать не должно, отдавая всякий случай воле Божией.

Ныне начальникам весьма трудно, а особо внимающим: строгости большие, ответственность и пред Богом и пред начальством неизбежна, а как поступить? духом кротости? — не всем оная полезна; духом строгости? — никого не останется, или до зела отягчатся и возропщут. Иной живет сколько лет, по внешним заслугам надобно постричь, а по устроению <внутреннему> опасно; тут и беда — тесно отвсюду.

Вы, описывая чужие немощи, не таите и о своих. Да, надобно и об них попещись; а паче потому, что ваши — живые слова для вверенных вам сестер, во всех отношениях, как в добрых, так и в худых; пример начальников, как бы на воску, напечатлевается на нравах подчиненных. Христос начат творити же и учити (Деян. 1, 1), и тот, кто сотворит и научит, велий наречется в Царствии Небесном (Мф. 5, 19). Зазирая себя и мыслию и словом, надобно же и на дело понудить себя, где и помощь Божия явится. А паче всего надобно помнить Церковь Божию и понуждать себя на соборное богослужение; верно, и сестры тому же последуют, равно и в противном не упустят, извиняясь не одною слабостью, но и вашим молчанием; а когда вы на страже стоите, то видите тщаливых и ленивых и последних возбудите пастырским вашим гласом. Слово Божие, к пастырям реченное, помните: Сыне человеч, стража дах тя дому Израилеву; от руки твоея взыщу крове погибших овец (Иез. 3, 17).

Ты говоришь, со вступлением в сию должность совершенно расстроиваешь себя. Виновата не должность, а наше устроение, и, видно, того-то ради и попустил Господь тебе быть в оной, дабы познала свою немощь и смирилась, не зазирала бы других в их немощах.

Ты определена в должность казначеи, и это неожиданное обстоятельство вас очень удивило. Конечно, это сделано по рекомендации м. игуменьи; видно, она надеется иметь в тебе хорошую помощницу в смотрении за нравственностью сестер; и ты должна оправдать это на деле, при благом твоем произволении. Но надобно помнить, что Господь заповедал: иже аще хощетп в вас вящший быти, да будет всех последний и всем слуга (Мф. 20, 26; Мк. 9, 35), ив ином месте есть слово Писания: елико велик еси, толико смиряйся (Сир. 3, 18); и не употреблять власти своей в пишу честолюбию, не возноситься. Необходимо на пути сем встретятся и скорби, но за любовь к ближним и к пользе их определи себя на терпение, как ты пишешь, с самоотвержением; и к ненавидящим тебя старайся отмщевать любовию и смирением и побеждать их оными. Впрочем, желая исправить порчу в самовластной машине, не должно вдруг и круто стягивать, но постепенно внушать должное; и только в грубых и дебелых каких-либо действиях останавливать, и то не своим самовластием, но с воли м. игуменьи. Снисхождением к немощам и любовию больше приобретешь, нежели строгостию; и во всем оном проси помощи Божией, ибо Господь сказал: без Мене не можете творшпи ничесоже (Ин. 15, 5); а как твое возвышение без твоего искания и желания, но неожиданно произошло, то и помощь Божия близ есть. О тех же, кто проискивает <добивается>, страшное слово написал св. Никита Стифат во второй сотнице, в главе 58, от чего да избавит всех нас Господь. Еще напоминаю: да не вознесется сердце твое о предпочтении тебя старшими и монастырскими монахинями. Пой церковный гимн: "сердце мое страхом Твоим да покрыется смиренномудрствующее; да не вознесшееся отпадет от Тебе Всещедре".

Старец Паисий, бывши начальником многого братства, — и оттого стяжавал смирение, считая себя не достойным зрети своих подчиненных, яко лишенна суща добродетели послушания и их видя на сие нудящихся...

Немощь

Ты напрасно малодушествуешь за нехождение твое в церковь, по немощи твоего тела. При оной немощи старайся об исцелении душевной немощи, которая видна в тебе, чрез малодушие и смущение, за то, что не была в церкви, по немощи.

Спрашиваешь: при душевном и телесном расслаблении давать ли себе покой или понуждаться переломить себя? Понуждение во всяком деле нужно, но выше меры понудить немощное тело — не принесет пользы; и на сие надобно иметь рассуждение, а более смирение за слабость помыслов.

В немощах телесных надобно сообразоваться с оными; а выше меры понудить себя, — то и совсем можно изнемочь; только надобно вооружиться против лености.

...Видя свои немощи, можно снисходительно судить и о немощах других...

Нетерпение

...Первые два порока <нетерпение и строптивости преопасные враги, ибо оные — явные плоды гордости, и ежели не будешь вооружаться против них в начале твоих подвигов, то оные так пообладают тобою и ослепят душевные очи, что трудно и исправиться. Можно даже сказать, что какую имела прежде гордость, то оная еще более умножится. Сие не от нас пишем, а святой Симеон Новый Богослов в письменной книге, в 6 Слове, пишет; прочти его... Нетерпение и строптивость умножаются более оттого, когда мы хотим составлять свою волю и мним себя быти разумными, а не познаваем своей немощи и неразумия.

Случающиеся вам при послушании "жестокие раны" вам очень полезны. Сам Бог оные посылает, и к наказанию за грехи, и к испытанию в терпении и смирении; а кажутся оные вам невыносимы потому, что не имеете самоукорения, но вместо оного самооправдание; когда будем иметь в памяти данные нами обеты "вся терплю", то и возбудимся к благодушному терпению и благодарению.

Не слушайте помысла, что вам нет спасения за нетерпение и что будто погибла душа ваша. Все сии одного и того же врага козни; он побуждает к нетерпению, а после к отчаянию. За нетерпение приносите покаяние, а отчаянию врачевство прилагайте — Божие милосердие. Во время брани много способствуют самоукорение и смирение, о чем нужно попешися; а чрез оные невидимо Бог утешит, и противоратующие не возмогут противиться.

Нищета духовная

Вы совсем не в том понимаете нищету духовную, как пишете; можно больше назвать оную, понимаемую вами: нищета добродетелей; а нищета духовная состоит в чувстве смирения: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19). Сам Господь ублажает нищих духом; то вы до оной еще не достигли, и мы не смеем помнить о себе в достижении оной; нищий духом видит одну свою нищету, но не смущается, а чрез смирение получает помощь Божию и успокоивается.

Ничтожества своего не познаешь, когда не ощутишь своих немощей чрез многообразные падения, мысленные и явные. А отчего люди, одаренные разумом, впадают в такие великие заблуждения? Явно, что от гордости и мнения о себе помрачается ум и уклоняется в противную сторону.

Новости

Не входите в суждение происходящих порядков или беспорядков; а себя уклоняйте сколько можно, дабы не входить в советы, — что знаете? Пожалуй, увлечься недолго, а после не развяжешься.

Спрашиваете меня о военных делах, но я очень мало слышу о сем... Мы же смотрим сами на себя: у нас жестокая война и непримиримая с духами злобы, и потечем оружие стяжать крепко против их — смирение.

О


Обеты

...За оставление своего намерения <пойти в монастырь> можешь многое пострадать. Вижу, что у вас завязалась переписка не на шутку, и номерация на письмах выставляется; по условию ты должна отвечать не на пользу свою, но на расстройство духа! Он заметил в тебе неравнодушие к …. поэтому и полагает, что не твердо твое основание <обет>, старается поколебать оное до конца, представляет суету мира в прелестном виде своих занятий и свою к тебе привязанность; а юное твое сердце, однажды уязвленное, растравляется еще более пламенем разжженных стрел. Ежели в тебе не погасла еще искра желания и стремления к Богу и ежели не совсем помрачился твой разум, то сама можешь видеть и рассудить: могут ли поместиться в твоем сердце Слово Божие и глаголы святых Ефрема, Дорофея, Иоанна Лествичника, Макария и прочих, которые ты с таким вниманием принимав и читала? — и вместе с оными письма, обольщающие твои чувства и влекущие к миру и его мнимым удовольствиям? Не можете Богу работати и мамоне (миру) (Мф. 6, 24), — глаголет Господь, и Апостол: иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает (Иак. 4, 4). Ты боишься нарушить дружбу миролюбцев, а не страшишься соделаться врагом Божиим?

...О том, что вы налагали на себя пост: хлеб и воду, и не исполнили, советую не смущаться, ибо оное обещание ваше не имело рассуждения и выше силы вашей было предпринято, а Бог выше меры от нас не требует.

О обетах ничего не случалось мне видеть в Писании, что давать должно с благословения; знаю, что дают оные просто, но есть безрассудные обеты и неудобь исполнимые. В этом надобно предоставить на рассуждение духовного отца, он может переменить на другой удобоисполнимый...

Обличение

...Когда бы ты приняла помыслы словооправдания, то еще больше открылась бы твоя гордость. Ибо правильное или неправильное обличение отвергший своего спасения отвергся. Лучше считать себя виновною, хотя бы и права была, нежели оправдываться.

Обновление

Ты спрашиваешь меня, "заменится ли тебе болезнь твоя почти ежедневная во что-нибудь?" И паки об апостольском слове: аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни (2 Кор. 4, 16), каким это образом? Ты полагаешь, что в болезни человек должен ощущать в себе в большей мере благодатные дары Святого Духа, но в этом ты ошибаешься; из выписок св. Варсонуфия ты можешь разуметь о пользе, от болезни происходящей, а обновление внутреннего человека так разумеют учители Церкви: "когда болезнь нас сокрушает, то страсти наши умаляются: ни любовь мира, ни плоти разжжения, ни другие страсти, утешающие внешнего человека, не действуют на нас"; а это разве и не есть обновление внутреннего человека? А ты простерлась уже и на духовные дарования. Но оные не даются прежде совершенного смирения. Прилагаю тебе выписку из толкования св. Иоанна Златоустаго, из коего познаешь, что упование будущих благ считает обновлением.

Обольщение

Я нимало не сомневаюсь, чтобы вы что-нибудь предо мною утаили или хотели бы лицемерить; но замечаю, что вы сами себя не понимаете и противоречите. Пишете вы, что я по письмам вашим заключаю об вас, будто бы высокоумны, и тотчас оправдываетесь. "Ах, право, нет, Владыко N. зовет меня простая..." — и говорите, что сие вас много утешает. Что ж вас утешает? похвала? пища вашей гордости? Однако ж думаете, что ее нет в вас. Паки пишете: "любить Бога, любить ближнего — мое блаженство! самых врагов своих я не могу ненавидеть, а скорблю, что они так поступают, не дам Богу ответ, чтоб кому заплатила за зло злом". По сим качествам можно бы заключить, что вы взошли на верх совершенства, но я вас уверяю, что это только на словах, и вы ложно обольщаете себя сими стяжанными вашими добродетелями, не понимая себя, что это доказывается из последствия писем ваших; далее говорите, что вы всем грехам виновны, яко немощное создание Божие, и особенно две страсти вас смущают: сребролюбие и домашний враг, но только гордость менее других вас обуревает; как тут согласить смысл ваших писем?

Образование

По моему мнению, для сына вашего довольно образования: быть хорошим христианином, добрым человеком, почтительным сыном, помнить храм Божий, молиться Богу, чтить служителей Церкви Божией, пастырей, слушать их учения, трудиться для пользы ближних и своей, никого не обижать, хранить трезвость, целомудрие, и все оное исполнять со смирением. Вот для него истинное просвещение... В Б—е сын ваш не научится просвещению истинному, а очень немудрено, что может повредиться в нравственности; итак, не советую вам посылать его.

По обещанию вашему пришлите книгу против католицизма; ежели не достанете другого экземпляра, то хотя ваш пришлите, а мы по прочтении возвратим вам оный; для верующих желательно знать все то, что защищает Церковь от врагов, нападающих на нее.

Опыт

Спрашиваю вас: может ли учить иностранному языку тот, кто оного не знает? Великое различие между людьми, дознавшими по опыту и знающими по одному слуху. Кто в какой чин призван, тот в нем да пребывает. Опыт лучший учитель. Писано есть: да будут тебе друзи мнози, но советник един от тысящ! (Сир. 6, 6). А когда усумневаетесь в советах и наставлениях наших, почто прибегаете к нам?

Осторожность в словах

...Иногда и в простоте сердца сказанное слово бывает принято и растолковано в противную сторону, и потому должно иметь осторожность во всем и не давать вины ищущим вины. Что делать? здешняя наша жизнь вся есть брань духовная...

Осуждение

Чистотою мысли нашей мы можем всех видеть святыми и добрыми. Когда же видим их дурных, то это происходит от нашего устроения.

При взгляде на К. вам живо представляются страсти других. Но кто может испытать внутренние движения сердец их? Многое, кажущееся нам греховным действием, по благому намерению, приемлется от Бога добрым делом; а иное — и в образе добродетели представляющееся, по злому произволению, у Бога отвержено. Оставим дела их на суд Божий, а мы попечемся о себе, и дабы, чрез строгое суждение о других, не быть подобным видевшему сучец в оце брата своего, а в себе бревна не видевшему. Нельзя, чтобы не было болезни в сердце их о том, что вы видите в делах их худого; а посему, по глаголу старца: "ты видишь других падения, но не видишь их покаяния", можно и вам то же сказать.

Получивши же помощь или исправив что благо, берегись помысла, хвалящего тебя, а других осуждающего. Это также сеть вражия, закликающая в высокоумие и все плоды добродетели отъемлющая.

"Не судите, да не судими будете" Советую тебе не иметь ни на кого худых подозрений; каждый своему Господеви стоит, или падает (Рим. 14, 4). И никто не будет за дела другого наказан или награжден: кийждо бо свое бремя понесет (Гал. 6, 5). Отцы святые учат не верить даже глазам своим: ибо кто еще страстьми пленен и не освобожден от них, тому враг чрез них что угодно ему, то и представляет; верь тому только помыслу, который благое только свидетельствует о ближнем. А всего лучше, если бы нам с тобою научиться видеть свои только недостатки; тогда бы и сами мы меньше терпели от нападения вражия, ибо неложны слова Господа: не судите, да не судими будете! (Мф. 7,1).

...Иногда случается, что мы в одном или в двух частях исполним должное и возносимся, а других порицаем; о том же и не помышляем, что, хотя бы и все поведенное сотворили, должны считать себя неключимыми рабами.

Входя в свою совесть, не мешает рассмотреть, не было ли за нами подобного и не того-то ли ради попустилось быть такому искушению? Но когда укорили себя и зазрили во многом, что прежде укрывалось под благовидною одеждою мнимой правды, то и сотворил Господь с вами милость; ибо Он призирает на смирение! Да будет сие уроком вам на прочее течение жизни вашей.

Видящий пред собою лежащего своего мертвеца о нем и плачет и не обращает внимания на чужих мертвецов. Сей пример говорю о зазрении ближних, дабы обращать внимание на свои немощи и остерегаться мыслить о себе: несмь тоже прочий человецы... (Лк. 18, 11). А за это и страсти не только сильнее борют, но и одолевают; а все того ради — да смиримся.

Что же делать? надобно бы смиряться, — да когда тут смиряться, когда все только видим немощи других, а свои страсти назади! на разбор других зорки, а на себя слепы, горе нам грешным!

Берегитесь и от зазора и осуждения; за неисправления и проступки ближних вы не дадите ответа, а за свои должны дать, а паче за осуждение. У кого же нет страстей и немощей душевных и кто не побеждается оными? У одного — одни, у другого — другие; одни больше, другие меньше; и мы часто видим сучец в оке ближнего, а бревно в своем не видим.

Надобно полагать начало к доброму; имуще разум можем различить доброе от худого. Когда мы оное судим в людях, то кольми паче в себе должны судить; за людей мы не отдадим отчета, а за себя строго отдадим; да и за то спросят с нас, что стараемся изъять сучец из очесе ближнего, не печась о бревне, находящемся в оце нашем. Осуждение — грех велик, это мы все знаем; не худо оный оставить; кажется, какая бы тяжесть в этом? Но ведь Писание говорит: тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15, 33). Надобно стараться иметь беседы добрые; к благому произволению приложим старание, а там посодействует помощь Божия!

...Не доверяй также и тому помыслу, который при скорбях, наносимых тебе, научает не себя обвинять, а сожалеть о причинивших оные, как о виновных: что они покоряются врагу и т. п. Это тоже вражий помысл, тайно влекущий чрез самооправдание к самомнению; гораздо полезнее быть оглагольником себя в первословии, то есть обвинять себя самого, как подавшего чем-либо повод к оскорблению себя, — обвинять себя, как достойного оскорблений, в недостатке терпения, смирения, снисхождения и любви, чем всячески можно с помощью Божиею устудить или вовсе погасить вражду к себе во оскорбляющем нас брате. Притом же надобно помнить, что сие делается и не без попущения Божия, а всяко по грехам нашим ко вразумлению и смирению.

По заповеди церковной и апостольскому завещанию вы должны уважать священников, яко служителей алтаря и таинств Божиих; ибо без них невозможно спастися, и, по силе своей, сколько можете, уделяйте им на их нужды, ибо служащие олтарю с олтарем делятся (1 Кор. 9, 13); но при исповеди благодарность вашу можете дать или оставить. Судить же их в их погрешностях совсем не ваше дело; овца пастыря не судит, каков бы он ни был. Судить священника значит судить Самого Христа; как можно сего берегитесь!

...Особенно не осуждайте других, ибо одно это ходатайствует нам всякое осуждение пред Богом.

...Попадаются на всякий день <твои> слова: "празднословлю и осуждаю". Мы знаем, как тяжко это, а особо осуждение, а все не оставляешь своего навыка. И о всяком праздном слове дадим Богу ответ, то что речем о осуждении?

Зазрение рождается у тебя... от гордости фарисейской; ты видишь сучец в глазе ближнем, а свое око бревном завалено. Свои поползновения и падения могут отвратить сего беса; читай у св. Лествичника о гордости и смирении, о неосуждении ближних; также у аввы Дорофея о сем же; то, может быть, и внедрится в память твою то, что за зазрение ближних бываем оставляемы Богом и падаем в те же или еще и лютейшие пороки, дабы познали свою немощь и смирились.

Скажу еще несколько слов о осуждении; как оно важно и законопреступно, это все мы знаем, но удержаться от сего не стараемся и как будто по благословной вине <причине> отверзаем уста свои на оное; а когда бы приобучали себя к отсечению волей своих и в удержании слова, хотя с болезнию понуждая на оное себя, то пришли бы в навык сего, так как теперь находимся в навыке неудержания к осуждению. Я, кажется, недавно вам писал о болезненности сердца из 89 Слова св. Исаака Сирина: "печаль мысли есть даяние благо от Бога, человек, отрешивый уста свои на человеки о благих и о злых, недостоин есть сея благодати".

Не должно иметь при сообществе и сообращении вредных суждений и осуждений ближних, не входить ни в какие порядки и устройства, не касающиеся до вас, и не допускать, как в чувственную храмину, так и в сердечную умную, вносить сор чуждых немощей и погрешностей, а стараться видеть всех как Ангелов, невзирая на то, хотя бы кто и порицал вас за это; в этом случае лучше человека опечалить, нежели Бога. Когда будете так поступать, то избавитесь от многообразных сплетней, могущих вас запутать... В суждении о чужих делах будите мудри яко змия, и цели яко голубие (Мф. 10, 16), о чем просите от Господа помощи; считайте всех яко Ангелов, а себя вменяйте последнейшими всех, и на это надобно себя понудить.

...Перемена произошла в вас от презорства и зазрения ближних в их немощах и неисправлениях, что мы заметили из ваших писем, на которые, сколько могли, старались дать вам вразумление. Вы не найдете на земле совершенства; но недостатки других нимало не препятствуют вам идти путем спасения; и хотя они наносят вам оскорбления, но они суть орудия Божии, показывающие вам ваше устроение, дабы, познав чрез сие свои недостатки, немощь и неразумие, попеклись о исцелении себя. Строгое же ваше о них суждение не допускает сего исполнить <т. е. увидеть себя>, и вы остаетесь без плода.

Старайся смирить свое мудрование, а не наружно смиряйся; никого не зазирай, никого не осуждай, хотя бы и сама видела кого грешащего; есть Бог, каждого Судия; но Он и милосерд, ожидает нашего покаяния. Думаю, не за что иное попустилось тебе томиться отчаянием, как только за зазрение и осуждение ближних. Оставь это и старайся видеть свои грехи, то и будешь смиряться; не наружно каяться пред всеми, как ты пишешь, но сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит. А ежели будем разбирать и судить ближних дела и поступки, то когда о своих воспомянем?

Отчаяние

Прежде же надобно оставить грех и удаляться случаев, приводящих к оному, а отчаиваться отнюдь не должно; ибо отчаяние лишает надежды спасения, ввергает еще в вящие согрешения и само считается пред Богом тягчайшим грехом.

...Сколько могу заметить, в вашем устроении враг имеет сильный к вам приступ: возносит до небес и низводит до бездн; а это и есть вид духовной гордости, и самое отчаяние есть плод оной, потому-то и попущаемся падать, что не имеем смирения. К успокоению вашему потребно смирение и благонадежие; на смирение призирает Господь и ниспосылает Свою милость. Я не знаю, какой род грехов вас тяготит и смущает; только это известно, что несть грех побеждающ человеколюбие Божие.

Ты не видишь в себе дел, на которые бы имела надежду о спасении; то смирись и возложи надежду на Господа нашего Иисуса Христа, распятого на кресте и кровию Своею пречистою омывшего грехи всего мира; и ты имей упование на Его милосердие. Он и за твои грехи страдал. Без Его заслуг никакие наши ни подвиги, ни страдания не помогут нам; но и без смирения дела никакой пользы не принесут, а смирение и кроме дел спасает. Ты должна заметить в себе, нет ли гордости; ибо отчаяние, по учению святых отцев, есть плод гордости, и постарайся отвергать оную от себя.

В отчаянии — все свои немощи и грехи ввергать в бездну милосердия Божия, сокрушаться об них и каяться, но надеяться на помилование, ибо Господь за грешников пролиял пречистую Свою кровь. И хотя бы мы весь закон исполнили, но не должны надеяться от дел своих спасения, а считать себя неключимыми рабами, по слову Господню. Прочтите у св. Марка Подвижника в слове о думающих оправдаться от дел; много найдете глав, где не дает права надеяться на дела, но как долг оные исполнять.

...Вы говорите и о грехах наших пред Господом: видя свои грехи, не исправляемся, каемся, и ложь пред Богом обретаемся, а горее скота, возвращающегося на свою блевотину. Вы не только так думаете, но чувствуете и сознаете, и в недоумении говорите: "что ж делать?" — и тут же молитвенно взываете ко Господу, да совершится сила Его в вашей немощи... Поэтому имеете надежду на безмерное Его милосердие и человеколюбие к нам, грешным, и далеко отстоите от рва отчаяния, или, как пишет св. Иоанн Лествичник: "опираясь на жезл надежды, отгоняете пса отчаяния". Св. Исаак Сирин очень утешительно возбуждает к покаянию и удерживает от отчаяния в 7 Слове... а при сознании нашей греховности советует прибегать к истребляющему вся грехи наши — смирению; прочтите 46 Слово его: "Смирение и кроме дел многа прощает согрешений" и прочее.

...Смущающим тебя помыслам отчаяния рцы, как некогда один старец врагу, смущавшему его, что сколько ни трудись, старче, не спасешься, он на сие говорил: "какая тебе печаль, что не спасусь, но все выше тебя буду", — и тем постыдил врага и отчаяние; так и ты побеждай.

Лучше всегда каяться и смиряться, нежели отчаиваться; покаянием и смирением привлечете на себя благодать Божию и помощь Его.

Мы грешны, возбудим же себя к покаянию, смирим себя и осудим, а Он оправдает Своим милосердием, и отчаянию не будет места. Святой Исаак Сирин утешает грешных и возбуждает к надежде на милосердие Божие, в 89 Слове: "якоже не соизвешивается зерно песка с тяжестию многаго злата, тако и потреба правосудия Божия не соизвешивается с подобием милостыни Его. Якоже горсть песка падающи в великое море, тако согрешения всякия плоти прямо подобию милости Божией: и якоже не заграждается источник, изобильне источающей горстию персти, тако не побеждается милостыня Содетелева от злобы созданий".

Однако не подобает нам отчаяваться (не сущим яко же быти подобает). Это зло, потому что ты этим согрешил, человек. Что же ты Бога прогневляешь, и от своего неразумия немощным вменявши Его. Разве не может спасти твою душу, сотворивший толикий мир ради тебя. Если же говоришь, что и это послужит мне к осуждению, как Его снисхождение, то покайся и приимет покаяние твое, якоже блуднаго и блудницы. Если же и этого не можеши, но по навыкновению согрешаеши, хотя бы этого и не хотел, то имей смирение, яко же мытарь, и довлеет и этого для спасения. Ибо непокаянне согрешающий и не отчаявающийся вынужден считать себя хуже всей твари и не дерзает осудити или укорити кого–либо, но больше дивится человеколюбию Божию, и благодарным к Благодетелю пребывает и иная многая благая имети может. Если и диаволу в согрешении повинуется, но ради страха Божия преслушает врага, понуждающаго его к отчаянию и от сего часть Божия есть». (1 Добр. Петр Дамаскин), и еще о том: «о еже яко велие благо есть истинное покаяние: если кто захочет, опять полагает начало покаянием. Пал ли, говорит, возстани; если снова пал, снова возстань, отнюдь не отчаявайся о своем спасении, если что-либо и будет. Не предавай себя волею врагу и довлеет тебе терпение cиé с самоукорением во спасение.

«Ты же отнюдь не отчаявайся, не ведая Божией помощи, может бо, что захочет сотворити, но уповай на Него и одно из сих сотворит тебе: или некиими искушениями, или другим образом, ими же Он весть, устроит твое исправление, или приимет твое терпение и смирение вместо делания, или иным образом, его же не веси, по упованию соделает человеколюбиво, чтобы спасти бездерзновенную твою душу; но только не оставляй Врача, т. к. за оставление люто потерпишь двойную смерть за неведение сокровеннаго Божьяго намерения».

Кажется, cиé должно вас возставить от рва отчаяния. Я напомнил Вам, что смущение Ваше происходит от духовной гордости. Св. Дорофей говорит: «Если страсть и досаждает нам, мы этим не должны смущаться, потому что это смущение происходит от безумия и превозношения, а также от неведения (незнания) своего устроения и от уклонения от труда, как сказали отцы» (Авва Дорофей).

Желаю вам умудряться в духовных бранях, познавать козни вражия, и более всего смиряться. Смирение есть сильнейшее оружие против врага и его стрел.

П


Падения

...Враг... ничего бы не мог успеть, когда бы не предварила твоих падений гордость... После падений одно средство — смирение, сознание своей немощи и испрошение прощения с обвинением себя.

По учению святых отцов, надобно разуметь, что где последовало падение, там предварила гордость; почему строго наблюдать за собою, не допуская оному змию закрадаться в сердце. Падения наши смиряют нас, и вы оному поучайтесь и получите свободу от оных страстей при тщании вашем и Божией помощи, а паче всего старайтесь удерживать себя от горячности.

Падения наши в гнев и прочие действия страстей доказывают нам предварившую духовную гордость и уже невольно нас смиряют; будем стараться истреблять корень сей, то ветки сами отвалятся...

...Спрашиваешь, как поступать в жизни вашей, дабы самой не давать повода к вящим падениям? О сем всегда поучаемся и стараемся, и можем заметить, что где последовало падение, там предварила гордость; на нее надобно более всего вооружаться и видеть свою худость и иметь невменяемость. А как мы еще сего не стяжали, то нужно, дабы и невольно выя <шея> наша стиралась, можно ли на это уставить особое какое правило? Пусть ты во всем поступаешь правильно и не подаешь повода к падению, но неприметным образом вознеслась о сем, вот уже и готово падение. Ты все сделала хорошо, и с твоей стороны нет повода к падению; будто этого и довольно? Сестра, по немощному устроению, чем-нибудь тебя тронула, ты смутилась, не понесла, то неужели не должна себя укорять, потому что ты права? а не понесла, оскорбилась: вот тебе и делание, к употреблению страсти сей — обвинение себя!

...<О> твоих неисправлениях приноси всегдашнее покаяние и проси Бога подать тебе помощь; оттого мы и падаем, что не имеем смирения; ибо, по слову св. Иоанна Лествичника, где совершилось падение, там предварила гордость. О падении надобно разуметь всякого рода: в помыслах, словах, нерадении и лености.

Имея борьбу со страстями, нельзя, чтобы не быть когда-нибудь и побежденным, да не превознесемся, многие от отцов святых свидетельствовали; пока совершенно не смирится человек, не могут быть тверды его добродетели. Мы не можем быть свободны от страстей, а должны всегда им противоборствовать и не быть праздными.

Святой Исаак пишет, что кроме поползновений, еже по попущению бываемых, невозможно прийти во смирение. Я полагаю, оттого вы и впадаете в различные поползновения, что не имеете смирения; и ежели бы вы все исполнили должное, кроме смирения, то никакой пользы не получили бы, а еще больший вред — прелесть!

...Надобно иметь многий искус, пока познаем нашу немощь истинно и смиримся, и это не малым временем, а многим стяжавается. Самые падения наши обуздывают наше дмение и уже невольно смиряют. А пред Богом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию. Св. Исаак Сирин учит: "кто не помышляет себе быти грешна, молитва его несть благоприятна пред Богом" (Слово 55).

Не смущайся о том, что падаешь в борьбе страстей, но смиряйся, обуздывая свою гордость падениями. И благодари о сем Бога.

...Враги наши бодры, бессонны, бесплотны, хитры, злы, горды, то паче всего надобно от нападения их заключаться в твердыню смирения, недоступную никаким татям и врагам, а пока мы еще далеки от любви и смирения, то нужен и страх Божий, ибо страхом Господним уклоняется всяк от зла (Притч. 15, 27); нужны иногда и поползновения, к познанию своей немощи попущением Божиим бываемые, за возношение тайное и нами неуловимое; а чрез падения и познаем, что оные предварила гордость...

Знайте же, что поползновения обуздывают нашу самолюбивую часть, показывают нам нашу нищету и худость; токмо не смущайтесь во оных и не теряйте душевного мира, а принимайтесь за дело покаяния и добродетели. Смущением же вашим враг веселится и, наводя отчаяние, отвращает от добродетелей. Не давайте ему порадоваться вами, припомните слова святого Исаака Сирина из 7 Слова: "пророческое слово имей даже до исхода твоего: да не возрадуешися о мне, сопротивниче мой, яко падох; паки бо аз востану, и аще во тме сяду, Господь просветит на мя (Мих. 7, 8). И да не предаст побеждению душу свою (уклонением в отчаяние), дондеже есть в нем дыхание, и в самом том побеждении своем; но аще и на всяк день сокрушится ладия его"...

...Скажу тебе, что и ныне есть змий, Ева и Адам и древо; и всегда подлежим искушению и обольщению; чувственность — змий обольщающий; Ева — воля наша, разум — Адам; чувственность обольщает, воля соглашается, и разум, послушав воли, падает. Так-то и мы вкушаем ежедневно от запрещенного плода, различными страстьми побеждаясь. Так будем же стоять на страже, делая и храня; замечая свои страсти, противоборствуя им, а в немощи смиряясь; да оттого-то они и одолевают нас, что вместо смирения имеем возношение.

Описываешь встретившиеся с тобою в нескольких днях случаи, показывающие твое устроение. Из сего научайся, как и впредь поступать; в чем ошибешься, укоряй себя, раскаивайся и впредь полагай начало к исправлению без самонадеяния...

...Падаяй и востаяй, каяся и смиряяйся лучше непадающего и некающегося и несмиряющегося; от браней научаемся искусству.

Читая о падении Иакова, ты ужасалась опасением за себя; но кто боится грехов, тот избавится от них, безопасность гораздо страшнее. Падение Иакова хотя и велико, но оно без увлечения, а как разбойническое нападение; а вот когда постепенно кто увлекается и до страсти произыдет, т. е. привязанность, сохрани Боже! Тогда сердце отдается в плен врагу и не скоро подумает о оставлении и покаянии.

Память смертная

Неожиданная смерть вашей монастырки поразила вас страхом и боязнью. Всегда бы надлежало нам иметь сей страх, но помрачение страстей отгоняет его от нас. Сему любомудрию о памяти смертной учит нас Сам Спаситель: бдите и молитеся, яко не весте, в кий час Господь ваш придет (Мф. 24, 42), и премудрый Сирах побуждает: поминай последняя твоя, и во веки не согрешшш (Сир. 7,39). Да и во многих местах Священного Писания о сем предписывают. По невниманию нашему к сему предмету, по временам видим бывающие события внезапных смертей над подобными нам, подобно вестовому колоколу или трубе, напоминающей, что и мы, смертные, не знаем дне и часа, в который же Господь наш приидет. В таком случае не надобно смущаться, но, приходя в чувство, приносить раскаяния о согрешениях своих…"..

С моим зачатием написывался внутри меня закон разрушения: на каждый вновь образующийся член смерть накладывала свое грозное клеймо, говоря: он мой. Цепь дней моих есть цепь больших или меньших страданий; каждый новый день моей жизни есть новый шаг, приближающий меня к нетлению. Приходят болезни, и трепещущее сердце вопрошает их: предвестники ли вы только моей кончины или уже дана вам власть разлучить тело от души разлукою горестною и страшною? Иногда умственное мое око, развлеченное суетою, оставляет созерцание моей печальной участи; но едва встретится какое-либо внезапное скорбное приключение, опять быстро притекает к моему любимому поучению, как младенец к сосцам матерним, — к поучению о смерти, ибо в истинной печали сокрыто истинное утешение, и благоразумное памятование смерти расторгает смертные узы!

Пастырь

Когда проходите начальство не для своих выгод и спокойствия, но для спасения ближних, то оное неминуемо сопряжено со скорбями и с неспокойствием. А ежели для чести, славы и наслаждения начальствовать, то и сам и подчиняемые бедственно погружаются от волнения страстей, горе граду, егда царь его юн есть... (Еккл. 10, 16).

Пение

Ты скорбишь о расстройстве вашего хора; ежели оный и расстроится, то, верно, за тщеславие ваше. Пели хорошо и тщеславились: и это уже не ради славы Божией, а ради своей славы; не можете пения петь хорного, пойте простое со смирением, и оно уладится для вас лучше хорного нотного. Ангели непрестанно поют и славословят Бога; но по нотам ли они поют? И тщеславятся ли оным? напротив, они благоговеют и не могут насытиться славословием; так и вы, когда оставите тщеславие и будете петь ради славы Божией, то Бог пошлет вам и человека, и сих умиротворит.

Пенсия

А о застраховании жизни, то есть обеспечении пенсиею семейства, не могу дать совета: нигде о сем не читал в священных книгах. Это дело не моего ума, а только здесь проявляется неверие в Промысл Божий и наше умствование искусственным образом обеспечивать себя или семейство. Я не могу воспрещать, но и совета давать, а паче благословения. У нас есть лучшее средство к обеспечению — заповедь Божия: ищите прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся вам приложатся (Мф. 6, 33).

Печаль

Я немало вам удивляюсь, что вы, сначала принявши великодушно скорбь о лишении вашей маменьки с покорностью воле Божией, наконец возмалодушествовали, и грусть вами овладевает час от часу более. Гораздо сходнее при начале скорби чувствовать болезнь сердечной раны, нежели впоследствии. Вы, кажется, христианин, убежденный в всепремудром Промысле Божием и что всякому из нас предположен предел жизни здешней. Маменька ваша совершила течение своей жизни и в благочестии, вере и надежде отошла ко Господу; этот путь неминуемый всякому... Советую вам не предаваться печали, она вам не принесет пользы, но вред, и вы этим погрешаете пред Богом. Когда полагаетесь на Бога, то Он устроит все во благое.

Сердечно сожалею о вас, что вы так сильно огорчились посещением Божиим: побиением нив ваших с гречею, на которые вы полагали надежду и, может быть, делали расчет в уме своим доходам; но как увидели надежду свою исчезнувшею, опечалилось сердце ваше о том, что не можете сделать того или другого, по вашему предположению. Но у Бога другой расчет: советы Мои, не якоже советы ваши (Ис. 55, 8). Он — сего возносит, и сего смиряет (Пс. 74, 8). Мертвит и живит, убожит и богатит (1 Цар. 2, 6, 7); и — кто может воле Его противиться? Где ж искать христианину утешение в находящих ему искушениях и скорбях, как не в вере в Бога? Но вера не просто есть только веровать, что Он наш Создатель: но веровать, что Он и промышляет о нас всесильною Своею десницею и все устрояет для нас на пользу, хотя мы сего и не можем разуметь по дебелости нашего разума, помраченного мглою страстей наших, от нашего произволения нами действуемых, а водимые страстьми и скорбь сильнее ощущаем. Премилосердый же Господь, любя нас и хотя нас спасти и избавить от заблуждения и порабощения страстей, посылает различные скорби, лишения и болезни, дабы мы, познав суету свою и не находя утешения, обратились к Нему... Сердце наше, поражаясь нечаянными приключениями и печальми, невольно умирает миру, т. е. страстям, и ищет утешения в лучшем... Мы, по нашему неразумию, полагаем себя тогда счастливыми и наверху блаженства, когда приобретаем богатство, честь, славу и уважение; но Бог знает больше нас; когда Он видит, что с умножением оных повреждается душевное наше устроение, отъемлет от нас сии блага... почему и должны благодарить Бога за Его посещения. Мы, скудоумные, думая устроить свое состояние, печалимся, суетимся, лишаем себя покоя, оставляем исполнение долга веры за суетами, для того, дабы оставить детям хорошее имение; но знаем ли мы: послужит ли оное им пользою? Не видим ли детей, оставшихся с богатством, — но глупому сыну не в помощь богатство, и оное только послужило им поводом к худой нравственности. Надобно пещися оставить детям добрый пример своей жизни и воспитать их в страхе Божием и в заповедях Его; это их главное богатство... Вы скажете: нельзя этого сделать; ныне свет требует не этого, но другого! Хорошо; но вы родили детей для света ли только? а не для будущей жизни? Не в том дело состоит, чтоб не чувствовать скорби, но благодарно оную переносить... Не великость скорби нас расстроивает, но с каким расположением нашего сердца принимаем оные и в каком оно находится устроении.

Я не могу вполне подать вам утешения [об умершем трагически сыне], ищите оного... от Господа. Когда будете предаваться безгодной печали и сетованию, то сим ему не поможете, а себе сделаете большой вред.

Ты полагаешься на мой совет и благословение о твоем замужестве. Но кто я, и что значу? Будущее мне неизвестно — будешь ли ты счастлива в супружестве или нет, и потому не беру на себя сказать тебе решительно, а предоставляю воле Божией. Воля же Божия не связывает нашего самовластия, но совершается, взирая на оное — к чему клонится. Есть воля Божия по благоволению, и есть воля Божия по попущению, — и сия последняя бывает, когда мы хотим, чтобы было непременно так, как мы думаем, что будет для нас хорошо. А когда отдаемся в волю Божию и ищем не того, чего хотим, а что Ему будет угодно и нам полезно, то в сем бывает воля Божия — по благоволению, полезная и спасительная для нас, а при воле Божией, бывающей по попущению, неизбежны скорби и печали.

Авва Дорофей сказал: "кто совершит дело, угодное Богу, того непременно постигнет искушение; ибо всякому доброму делу или предшествует, или последует искушение; да и то, что делается ради Бога, не может быть твердым, если не будет испытано искушением". Ты пишешь, что никак не можешь этого понять, почему это так должно быть? Довольно бы, кажется, верить богопросвещенному разумом великому старцу авве Дорофею, а не усиливаться постигнуть своим разумом, не имеющим еще дара рассуждения. Вот что пишет о сем св. Исаак Сирин: "душа, приемшая попечение о добродетели и со опасством (с осторожностию и рассмотрением) и страхом Божиим живущая, не может быть без печали на всяк день; занеже добродетели сплетены имут печали с собою. Исходяй (уклоняющийся) от скорбей, всяко и от добродетелей несумненно отлучается. Аще желаеши добродетели, предаждь себе во всяку скорбь: скорби бо рождают смирение... иже (кто) без скорби в добродетели своей обретается, дверь гордыни отверзеся ему..." (Слово 34)... Из всего этого видно, да и опыт нам показывает, что добродетелям противовоюют злобы (зло), и сие бывает попущением Божиим, чтобы мы не превозносились, исполняя добрые дела: а огнь искушений попаляет сие терние, и невольно смиряемся чрез искушение.

Какие бы мы ни проходили образы жизни и послушания, какие бы ни имели делания и исправления во всех сих должно иметь обдержательные добродетели: любовь и смирение; без них все наши дела суетны и ничтожны. Еще же надобно иметь болезненное сердце (житие св. Паисия)... и у св. Исаака Сирина в 89 Слове сказано: "сердце, исполнено печали о немощи и безсилии, яже о телесных деяниях явных, исполняет место всех телесных дел; деяния телесна, кроме печали мысли, якоже тело бездушно суть"... "Печаль мысли есть даяние честно от Бога. Человек, отрешивый язык свой на человеки о благих или злых делах, несть достоин благодати сея".

Не всегда же и радоваться; надобно принимать с благодарением и печальное что-нибудь: с вами случается иногда томно и грустно — потерпите, не пренемогайте, благодарите Бога. 43 глава Каллиста может быть полезна для вас. А когда иметь всегда отраду и утешение, то пользы нет; "любовь Божия противными искушается"; и потерпите, смиритесь, считая себя недостойными утешения. А находясь всегда в духовном изобилии, не можете понести сего без вреда. Ты сама, рассуждая о величестве к нам любви Божией в таинствах Его, ощутила это и чувством, однако не удержала во смирении; и потому пока мы не смиримся, то и не достойны еще таковых Божиих дарований. Слава Его о нас всеблагому Промыслу и милосердию.

Мир же, по св. Исааку, составляют страсти, и особенно три главные: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие. Если против сих не вооружаемся, то неминуемо впадаем в гнев, печаль, уныние, памятозлобие, зависть, ненависть и подобное.

Сколь жалостны люди, коих большая часть увлекается бурными волнами страстного моря и носятся управляемы своим разумом, а истины не обретая. Сильное волнение и бедствование потопления принуждает их возопить: Господи, спаси ны, погибаем! Тем и получают спасение. Печали, скорби и болезни разлучают миролюбцев от благоугождения и любви мира и делают их служителями Богу и истинными христианами. Вы это испытали на себе, по претерпении искушения; теперь вы видите себя свободну и совершенно ни от кого не зависиму, кроме Бога; не должны ли вы Бога, за таковый Его Промысл, немолчно благодарить, что Он, хотя и скорбными приключениями, но избавил вас от суеты сует? И паки не прилепляйтесь к суете. Ежели бы случилось быть вам в замужестве, то не вящие ли бы ожидали вас скорби, и более тех, кои прошли? Оные прошли, и вы теперь свободны; а то только бы еще начинались, конца же им и виду бы не было. Можете усмотреть это на многих партиях, во многих отношениях: в мучительном несогласии, в худой нравственности другой половины, хлопоты о воспитании детей, их худая нравственность или несчастная участь, споры, тяжбы об имениях, подражание миру в моде и в образе жизни; и нельзя всего исчислить, что бы могло случиться с вами, отводящее от исполнения заповедей Божиих; но всего этого премилосердый Господь вас свободил, лучшее нечто предзревши о вас.

С моим зачатием написывался внутри меня закон разрушения: на каждый вновь образующийся член смерть накладывала свое грозное клеймо, говоря: он мой. Цепь дней моих есть цепь больших или меньших страданий; каждый новый день моей жизни есть новый шаг, приближающий меня к нетлению. Приходят болезни, и трепещущее сердце вопрошает их: предвестники ли вы только моей кончины или уже дана вам власть разлучить тело от души разлукою горестною и страшною? Иногда умственное мое око, развлеченное суетою, оставляет созерцание моей печальной участи; но едва встретится какое-либо внезапное скорбное приключение, опять быстро притекает к моему любимому поучению, как младенец к сосцам матерним, — к поучению о смерти, ибо в истинной печали сокрыто истинное утешение, и благоразумное памятование смерти расторгает смертные узы!

Пишешь ты, что живешь во всяком нерадении и много грешишь, а покаяния не имеешь, других осуждаешь; поэтому ты еще не ощутила того в чувстве сердца, что ты грешна, а только языком произносишь сие слово. Постарайся в чувстве сердца иметь себя грешну, от сего стяжешь и смирение, не станешь других судить, а паче не подлежащих твоему суду, стяжешь и покаяние с умилением. Святой Исаак Сирин учит, что "печаль мысли о своих грехах не дается тем, кои других осуждают" (Слово 89). "Человек, отрешивый уста свои на человеки, о благих и злых, не достоин сея благодати" (т. е. чувства скорби о грехах своих). Итак, постарайся же блюсти язык свой от осуждения, а мысль обращать к памяти своих грехов, о чем и молитва наша есть: "Господи и Владыко живота моего... даруй ми зрети моя согрешения, и не осуждати брата моего..." О чем просить, надобно понудить себя к тому и на делание, тогда будет и плод. Царствие Божие не в словеси, а в деле.

Правила нужны и полезны... по силе нашей исполнять: ибо от количества оных и качества сподобляемся, но не надобно полагаться при исполнении оных, что в них-то и есть наше спасение. Это есть паче гордость и к прелести ведет. Но даже и при упущении чего от немощи, буде кто смущается, должен познать в себе чрез сие тайную гордость; потому что полагал только в оном свое спасение. А святой Исаак Сирин пишет в 89 Слове: "Сердце исполнено печали о немощи и бессилии о телесных деяниях явных, исполняет место всех телесных дел. Делания телесные, кроме печали мысли, — якоже тело бездушно есть". "Печаль мысли есть даяние честно от Бога, и носяй ту, якоже подобает, есть якоже человек, носяй во удесех своих святыню. Человек, отрешивый язык свой на человеки, о благих или злых, несть достоин благодати сия". И св. Иоанн Лествичник в 7 Слове пишет: "какие бы великие жительства мы ни проходили, но если болезненного сердца не стяжем, то все оные делания наши притворны суть и суетны".

"Куда бы ни пошел укоряющий себя, как сказал авва Пимен, какой бы ни приключился ему вред, или бесчестие, или иная какая-либо скорбь, он уже предварительно считает себя достойным всего неприятного, и никогда не смущается. Есть ли что беспечальнее такого состояния?" [Поучения аввы Дорофея].

Бог премилосердый и Всепремудрый, любящий тебя, знает твои скорби, ибо оные не иначе случаются, как по Его смотрению и по попущению, и жалеет тебя, и укрепляет в оных; а иначе могла ли бы ты понести зельность и тяжесть скорбей? Он мог бы и освободить тебя от них, но, видно, их требует польза души твоей. Святой Исаак Сирин пишет, что "от сего познавается, яко от Бога промышляем есть человек, егда (Бог) послет ему присно печали" (Слово 35).

...Невозможно быть сему, чтобы жизнь всю провести без искушений и скорбей, а быть в отраде и без попечения. Тут-то и познавай, что Бог о тебе промышляет, когда посылает скорби и печали, и хочет тебя оными обучить и упремудрить в духовном разуме. Без скорби ни смириться, ни в духовный разум прийти не можем; и будь твердо уверена, что, кроме попущения Божия, никакая скорбь приключиться нам не может, хотя по видимому и кажется, что люди причиною нам оных бывают, но они суть только орудия, коими Бог действует в деле нашего спасения.

Апостол Павел увещевает нас в Послании к Солунянам [Фессалоникийцам]: не хощу вас, братие, не ведети о умерших, да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования (1 Сол. 4, 13). Смотрите, кому сродно скорбеть? Не имеющим веры и упования на будущую жизнь, они навеки разлучаются с ближними сердцу их, им не блещет луч надежды из отдаленной вечности; но нам, верующим, есть надежда: смерть сия есть только прехождение к вечной жизни, и от скорбей и болезней к покою. Есть ли резон вам предаваться такой печали, снедающей ваше сердце и погубляющей плоды веры и надежды?

Сколько бы ни была здешняя жизнь продолжительна, — ничто против будущей, конца неимущей. Посему она <дочь> не умерла, но перешла к другой, совершенной жизни. Советую вам не предаваться безгодной скорби по ней, подобно тем, кои не имеют упования будущей жизни. Для них, т. е. для неверующих, тот, кто умирает, — навечно умирает, и печали их безотрадны; для них не блестит из отдаленной вечности луч надежды; но нам, верующим, есть надежда воскресения мертвых и жизнь будущего века.

...Она отлучилась от нас в свое вечное отечество, куда и мы должны стремиться, только в неопределенное время и нам неизвестное, а ведомое токмо Единому Творцу нашему. Данное же нам время здешнего пребывания постараемся употребить для пользы душ наших и для ближних наших; а когда будешь предаваться безгодной печали, то совсем себя расстроишь и здоровье потеряешь; чем немало погрешишь пред Богом. Укрепляй себя рассуждением, что предел жизни положен всякому самим Богом, то и нельзя быть иначе, как в сие время разрешиться ей от соуз плоти, и что всего дороже: в непорочности и чистоте нравственности принял ее Господь, блаженною кончиною; скольких она избавилась соблазнов и сетей вражиих, мира и плоти? скольких избежала скорбей, предлежавших на пути жизни, кои должна бы переносить с тяжестию, а может быть, много бы и погрешила. Но теперь все это от нее удалено, и она будет наслаждаться вечным блаженством. Хотя бы В. долго прожила, но все смерти не миновала бы. Священное Писание утешает нас, чтобы мы не скорбели о умерших, подобно неимущим упования, т. е. неверующим. Тем подлинно нет утешения... для них кто умирает, тот вечно умирает; а мы, верующие и убежденные в действии Промысла Божия, должны быть твердо уверены, что есть воля Божия на преселение ее в вечность в настоящее время, и к величайшей ее пользе. Хотя и в юности отошла, но старость не в числе лет изчитается; седина же есть мудрость человеком, и возраст старости житие нескверно (Прем. 4, 8—9). Вмале исполни лета долга: угодна бо бе Господеви душа его, сего ради потщася от среды лукавствия (Прем. 4, 13-14).

А что ты думаешь забиться в щель и там замазаться, это происходит от нетерпения и неразумия. Прочти в книжечке преподобного Нила Сорского, которую я послал тебе, Слово 11: "Аще бо кто восхощет обезпечалитися прежде времени, общий враг утотовает ему смущение мнежае покоя, и приводит его рещи: добрее бы ми было не родитися". Это оттого, что не победили страстей, живуще купно с братнею, то они в безмолвии наводят еще большее смущение.

...Уничижение вас примите с благою надеждою воздаяния, и "аще кто терпит слово жестоко без предварившей вины, венец тернов возлагает на главу свою" (св. Исаак Сирин, Слово 56); а когда будете отмщать пренебрежением, то лишаетесь награды; она (оскорбляющая) есть орудие Божие, то как же оному противоратовать? Познавая свою немощь, укоряйте себя, и успокоитесь. Вас беспокоит, что о вас невыгодное имеют мнение, а вы, видно, о себе много думаете хорошего, а не смиренного, оттого вам и больно; смиренный ниже всех, и что его может опечалить? "Яко-же кто может устрашит гору, тако и смиренного".

Пища

О воздержании в пище, нельзя вдруг отсечь своего обычая; святые отцы уставляют три чина в принятии пищи: воздержание, доволь и сытость, и не всякому один образ предписывают, но по мере каждого устроения; иному нужно бывает более пищи, а другой меньшим доволен может быть; только надобно отсекать прихотливую пишу, и когда дебелится тело, также когда бывает брань плоти; во всяком же случае иметь самоукорение и благодарение Господу, как пишет святой Варсонуфий.

Касательно употребления пищи в посты, непозволенной Церковью, я не могу дать вам разрешения настоящего. А когда будете употреблять оную, то принимайте в виде лекарства, от доктора предписанного, а после о сем приносите покаяние пред духовным отцом, и получите от него разрешение. Дозволять непозволенного Церковью мы не можем, а разрешать по содеянии кающимся дана власть от Бога; только не имейте никакого смущения, а успокоивайтесь духом.

Быв вынуждены <по болезни> употреблять пищу в неразрешенные дни, вы оную принимайте как лекарство, а не произвольно за сластолюбие, а принужденно во врачевство, и при исповеди непременно должны исповедать духовнику и принять от него разрешение и быть спокойными.

Ты всуе смущаешься, употребляя приличную пишу во время лечения, а особливо в уставленные дни; ты еще не облечена ни в схиму, ни в монашество; надобно иметь на сие здравое рассуждение. Я тебе не давал позволения в мире бывшей разрешения на скоромную пищу в постные дни, да и никто не может дать на это разрешения, потому что разрешать на преступления правил не дано нам власти, но оное дано: разрешать кающихся в грехах; ты употребляла такую пищу по нужде, и не иначе как в виде лекарства, без всякого смущения, но после приноси о сем покаяние пред духовником, и получишь разрешение. Ежели только в одном этом будем полагать спасение, нерадя о других добродетелях, а паче о смирении, то мало будет успеха.

Пишете еще, что вы давно перестали есть мясное. Начинание это не к пользе вам, потому что подает повод к гордости. В житии преподобного Иоанна Лествичника сказано, что он вкушал, хотя и помалу, но всякую пищу, невозбраненную уставом монашеским, и прибавлено, что сим премудро сломлял рог гордости и кичения. Поэтому советую вам вперед употреблять, во славу Божию, пищу мясную, вместе с семейством вашим, как и все мирские благочестивые христиане употребляют, кроме среды и пятка и постов, по правилам церковным, разумеется, умеренно и с воздержанием и благодарением, во смирение возносящегося помысла, внушающего вам ложную святыню, от которой да избавит нас Господь.

Плач

Устроение твое очень смешанное, и смех и плач, а они в одном дому не бывают; по гордости и тщеславию твоему твой плач не истинный; прочти сама у св. Иоанна Лествичника о плаче, и увидишь, что он тебя надымает только, а не приводит к смирению; в истинном плаче нет возношения, а у тебя еще и плод оного — хула есть; для тебя самое нужное средство — отвержение своей воли и разума; от сего рождается смирение, а гордость уничтожается.

Плоть (блудная страсть)

Вы пишете, что делаете сие <молитвословия> для умерщвления плоти, т. е. хотя победить ее против вас свирепство; то на сие послушайте св. Иоанна Лествичника из 15 Степени от лица плоти к душе ответствие: "ежели ты крайнюю мою и свою познаешь немощь, то тем самым свяжешь мне руки; если пресечешь обжорство, то свяжешь мне ноги, так что далее шествовати не возмогут; ежели прилепишься к послушанию, то тем самим меня разрешишься; аще снищешь смиренномудрие, то тем отсечешь главу мою"; а еще великий старец Апполлос утешал брата, боримого плотскою страстию, сими словами: "не отчаивайся убо о толицем раждежении, еже не толико человеческим тщанием врачуется, елико Божиим человеколюбием"; но надобно знать, что сильная брань сия попускается более за гордость. О чем св. Исаак Сирин и многие святые отцы нас научают. Ибо естественное оное в нас раждежение не может победить нашего произволения без прилогов сих: гордости, осуждения других, чревоугодия и чрезмерного покоя; гордость не разумейте светскую, но духовную... она может укрыться от самого имущего оную.

Средство, употребленное тобою к укрощению плоти, рассудительными отцами не одобряется. У вас должна быть книга "Восторгнутые класы в пишу души"; там прочти у преподобного Симеона Евхаитского на 212 странице о сем, как он советует избегать превосхождений и оскудений, и о железоношении... А о средстве к побеждению плоти прочти у св. Иоанна Лествичника в конце 15 Степени: "познание своей немощи связывает ей руки, воздержание связывает ноги, послушание освобождает от оной, а смирение отсекает ей главу". Покойный о. Леонид со многих, носивших железа, снял оные, ибо пользы не приносят, а только тщеславие умножают, и прочие страсти оставляют не уврачеванными, и слова укоризненного не переносят. И мой тебе совет оставить сие, не телоубийцами, а страстоубийцами мы должны быть, учит св. Иоанн Лествичник. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19).

Погода

Погода суровая, дождь, ветер и холод, так что и к шубе и к топливу надо прибегнуть. Но ведь не всегда благотворность воздуха и ясная погода полезны, заводятся в растениях черви и другие насекомые, вредящие благим плодам. Так бывает и в нашем духовном устроении: посещение благодати, мир, тишина и спокойствие от стужения страстей, если продолжительно и постоянно с нами пребывают, — то опасно, что можем прийти в высокоумие и лишиться заступления, и не будем искусны в борении страстей, и удалимся от скорбного пути. А потому Бог искушает нас противными, к познанию нашей немощи, к терпению и смирению.

Подвиг

<Подвиг> надобно начинать деланием заповедей Божиих, в Евангелии нам заповеданных, — и при старании исполнять оные, видя свое поползновение и немощь, отнюдь не смущаться, а смиряться и каяться. А если бы вы и шли путем заповедей Божиих неуклонно, то опасайтесь с другой стороны опасности: враг не оставит вас обольщать высокоумием и мнением о своем исправлении и тонко оными уловлять. А вы, еще не имея смирения, а видя себя исполняющую заповеди, незаметно можете уклониться в сии помыслы. Надобно почаще иметь в уме слово Господне: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10). Этим можете прогонять высокоумие. Но как мы далеко еще отстоим от исполнения заповедей Божиих, то и невольно должны смиряться и каяться, как пишет преподобный Марк Подвижник в Слове о покаянии. Мы требуем всегда покаяния, но нам хочется видеть свои исправления; как же святой Ефрем в молитве говорит: "Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего". Это не то, чтобы намеренно согрешать,- но видеть грехи и прежде соделанные, и в настоящее время, и отнюдь не отчаиваться, а каяться, считая себя в уме последнейшими всех.

...Не унывай в мысленной брани, наносимой тебе от невидимого врага душ наших, аще и тысящу язв приимеши на день, не отступай от подвига; отрекись своей воли и рассуждения. Бог благ есть и милостив, не попустит выше меры тебе искушения, но нужное и полезное ко обучению; считай себя последнею всех...

"Выше силы своей не простирайся на подвиг"

...Выше силы своей не простирайся на подвиг; ибо мы "не телоубийцы, но страстоубийцы" должны быть. Есть у св. Исаака в 85 Слове: "тело немощное, аще понудиши выше силы его, то впадеши в помрачение"... Ежели укрепляет тебя телесное успокоение, не от лености, но от немощи происходящее, то можешь попустить себе на оный. А сожаление о неисправлении Бог силен вменить тебе в делание (Исаак Сирин, Слово 89). Конечно, бывши в храме, когда не в силах стоять, то можно и сидеть, кроме некоторых важнейших действий службы; и в этом будь спокойна.

Хорошо, что ты удостоверилась внушением матери О. в неполезном своем желании получить монашество безвременно и самочинно. Удивляюсь твоему младоумию и пустой ненаказанной ревности, происходящей от самомнения и самонадеяния. Ты думаешь, что тогда-то уже свято поживешь и спасешься. В чем же состоит мнимая твоя святость? Представляется тебе, что надобно молиться от всего сердца, и открывается тебе небо. Вот явная прелесть! скоро можно дойти и до сумасшествия. Стоишь ли того? А когда думаешь, что достигла или достигнешь сего своими подвигами, то уже и опасно: показывается сим твоя гордость, а за оною прелесть. Не все ли святые, при богоугодной своей жизни, видели себя землю и пепел? Чем и дарование, данное им от Бога, сохранялось, т. е. смирением; а другие считали себя недостойными приятия таковых дарований и пребывали в границах смирения. Ты же стараешься видеть на себе мнимую святыню, а не видя ее, смущаешься, вместо того что бы надобно было смиряться и сокрушаться сердцем, считая себя последнейшею всех; тогда и при малых и немощных твоих исправлениях могла бы успокоиваться благодатию Божиею, на смиренные призирающею. И весь подвиг твой должен быть обращен на действия сердечные, откуда происходят многоразличные страсти и борют нас. Не имея сама сил бороться с ними, призывай Господа и победу приписывай Ему, а в побеждении приноси покаяние и смиряйся. Но ты, как видно, и понятия не имеешь, как бороться и сопротивляться страстям, а только полагаешься на делание и мнимые твои подвиги. Какую ж пользу приносит тебе делание? Кроме вреда — никакой. Когда бы ты жила с сестрою, то от сообращения в словах и действиях могла бы познавать свою немощь, побеждалась словом, яростию, непонесением укоризн или другим чем и приносила бы покаяние, а по времени могла бы и исправляться, и получила бы благое устроение и мир душевный. А теперь какую пользу обираешь от уединения? Только ум кичится, что живешь уединенно. А где мир душевный? Никто тебя не трогает, а ты находишься в смущении. Советую прочитать книгу св. аввы Дорофея повнимательнее, и не один раз, и рассудить, так ли твое жительство проходишь; да прочти в книжице старца Паисия письмо к иерею Димитрию, в коем он представляет вред от безмолвной и необщительной жизни.

Подвиги против страстей тогда только тягостны бывают, когда гордо и самонадеянно проходим оные, а когда смиренно, призывая Божию помощь и исправления оной приписывая, то они бывают удобоносимы. Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф 30),— сказал Спаситель.

В этом-то и делание наше должно быть, чтобы считать себя худше всех: тогда Бог оправдает... Советуй почаще почитывать о смирении, о самоукорении, о терпении: то, может быть, и водрузится в сердце память о сих, а при случае дела и помощь получат, уготовихся и не смутихся (Пс. 118, 60); а когда случится смутиться, то и на сие есть средство: смятохся и не глаголах (Пс. 76, 5). Вот это будет подвиг и делание духовное!

Вам же надобно подвизаться не на одни только исправления молитвенных правил и поста, но и на исправление внутреннего своего устроения, которое приобретается любовию и смирением. Вы говорите, что не можете перенести укоризны и обличения, и остается в вас внутреннее мщение. Это значит, в вас сильно действует яростная часть, от гордости происходящая. А как с оною бороться и побеждать, имеете на сие учителей: св. Иоанна Лествичника, Степени 8, 9,10, 24 и 25, св. аввы Дорофея <<0 еже укоряти себя, а не ближняго" и Нила Сорского "О страсти гнева", и еще у аввы Дорофея "О еже како ходити в путь Божий"... Без самоукорения, терпения и любви нельзя победить сей страсти <гордости>, и требует сие многого времени, подвигов и труда. Видя же себя в такой нищете, невольно надобно смирять себя; а где смирение, там и милость Божия. И спокойствия не можете найти без оного. Ибо Сам Господь научил нас сему, говоря: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф.11,29).

Из всех приведенных вам свидетельств видите, что не должно приходить вам в уныние при прохождении вами подвигов, но иметь надежду на благость Божию; оных же не оставлять по силе своей и возможности. Явно, что враг ратует вас помыслами, будто бы никакой пользы не получаете от прохождения оных; ибо, прекратив оные, повергает уже свои горькие плевелы, различные помыслы и страсти, с чем согласно пишет святой Исаак Сирин: "не о правилах истяжет нас Господь в день он <судный>, но яко оставлением оных входят в нас нечистые помыслы".

Святой Петр Дамаскин в первой своей книге исчисляет семь телесных деланий: безмолвие, умеренный пост, умеренное бдение, псалмопение, духовная молитва, чтение словес и житий отеческих и вопрошение искусных о всяком словеси и начинании, — кои должно безмолвнику проходить. В заключение говорит: "по сих седми телесных деяниях, подобает имети терпение во всех приключающихся, яже попустит Бог к познанию и искусу и уведению нашей немощи". Далее являет плод сего делания: "и тогда начинает ум зрети согрешения своя яко песок морский, и сие есть начало просвещения души и знак здравия ее, и вкратце, бывает душа сокрушенна, и сердце смиренно, и меньшу всех вменяет себя воистинну".

А что ты желаешь затвора, то этого не одобряю и не соизволяю на сие; затвори двери ума и сердца от возношения, а уста и язык от многоглаголания, брани и осуждения, рукам не давай воли простираться на биение; приими совет желающих тебе пользы душевной, — вот и затвор твой совершится, неимущий ни единые прелести и подсады вражией.

О каких ты поминаешь подвигах? И смущает тебя, что вы не так живете, как должно в обители. Подвигов хощет от нас Господь посильных, служащих к обучению нас в добродетелях, но со смирением. А о жизни вашей, ежели бы вы видели, что живете как должно, исправляя все повеленное, все бы это не составило еще совершенства, а самолюбие твое могло бы увлечь тебя к обольщению. Лучше, видя свою нищету, всегда зазирать себя и повергать пред Богом со смирением, нежели видеть свои исправления. Держите путь средний, смиренный, а не восходите безвременно на высокий, не вашей меры путь. Зря свою нищету, никого не зазирайте, не осуждайте, считайте себя последнейшими всех; и когда случится от кого принять укоризну или презрение, считайте себя того достойными. Точно, мы не имеем и тени монашества, как жили прежде древние отцы; они имели и дарования большие, и сохраняли их смиренномудрием; ныне же мы, не видя примеров высокой жизни и дарований и читая только о них в книгах отеческих, не должны упадать духом и считать себя погибшими, но, по Лествичнику, подобно нищим, взирающим на царские сокровища, должны познавать более свою нищету и смиряться; но подвизаться против страстей всегда имеем и случаи и средства; о сем должны попещись и нудить себя, тогда обрящемся и нуждницы пред Господом и получим от Него силу и помощь в исполнении заповедей Его (Мф. 11, 12). Что нам говорить о совершенстве, когда св. Макарий Египетский сказал о себе, что "несть монах, но видел монахи". Итак, успокойся на сей счет и не смущайся; и в том, как явиться пред суд Божий, не надобно надеяться на свои дела, а на неизреченное милосердие Божие и бесценные Его заслуги; хотя бы мы и дела имели, но они не спасут нас без заслуг Спасителя нашего и без смирения, а смирение и без дел спасает, при надежде на милость Божию!

Пишешь, что живешь в рассеянии и нерадении и желаешь душевно поспешить в монастырь: это хорошо, что стремишься в то место, где указано тебе Богом проходить подвиг и приобретать спасение. Но подвиг наш состоит не в одном заключении в стенах, посте, молитве, поклонах, послушании и прочем, — но надобно искать от сих деланий плода смирения. Не худо прочитать тебе у св. Петра Дамаскина во 2 книге 9 Слово о деве, проходившей делание и не имеющей плода смирения; что ей мудрый старец изрек? Ежели будешь иметь в виду стяжать любовь и смирение, то не попечешься ни о чем. Любовь даже и истинную пользу свою предпочитает ближним, а смирение укрепляет своего обладателя и подает утешение. Вот наш весь подвиг должен быть обращен на сии добродетели. Но к стяжанию их надобно понести большой искус от браней вражиих...
 
Подозрение

Ты начала писать об одном грехе своем, происходящем от подозрения, и не докончила. Может быть, ты и ошибаешься в своем мнении, напрасно имеешь подозрение; ибо этому многие есть примеры, а особо в ревности; враг старается показать то, чего совсем и нет; омрачает глаза так, что и движения и слова все кажутся подозрительными. Это он делает, чтобы возмутить и произвести раздор; от чего да избавит тебя Господь...

3. Т—на пишет, что И—ю видеть не может: может, это и на тебя отнесется. Мы все немощны, и когда станем разбирать людей, то едва ли найдется человек с совершенствами; также и о других удаляйся зазрения, довольно свои немощи видеть... Когда же попустим себе иметь зазор, то не только дела судим, но по движениям и о мыслях заключаем; а враг уже готов и белое черным представить.

Покаяние

…сколь опасно отлагать время покаяния и дело попечения о своём спасении. Св. Иоанн Лествичник пишет: (ст.3) «как скоро почувствуешь в себе ко благочестию пламя, то скоро беги, ибо не знаешь, когда оно погаснет и когда во тьме тебя оставит». Когда ты ощущаешь в себе таковое пламя, то знай, что это было звание Божие, ибо благия мысли всеваются в сердца наша от Бога, и кто оные презирает, сам презрен будет от Бога, понеже, по слову Божию: «недостойны творите сами себе вечному животу» (Деян. 13, 46).

...Покаяние тогда только истинно, когда человек, восчувствуя грехи свои, коими прогневал Создателя своего, оставляет греховное действо, сожалеет об оных и раскаивается, и удостоивается прощения благодатию Христовою чрез разрешение священнослужителя Церкви. А когда не оставляет, хоть и кается, то сие не есть покаяние, а даже и опасное, чрезмерное и безрассудное упование на благость Божию, которое, так же как и отчаяние, в равной мере судится пред Богом.

Покаяние, говорю, не тогда только, когда придешь к духовнику на исповедь, но имей всегдашний залог оного в сердце своем, памятуя грехи свои, о которых ты кратко воспомянул; чувствуя, кого ты оными оскорбил, удобнее востягнешься <избежишь> от повторения оных.

Полагаю, вы имеете понятие о покаянии, что не в том оное только состоит, чтобы исповедать пред отцом духовным грехи свои, но надобно всегда памятовать грехи свои и болезновать сердцем, с надеждою на милосердие Божие. Яко беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну (Пс. 50, 5), вопиял святой пророк и царь Давид к Богу, а мы на всяк день слово сие произносим, но с таким ли чувством, как он? Не знаю.

...Хотя бы мы и все установленные нам правила исполнили, и велико делание имели, а не стажем болезненна сердца, — ничтожны труды наши.

Если же вы в настоящее время и покровенны, помощию Божиею, от дебелых... поползновений, то должны помнить, сколько в прошедшее время впадали вы многими увлечениями в сети вражии, и тем смирять себя, всегда укоряя; и какие бы ни были ваши исправления, но безболезненное делание не носит пользы, якоже ложесна суха и древа неплодна; о сем старец Паисий поучал свою братию, собрав отеческие учения, как пишется в житии его.

...Какое должно быть покаяние, прочитай в 5 Степени Иоанна Лествичника и сличи со своим; да хотя бы и грешны не были, но должно иметь сердечную болезнь и о малых и о вседневных прегрешениях, и при всех наших исправлениях, если не имеем сердечной болезни, то суетно все наше делание; прочти о сем у старца Паисия в житии.

...Какие бы вы ни проходили высокие делания духовные, без болезни сердечной, по слову святых отцов, оные мало нам принесут пользы.

...К смерти мы всегда должны готовиться покаянием, действительность коего измеряется не числом поклонов, а сердечным усердием. Помни, что жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19); и потому, когда не исполнишь правила, по слабости ли сил или по другой какой причине, заменяй сей недостаток самоукорением и смирением, которое, по слову св. Исаака, и без дел сильно ходатайствовать о нас пред Богом...

Аще вся повелентя сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10), — учит Господь. А в неисполнении должного хотя мытарево чувство постараемся иметь, чрез что привлечем благодать Божию, подающую нам помощь в делах наших. Но смущаться отнюдь не должно, ибо во оном нет чувства покаяния и смирения, а более вид гордости.

...Грехи твои уже исповеданы пред покойным батюшкою, да и предо мною, и ты уже неоднократно получила на оные разрешение, почему и должна быть покойна в надежде на милосердие Божие и заслуги Сына Его, Господа нашего Иисуса Христа; впрочем, жало болезни о грехах мы должны иметь, но без смущения и отчаяния, подобно как царь Давид, и по отпущении грехов, на всяку нощь ложе слезами омочал (Пс. 6, 7), пепел яко хлеб ял и питие с плачем растворял (Пс. 101, 10), и грех его пред ним был выну <всегда> (Пс. 50, 5); и обнадеживал как себя, так и нас, что сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит (Пс. 50, 19). Святой апостол Петр и по принятии Духа Святого и дарований Его всегда помнил свой грех и плакал о нем; также и св. Павел после великих подвигов, трудов и дарований все называл себя последнейшим, а первым грешником, хульником и прочее. Все сие служит нам примером, что болезнование о грехах полезно и по исповедании их, только без отчаяния, и паки в новой благодати много есть примеров покаяния: один разбойник, пришед в монастырь, и по многих трудах и покаянии, получил успокоение о грехах, но в одном грехе всегда был совестию мучим, почему и считал себя непрощенным; но, по рассуждению святых отцов, и сей грех ему прощен, но оставлено жало болезни, чтобы, чувствуя оное, не вознесся сердцем о своей святости. Судьбы Промысла и благодати Божией нам непостижимы! Смиренные скорее успокоиваются, а гордые, или недугующие мнением, более страждут бодением совести, дабы больше не возгордились и не погибли.

Пишешь ты, что живешь во всяком нерадении и много грешишь, а покаяния не имеешь, других осуждаешь; поэтому ты еще не ощутила того в чувстве сердца, что ты грешна, а только языком произносишь сие слово. Постарайся в чувстве сердца иметь себя грешну, от сего стяжешь и смирение, не станешь других судить, а паче не подлежащих твоему суду, стяжешь и покаяние с умилением. Святой Исаак Сирин учит, что "печаль мысли о своих грехах не дается тем, кои других осуждают" (Слово 89). "Человек, отрешивый уста свои на человеки, о благих и злых, не достоин сея благодати" (т. е. чувства скорби о грехах своих). Итак, постарайся же блюсти язык свой от осуждения, а мысль обращать к памяти своих грехов, о чем и молитва наша есть: "Господи и Владыко живота моего... даруй ми зрети моя согрешения, и не осуждати брата моего..." О чем просить, надобно понудить себя к тому и на делание, тогда будет и плод. Царствие Божие не в словеси, а в деле.

В какой бы мере духовной мы ни находились, имеем нужду во всегдашнем покаянии, присно исповедаясь Богу и духовному отцу в своих согрешениях, немощах и недостатках. Глаголет бо св. Лествичник: "Аще и на всю лествицу совершения наступиши, о оставлении грехов молися". И св. Иаков, брат Божий: исповедайте друг другу согрешения, и молитеся друг за друга, яко да исцелеете (Иак. 5, 16). При покаянии же и всяком исправлении должно помнить, что мняйся любити Бога, не любяй же ближняго своего, ложь есть (1 Ин. 4, 20), и еще: всяк ненавидяй брата своего, человекоубийца есть (1 Ин. 3, 15).

...Нам, по слову св. Исаака Сирина, всегда необходимо покаяние, в котором имеют нужду до самой смерти и грешные и праведные, ибо совершенства на земле нет. Главные же признаки искреннего покаяния суть: неосуждение других и обуздание гнева. Святой Иоанн Лествичник говорит в 8 Степени, что покаяние требует многого смирения, гнев же есть признак великой гордости. А кто осуждает других, того Господь называет в Евангелии лицемером, не чующим бревна своих грехов и недостатков и блазнящимся сучком ближнего. И покаяние, и исполнение заповедей Божиих начинаются с терпения находящих скорбей, как говорит преподобный Петр Дамаскин, и Сам Господь глаголет в Евангелии: в терпении вашем стяжите души ваша (Лк. 21, 19). Терпения же сего нельзя приобрести без смирения и самоукорения, то есть, во всяком случае, обвинения себя, а не других.

Взывая к Богу с покаянием о грехах своих, нельзя опасаться впасть в прелесть, но мысль, будто бы сим делаю одолжение Богу, должно отвергать и далеко отгонять от себя. Кающийся грешник смеет ли когда о сем подумать, когда он ищет и ожидает милости от Бога, подобно мытарю, блудному сыну и блуднице? Они смиренно были проникнуты чувством своей греховности, не смели даже и очей возвести на небо или нарещися сыном, и в таком положении Господь призрел на них и даровал им прощение грехов их.

Что Господь всех приемлет, в особенности грешнейших, по вашему выражению, в том нет сомнения; только надобно сей истине дать прямой смысл: Господь всех призывает и приемлет грешников, но кающихся, а некающиеся сами от него добровольно удаляются.

...Устрашаетесь и смущаетесь духом о приближении к вашим местам болезни — холеры, и просите на сие моего совета и укрепления. Скажу вам на сие, что жизнь и смерть каждого из нас в руце Божией, и без воли Божией никто не отходит от сего света в вечность... Такого рода болезни попускаются для обращения нашего к Богу; дабы, видя людей, внезапно похищаемых смертию, каждый из нас, входя в свою совесть и испытывая погрешения в чем-либо, обращался к Богу с покаянием. Мы видим в Святом Писании примеры (сего): ниневитянам пророк Иона проповедовал: три дня, и Ниневия превратится (ИонаЗ, 4), то есть погибнет; но когда они прибегнули к покаянию, облеклись во вретище и постились, то Господь отвратил гнев Свой от них и помиловал их. Манассия, царь иудейский, прогневавший Бога многими грехами, когда был пленен, окован и ввержен в медного вола, принес покаяние и по принесении оного получил чудесное избавление и прощение... Много есть и других примеров того, что чрез покаяние люди получали милость от Господа; и Езекии царю назначена была смерть, но он покаянием отвратил оную и еще пятнадцать лет прожил.

...Нынешний пост проведя, вы почувствовали в конце уже оного свои недостатки и то, что поздно опомнились. О! не дай Бог сего к концу дней наших, чтобы поздно опомниться; а ежедневно иметь о сем попечение и полагать начало ко исправлению...

Сего же дня случилось мне прочесть 8 Беседу святого Иоанна Златоустаго (о покаянии), и сие, может быть, случилось смотрением Божиим к вашей, купно и моей пользе, из коей часть выписываю: "покаяние есть пластырь прегрешений, потребление беззаконий, отъятие слез, дерзновение к Богу, оружие на диавола, меч, главу его отсекающий, спасения надежда, отчаяния истребление. Оно человеку отверзает небо; оно в рай вводит, оно диавола одолевает; для того часто я о нем предприемлю беседу, что оно надеяние дает нам победить его. Грешен ли ты? не отчаивайся: не неизвестно бо мне, какое оружие против диавола есть неотчаяние ваше. Если имеешь грехи, не отчаивайся. Не умолчу я сие присно говоря: ежели по всяк день согрешаешь, по всяк день ты и каятися должен. Обветшал ли ты сегодня от греха? обнови себя покаянием. Возможно ли, скажешь, покаявшемуся спастися? и весьма возможно. Всю жизнь в грехах провел я, и, аще покаюся, буду ли спасен? Конечно, будешь. Чем сие доказывается? человеколюбием Господа твоего. И если бы едино покаяние было, то бы по справедливости опасался: но понеже с покаянием милость Божия сопряжена есть, а человеколюбие Божие безмерно есть, и благость Его словом изрещи не можно. Ибо твоя злоба меру имеет, твой грех, каков бы ни был, есть грех человеческий, а милосердие Божие есть неизреченное; то надейся, что оно преодолеет злость твою: вообрази себе искру, в море впадшую, может ли она устоять или являться? Сколь мала есть искра против моря, столь мал есть грех против человеколюбия Божия; паче же и не столький, но зело меньший: поелику море, хотя и велико есть, однако меру свою имеет; Божие же человеколюбие есть беспредельно".

Поклоны

О преклонении колен в церкви есть написано в уставе; по каталогу можно найти главу о сем и прочитать; в субботу, в воскресенье и во всю Пятидесятницу <период после Пасхи> не велено преклонять колен, кроме причащения Святых Тайн, когда к оным подходят. За непреклонение колен ты не дашь ответа; а когда не смиряешься, не терпишь и не имеешь любви, взыщется.

Покой

Когда хочешь получить истинный покой душевный, то послушай Господа, заповедавшего нам: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Видишь, чему более повелевает Господь научатися, — смирению и кротости, которые только могут нас успокоить; но наука эта не от одного раза, и не в один день или год приобретается, но многим временем, понуждением себя и помощию Божиею.

...Когда смиришься, и получишь мир и успокоение...

Ты думаешь, вышедши в другой монастырь, успокоиться: кто знает, найдешь ли покой? Покой обретается в смирении; так нас Господь научил (Мф. 11, 29). Не смотри на чужие немощи, а внимай себе и сопротивляйся страстям, проси Божией помощи, и Господь вразумит тебя и укрепит тебя в истинном пути.

...Чтобы не иметь никакой скорби и вдруг получить спокойствие — это отнюдь невозможное дело; когда все страсти победим, уничтожим гордость и стяжем смирение, тогда обрящем и покой, ибо и Господь повелел учиться от Него кротости и смирению для обретения покоя (Мф. 11, 29

...Мы, осуждая других, себя мним нечто быти, и лишаемся спокойствия; вы знаете Господнее слово: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29); то аще не имеем спокойствия душевного, значит не имеем смирения и кротости.

...Покой же обретается в смирении и кротости, по заповеди Самого Спасителя... (Мф. 11, 29); не достигая же сего, должны винить или ставить причиною не другого кого-либо, но себя. Прежде вы имели вину своего беспокойства, ходя по чужим келлиям и слушая сплетни; теперь и своя келлия, и нет сплетни, отчего ж нет покоя? — В Старчестве пишется: "аще ново небо и нову землю устроиши, ни тако обрящеши покоя, аще не имамы терпения и смирения". Покой приобретается после борьбы со страстями и трудов, бываемых о сем; безтрудный же покой обретый сомнителен есть и не тверд. Многие, и трудами обретшие оный, просили старцев помолиться взяти от них покой и послать брани, яко пользу от них ощущали. Не покой, но крест вводит в Царствие Божие: ежели ищем покоя, то он бежит от нас, а когда вменим себя недостойными быти оного, тогда неведомо — как успокоиваемся; тем-то и искушается наша к Богу любовь и вера, когда без пренемогания и доблественно терпим и несем внутренний крест или внешний, какой угодно послать Господу к нашей пользе; только это известно, кто несет великодушно внешние скорби, укоризны, досады, уничижения, лишения и прочее, те имеют более внутренних утешений.

Вы желаете спокойствия и мира душевного, но никак не можете его достигнуть. О! это великий дар Божий, и Сам Господь указал нам, где искать оного... (Мф. 11, 29). А к достижению сего необходимо нужны искушения и скорби, как и Сам Господь, прежде крестной смерти Своей, много пострадал и претерпел: был укоряем, досаждаем, уничижаем, и нам оставил Собою образ, да последуем стопам Его. Читайте в книге св. Исаака Слова 78 и 79, — увидите, что и искушения нужны, и за что оные попускаются, и чем от них освободиться. Там более о духовных внутренних искушениях упоминается, и вы примените к себе; если некоторые из оных находите в себе, то не смущайтесь, а смиритесь и успокойтесь. Еще скажу вам: мир и спокойствие есть великая награда, но как воины получают награду за подвиги и пролитие крови, так и мы — духовные воины — должны прежде претерпеть многие искушения и скорби со смирением, обвинять себя, а не других, и умалив (таким образом) страсти наши, т. е. победив их, а паче гордость и возношение, гнев, ярость и проч., тогда и сего дара удостоимся — мира душевного.

Касательно же внутреннего или душевного успокоения, — это состоит не в нашей власти, а, по устроению каждого, Сам Бог или награждает, или отьемлет до времени, устрояя всепремудрым Своим Промыслом наше спасение... Впрочем, я только напомяну вам об одной истине, которую Сам Спаситель нам изрек к снисканию спокойствия: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29), и: во смирении нашем всегда помянет нас Господь (Пс. 135, 23); но к приобретению сего драгоценнейшего перла много предлежит труда и подвига, не столько телесного, сколько душевного...

Из двух писем ваших вижу, что вы все находитесь в малодушии и скорбях... да что же делать? Куда от них укрыться? "И ново небо и землю нову аще бы могли устроить, и тогда покою обрести не возможем". Он обретается в смирении и кротости, по словеси Господню (Мф. 11, 29).

...Эту мысль отложи, что другим предоставлен покой, а тебе только нет. Какой покой? Хоть на небо занеси без смирения, не обрящешь покоя, и там страсти не дадут покоя. Веруй сему и старайся здесь их исторгать...

...Мы ищем покоя, а оный нам не на пользу. Покой обретается в кресте и в предании себя воле Божией, и пока страстями боримы и плохо на них вооружаемся, то покоя нельзя обрести.

...Покой-то нам и душевный не пользует прежде очищения от страстей, а паче от тщеславия и высокоумия. Св. Исаак Сирин о сем учит в 78 Слове: "егда обрящеши на пути твоем мир неизменен, тогда убойся" и прочее.

Ты пишешь, что в это время занималась книгами и прочее, "забыв, что есть люди", но не мни, чтобы эта твоя тишина была благонадежная, а предварившая настоящее волнение. Ведь и море во время тиши предвещает бурю и волнение, а твоя тишина и не могла быть прочна, сокрытым бывшим внутрь тебя страстям и не побежденным.

Ты пишешь, что теперь во всем покойна, и опасаешься, будет ли от сего польза? Не надейся на сей твой покой, будет еще и брань к познанию твоих немощей и увидению страстей; впрочем, не убойся сего, Бог посылает по мере сил наших, как можем понести, чтобы и обучались в брани и в смирение приходили; а истинный покой рождается от истинного смирения, до которого ты еще далека.

...Вы описываете свои смущения и хотите найти покой там, где вас никто не будет знать, или удалиться так, чтобы никого не видеть, кроме Божия света, как бывают схимники. Я должен вам сказать, что ваше мнение очень ошибочно; куда вы ни поезжайте, куда ни скройтесь, нигде не найдете спокойствия при вашем теперешнем устроении. Не места, не люди вас беспокоят, а сами себя мнением своим беспокоите. Вы везде будете сами с собою и не уйдете от смущения, пока не смиритесь и не оставите мнения, что на вас все смотрят и думают что об вас. Это вам искушение вражие, но оно на вас сильно действует от вашей духовной гордости; вы, может быть, прежде и проходили подвиги и труды, и полагали, что сим угождаете Богу, и не смирялись, считая себя последнею всех, как и Господь повелел: егда сотворите вся поведенная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должны бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10). Чрез это обольстившись, вместо благого, мирного и спокойного устроения, улучили смущение и беспокойство... Теперь весь ваш труд и подвиг должен быть обращен на смирение, и когда оно будет с вами неотлучно, то будете совершенно спокойны. Что вас беспокоит? Вам кажется, что об вас худо думают; что вам до сего дела? Вы имейте сами себя хуже всех, то сие мнение вас и будет успокоивать; а вы, вместо того, беспокоитесь от самолюбия и тогда, как никто не думает ничего об вас; всякому есть о чем подумать — о своем спасении. Вам одно средство к спокойствию: самоукорение и смирение; впрочем, уединение не только вам не поможет, но еще более повредит, как учит святой Иоанн Лествичник, — таковым, как вы, "ниже след безмолвия видети" не попускает. Когда уже вы с людьми не можете себя устроить по заповедям Божиим, то как будете бороться в уединении с невидимыми врагами?

Мы думаем найти спокойствие в удалении от себя всего того, что нас оскорбляет; но, напротив, оно находится в удалении нашем от мира и страстей: славолюбия, сластолюбия и сребролюбия, от которых и прочие страсти рождаются и борют нас. Но мы должны им противляться и терпеть скорбь. А как мы нимало им не противимся, а всегда более действуем по страсти, и вместо того, чтобы смириться, еще более самолюбие и гордость умножаются; и в мнимых наших скорбях, вместо того, чтобы винить себя, обвиняем ближних; и, думая ратовать их, ратуем против себя; и как мы не несем добровольно никаких скорбей, а отражаем их, то Бог и посылает другого рода скорбь, — тоску и томление духа, чтобы смирились и искали от Него помощи. Прочти у св. Исаака Сирина 79 Слово; там увидишь, как попускает Господь таковые искушения: томительную скуку и уныние, и предлагает на оное врачевство — смиренномудрие сердца; и постарайся сим врачевством исцелить свои душевные язвы.

Т. У—на помянула, что без внешнего покоя невозможно иметь внутреннего; это ошибочно; мы видим многих во всяком внешнем упокоении, но внутренно смущающихся; покой доставляет смирение.

Вы просите моего совета, где поселиться, продав имение: в М—е или в К—е, и говорите, что вам нужен покой. В ответ на сие я должен сказать вам, что покой внутренний, которого вы ищете, приобретается не местом жительства, а исполнением заповедей Божиих со смирением: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29), — сказал Спаситель наш. Обращаясь с ближними, мы более познаем свою немощь, нежели в уединении; а чрез познание своей немощи приходим в смирение; но всегда и во всем должны мы просить помощи у Всемогущего Бога, Он есть мир наш, по слову Апостола (Еф. 2, 14), и только благодать Его сильна даровать нам покой душевный.

...Куда бы вы ни заехали, хотя в дальние страны, но пока не смиритесь, не можете успокоиться... Вы думаете, что, переехавши в другое место, где вас не знают, будете уже и покойны, но, напротив, это будет так на две недели или на месяц; а там те же брани на вас восстанут, и вы только и будете с места на место переходить...

...Упоминаешь о своем устроении и спокойствии; но оному советую не доверять и не обольщаться, а более взирать на мимошедшее время жизни и окаявать себя; да почему знать, может, и мнимое спокойствие не есть ли подсада вражия, дабы обеспечилась, что уже спасена?..

Слава Богу, что ты удостоилась быть причастницею Пречистых Христовых Тайн и получила спокойствие духа. Говоришь, что оное редко дается тебе за грехи твои; грехи-то грехами, но на них врачевство — покаяние; а спокойствие подается и грешникам, но смиренным и кающимся; а есть другое что-то, лишающее нас спокойствия, — это гордость, в имении которой, или в обладании оной тобою, ты сама не отрицаешься; так обрати же на нее все твое внимание, во всякое время и при всяком случае отвергать ее господство самосознанием и самоукорением.

...Ты думаешь найти покой, но оный даруется тогда, когда смиримся и укротим страсти. Надобно определить себя на скорби и чаять их по вся дни; ибо наш путь прискорбный, а не пространный; впрочем, Господь силен облегчить оный и не послать выше меры, ибо иго Господне благо и бремя Его легко есть (Мф. 11, 29, 30). Только гордые сами себе отягчают свои скорби, а потому всегда и везде нужно смирение; а оное стяжавать удобнее отсечением своей юли и разума, и ни в чем себе не доверять, и не делать ничего по своей воле...

...Когда мы ищем покоя, то оный бежит от нас, а ежели добровольно предадим себя на всякую скорбь, то невидимо обретаем успокоение...

...Помни же свое устроение, гордое и страстное, и смиряйся во всяком случае: одно смирение может доставить тебе спокойствие и мир. Самонадеяние твое всему было причиною; приникнувшие страсти ты не могла различать, что они суть от смущенного твоего устроения; и теперь еще остались следы зависти, тревожившие тебя... А когда бы положила себя мыслию последнюю всех, то, верно, нашла бы спокойствие. И теперь, смотри, опасайся козней вражиих, против N.; когда в чем увидишь ее похваляемую и предпочитаемую тебе, то старайся еще больше себя смирять, зная, что прежде пострадала от подобных случаев, и так была ослеплена, что и не видала сего пагубного в себе действия. Какие же плоды пожинала? Смущение, скорбь, лишение мира и прочее...

Вы, матушка, жалуетесь, что у вас между сестер нет ладу: все это, кажется, оттого, что мы упускаем из виду цель свою: искать спасение, которое снискивается терпением, смирением и любовию; нужны пост, молитва и прочие подвиги, но без оных добродетелей мало от сих воспользуемся. Брань вражия велика против нас, а сила наша немощна; а где смирение, там и вся сила его разрушается; мы же, бедные, кийждо своего си ищем, а не яже ближняго к созиданию, и свое бревно в глазу имуще, не престаем толковать о сучке, видимом в ближнем; оттого и не успеваем, а бываем подручны врагу...

...Когда займется чтением отеческих книг и размышлением о своей худости и о том, что здешнее все мимолетно, а будущее вечно, то и получит успокоение...

Вы, видно, запомнили отеческие учения и примеры: ежели бы мы достойны были покоя, то Бог и сарацинскому <языческому> сердцу известил бы нас успокоить. А еще вспомните оного пустынника, у которого брат был игуменом в монастыре: он, оставя надежду на Бога, понадеялся, что брат его успокоит, — пошел к нему во обитель; тот принял его с радостию и дал келлию, но и забыл про него. Пустынник ждал несколько дней, но никто его не посетил и пищи не принес; он, видя это, запер келлию и пришел к брату, а тот спросил: "когда он пришел?" и узнав о том, что он надеялся от него покоя, наставил его, чтобы надеялся на Бога, а не на человека, ибо Бог и человеку о нас возвещает...

...Покой, сколь при болезни ни дорог, но оный состоит не в нашей воле, — приобрести его, а дар Божий, посылаемый смиренным. Только не искусивши другого образа жизни, на одном мысленном предположении нельзя основываться: мы имеем в виду примеры держащихся и своей келлии и бегавших сообщества, но не обретших спокойствия. Чрез сообщество с людьми мы только можем исправлять заповеди и научаться терпению.

...Ты должна знать, хотя бы ты проводила и подвижно духовную жизнь, но все не должна искать радости и спокойствия; этим пользуются токмо совершенно умертвившие себя миру и смирившиеся; а без смирения получение духовных дарований весьма опасно, может обольстить и повредить. Если же ты имела в начале духовную радость и спокойствие, то это благодать Божия тебе подала, как еще младенцу, требующему млека; а возмужавши требуем и твердой пищи; отъятие благодати к смирению твоему.

...Инок, аще смирит себе, на всяком месте покой обрящет...".

...Спокойствие снискивается не столько от дел, сколько от смирения (сим не отметаю дела, они нужны), как и Господь научает нас: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29).
 
Поминовение усопших

...О поминовении родных твоих на ектении, чтобы их именно поминали, — маменька твоя желает еще прибавить вклад. Это напрасно, может быть, и будут при вас поминать, но после невозможно, ибо если всех на ектении поминать, то одна ектения продлится больше обедни, и сим наведут ропот слушающим; на ектении же больше поминаются новопреставленные или значительные, строители обители, и то не более, как одно или два имя. Но проскомидия самое важное поминовение, ибо вынутые части за усопших погружаются в кровь Христову и очищаются грехи сею великою жертвою; а когда случается память кого из родных, то можешь подать записку и помянуть на ектении.

Помощь Божия

Все же наши дела ничто без помощи Божией; и то, что я к тебе пишу, не поможет без твоего произволения и без Вышней помощи. Св. апостол Павел пишет: аз насадил, Аполлос напои, Бог же возрасти (1 Кор. 3,6).

Ты пишешь, что выше сил твоих скорбь твоя и ты не можешь понести оной; это правда. Но зачем же забываешь слова Спасителя нашего Иисуса Христа: невозможная у человек, — говорит Он, — возможна суть у Бога (Лк. 18, 27); без Мене, — говорит Он паки, — не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5). Так, действительно, и бывает. Когда человек оставляется самому себе, то никакой скорби понести не может: все выше силы его; а когда получит помощь от Бога, то скорби делаются удобоносимыми и даже незаметными...

Господствующей в тебе страсти не можешь свободиться и исцелиться от оной, — ищи врача; а врач душ и телес наших есть Сам Господь Иисус Христос. Он силен дать Свою помощь призывающим Его. Прочти о сем у св. Иоанна Лествичника в 15 Степени... как призывать Его святую помощь, со многим смирением, притом и надлежащих дел не отступать; церковное служение, коим получаем освящение, келейное, хотя малое, правило, с понуждением, по силе пост, чтение словес отеческих, сокрушение сердца, страх Божий, память смерти, суда, вечных мук и Царства Небесного: все это снискивает милость Божию, и помощь Его посылается нудящимся.

...Спрашиваешь ты: можно ли иметь в монастыре оружие на случай нападения воров?. Если есть у вас военный корпус, данный от правительства, то оному можно иметь и оружие; а нам не должно прибегать к сему средству; наше оружие не плотское, но духовное, о коем св. Апостол (Еф. 6, 14—17; 1 Сол. 5, 8) написал: вера, надежда и прочее — броня, шлем, меч духовный. Крест Христов — наше непобедимое оружие. А когда мы будем уповать на видимое оружие и употребим оное при нападении, и если случится смертоубийство, то каковой дадим ответ пред Богом? и какой должен быть соблазн перед людьми? и совесть не даст покоя. По моему мнению, лучше не предпринимать сей обороны, но возлагать упование на Господа и Пречистую Богородицу и угодника Божия Святителя Николая Чудотворца. Мы видим из житий святых отцов, как Бог защищал рабов Своих от нападения врагов: одних ослеплял, другим показывал воинство защищающее или церковь, на воздухе стоящую, и другие многие средства употреблял к защищению и сохранению их, а иногда и попускал быть обиженными, по смотрению Его. И в наши времена во многих местах случались внезапные похищения, как и в вашем монастыре было; но в таких случаях могло ли оружие подать помощь? Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущий; и аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий (Пс. 126, 1),— Священное Писание глаголет. И мы будем возлагать упование на Господа и просить Его помощи и защищения в обстояниях и напастях. Не на лук бо мой уповаю, и меч мой не спасет мене (Пс. 43, 7), но десница Твоя защитит мя, и мышца Твоя покрыет мя...

Не малодушествуй: верь, что Господь, пославый тебе крест сей, зрит твои страдания и укрепляет, а иначе не могла бы и понести; ежели бы не содействовали страдания твои твоему спасению, то не были бы и посланы. Бог всепремудр, промыслитель, всеблаг, всемилостив, и одним словом сказать: Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8), и сия-то любовь желает твоего спасения и содевает, обветшавая дебельство плоти и ветхого человека, обновляет духовного и нового человека.

...Господь Сам близ вас; Он вас укрепляет, помогает и даже утешает во время благопотребно. Как бы вы могли переносить скорби и головную боль свою, если бы не Господь помог и укрепил? Будете достойны и будет вам полезно, то и там Господь расположит к вам какую-либо мать или сестру; а скорбей нигде не уйдешь; куда ни пойди, везде они усрящут, тако Господу устрояющу.

...В отеческих святых книгах не обретается, чтобы, пошедши в монастырь, пещись о стяжании; но паче отречением мира называется оставление всех мирских стяжаний, дел и о них попечений, и о родных пещись также отречено. Пимен святой и Феодор Печерский примером своим показали нам путь сей, и многие другие наставили и делом сотворили; монашеские же деньги, входящие в домы родных, суть огнь, поядаяй их стяжания; то как же я могу тебе дать совет в противность отеческих постановлений; хотя бы кто и предлагал бедность родных — но разве Бог не промышляет о Своем создании и не силен их воспитать чрез живущих в мире? Ежели бы ты жил в мире, то дал бы ответ за то, что не помогаешь им, а ныне сего от тебя Бог не истяжет; когда Господь даст тебе дарование — твори им милость духовную, наставь их писанием на добродетель...

Помыслы

Помыслы стужающие и беспокоящие имеют многое различие: прилог или приражение помысла не имеет греха, но есть искус нашего самовластия, к чему оное преклоняется, — к ним ли или к сопротивлению им, а когда бывает сосложение и сочетание с оными страстьми, считается грехом и подлежит покаянию. Не в силах будучи сами противиться оным, должно прибегать к Богу, повергать свою немощь и просить Его помощи, просить и Матерь Божию о помощи на оные. Когда кто одолеваем бывает помыслами, то это знак, что предварила гордость, и потому надобно чрез оные более смиряться.

Ты не понимаешь, как это: "побеждать и побеждаться от нас зависит"? А как же иначе? приходит прилог какого помысла скверного; в твоей воле состоит принять оный или отвергнуть; когда сочетаешься с ним и сложишься, то уже пленилась и стала побеждена; а когда отвергла прилог, то победила. — Но ты хочешь знать и о движении похотном? ежели оно просто движется, без нашей воли, но от естества, — это не есть побеждение. Но надобно не услаждаться оным, а зазирать себя, просить помощи от Бога и находить в себе вины; ибо и кроме естества попускается брань сия за возношение, за осуждение, за излишний покой и разрешение (на пищу). О всем сем подробно есть у св. Исаака Сирина в 77 Слове.

Сопротивляйтесь первому прилогу мысленному, сокрушайте младенцы вавилонские, пока они еще младенцы, — молитвою и смирением; а когда возрастут, то уже будут исполинами и трудно им сопротивляться.

Помыслы (откровение помыслов)

Откровение устроено от святых отцов, чтобы не могли укрыться от неопытных вражии козни...

А что есть польза неотъемлемая чрез откровение помыслов, то сама на себе искусила; о чем и святые отцы нас научают, дабы не таити помыслов, но являти их: являемое свет, а неявляемое тьма (Еф. 5, 13). Само бо то, еже являти и открывати злые помыслы отцем, увядает оные и немощнейшие творит.

По уставам иноческого предания, при пострижении от Евангелия предают старицам, а не духовным отцам, которым должны новоначальные открывать свою совесть для получения советов и наставлений, как противостоять искушениям вражиим; но это не есть исповедь, а откровение, исполняя в сем случае апостольское предание: исповедайте друг другу согрешения ваша (Иак. 5, 16). Таинство же исповеди совершенно другое и не имеет к откровению никакого отношения; обязанности духовника совершенно другие, нежели отношение к старицам.

Для тебя все еще ново, и ты не знаешь, с чего начать, о чем вопрошать и в чем открываться матери; в короткое время ничему нельзя научиться; но многим временем, случаями и опытами упремудрит тебя Господь... Соображаясь, сколько можно, с возможностию и с своим устроением, открывайся в недоумениях, в страстных и гордых помыслах, в скорбных приключениях, в осуждении и тому подобных. Откровение, тоже и покаяние, врачует немощи наши и увядает злые помыслы... и сказанные тебе слова на твои недоумения принимай с верою, с каковою должна и идти на откровение.

...Святой Кассиан в Слове к игумену Леонтину пишет, что "рассуждение происходит от истиннаго смирения, да не точию еже творим, но и яже помышляем открываем отцем; и да ни в чем же своему помыслу веруем, но во всем словесем старец да последуем; и оно добро быти веруем, еже аще они искусят"... напротив, кто водится самосмышлением, самочинием и противоречием, тот и не видит, как бывает низлагаем врагом, потому что сии действия происходят от гордости, а какой от нее происходит вред, и напротив, от смирения — польза, прочти сама в Лествице: о послушании, о гордости и смирении, и увидишь явственно.

...Соболезнуем, что спасительное установление — откровение помыслов — у вас находится не только в забвении и в пренебрежении, но даже и в посмеянии. Прочти главы св. Симеона Нового Богослова, св. Иоанна Лествичника, св. аввы Дорофея, св. Каллиста и Игнатия, 14 и 15 главы, и св. Кассиана в Слове к игумену Леонтину; найдете в оных согласно, что невозможно спастись без откровения помыслов и покорения своей воли и разума. Как же бедственно сопротивляться толикому учению святых и всепремудрых мужей, в них же сам Святой Дух действовал.

Я потому тебе предлагал иметь откровение, или совет, не доверяя своему разуму, дабы не принять того за истину, что есть ложь, и не прельститься; а когда не можешь сего сделать, то сама умудряйся и поучайся в том, что более приводит нас к смирению и показует гнусную гордость и от оной происходящий вред.

Тягость твоя точно, видно, оттого происходит, что не чином открывалась, но без веры и с зазрением. Это мы видим и на древних отцах: которые с верою открывали помыслы, те получали пользу; а, напротив, другие без веры говорили, соблазнялись; что было и с покойным батюшкою (Имеется в виду о. Лев (Наголкин)): многие им пользовались, а многие соблазнялись. Помню, м. Н. какую принимала от него пользу по вере; а когда оную потеряла, соблазнялась, и уже не умиротворилась, а он все тот же. Господь да простит ее. Я написал к тебе только живой пример, что тебя тяготило и лежало на сердце.

...Когда В. не находит пользы в откровении, не надобно ее к этому и нудить; без веры и произволения какая уже будет польза? Когда с верою приходит, объясняет свои немощи и смиряется, — Бог дарует и слово к пользе того; а ежели кто идет с сомнением и пренемоганием, когда что не по нем, то какая ж тут польза может быть?

...Кажется, что-то в тебе утаилось, чего ты, по самолюбию, не могла совершенно открыть матери... оттого и не получаешь скоро успокоения в восставшей на тебя брани и буре страстей. Когда получше разберешь сама себя, то найдешь причину — самолюбие и гордость. Советую разобрать себя получше, и чего сама не видишь в себе, то спроси... не замечает ли она чего в тебе; иногда одна мысль утаившаяся много ведет за собою бедствий, а открывшаяся, тотчас подает успокоение. Имей веру и спасешься; все же, что не от веры, грех, и бойся составлять свой разум и волю.

Что было с тобою такое сильное волнение, то ты виновата тем, что не открываешься матери Н.; а о сем я тебе многократно писал и теперь повторяю: стыд твой происходит от гордости, не хочешь пред нею показаться такою немощною и смириться, и тем сама себе умножаешь брань.

К тебе особенно скажу несколько слов касательно откровения: не то только должно открывать, что пьешь, ешь и правил не исправляешь, но главные страсти, которыми ты или действуешь, или помыслом каким борима, надобно объявлять со смирением и самоосуждением, и принимать слова старицы, как Богом внушенные ей к твоей пользе. Главные же страсти суть: гордость, славолюбие, сластолюбие, сребролюбие, гнев, ярость, злопомнение, ненависть, леность, тщеславие, распря, строгое суждение недостатков ближних, строгое взыскание с служащих, скверные мысли, зазрение ближних и подобные таковые; страстные помыслы или деяния должно говорить со смирением, а не скрывать их; явление свет, а не явление тьма. Одно воспоминание том, что надобно сказать, удерживает нас от грехов.

...Главные вопросы твои... об откровении помыслов, кои ты затрудняешься открывать своей старице, а паче такие, кои бывают против нее, и вместе сама сознаешь, когда откроешь оные, то уже более не повторяются. Итак, ты должна из сего заключать, что потому и тяжело врагу откровение, что его козни обличаются и помыслы исчезают; и надобно все помыслы открывать, хотя бы оные казались и преходящими, но все оставляют в сердце след своего зловония; и это еще не твоей меры, чтобы не все помыслы открывать. Святой авва Дорофей пишет о сем в 5 Поучении... как и кому открывать помыслы и что не следует одно говорить, а другое умалчивать, но все сказывать. Святой Симеон Новый Богослов в 122 главе: "подобает же на всякий день исповедати всякий помысл духовному отцу" (а у вас старицам).

Ты, М. А., не оставляй без объяснения своих немощей, только смиренно и сознательно; а если так оставишь, то они останутся неуврачеванными, а к ним и новые прибавятся: тогда труднее будет сбросить с себя бремя.

Помыслы исповедовать надобно те, в которых воля наша участвует и соизволяет на них, укосневая, и делается мысленною преступницею пред Богом. Десятая заповедь ясно показывает нам сие; все заповеди запрещают делать зло, а оная и желать мысленно; но те помыслы, которые только приражаются, а мы с ними не согласуемся, не соизволяем на них и отвергаем, не нужно исповедовать.

Какая ты малодушная! Огорчилась крепко о том, что стужали тебе на меня хульные помыслы; как же ты можешь запретить им стужать? Это не в нашей силе. Прилоги врага не суть наш грех; но тогда, когда мы примем оные, собеседуем с ними и соглашаемся, тогда они могут почесться грехом; а ты не только не соглашалась с ними, но даже и скорбела о том, что они тебе на ум лезут, думая, что тем уже и согрешила. Враг же, видя твое малодушие, радовался сему и больше на тебя восставал; а, напротив, ты нимало в этом не виновна, будь спокойна...

Описываешь свое горестное устроение, которое, сама видишь, происходит от закоснения в откровении; мы тебя отнюдь не связываем на сие, но ты сама себе вредишь и, поступая против отеческих учений, сама себя связуешь, сплетая бездну мыслей неподобных, коими аки веригами опутываешь свое сердце, и не хочешь откровением и сознанием от них свободиться. Знай же, что враг тебе сие запрещает, дабы обладать твоим сердцем; за то и награждаешься от него горькими плодами. Видя в себе все противное и имея при себе врачевство, для чего не открыться? — он тебе запрещает для того, чтоб не только сделать тебя повинною в прошедших принятых помыслах, но впредь еще и горшее предложить напоение. Ты не можешь себе представить, как мы болим о тебе и скорбим — помоги же и ты хоть несколько и пособи; без тебя самой ни молитвы наши, ни помощь Божия не могут содействовать. Ты говоришь: "не имею способности объясняться", — однако ж ты написала нам очень ясно все то, что тебя тяготит. Не можешь языком сказать матери Р., напиши на бумаге, и свободишься, благодатию Божиею, хоть чрез письменное откровение. Откровение являет смирение, а закоснение гордость; равно и худое мнение о других плод есть гордости.

...Откровение тогда пользует, когда соединено с послушанием, — тогда приносит плод смирения; а откровение с требованием, чтобы было так, как и чего ей хочется, нимало не принесет пользы.

Какой же толк в том откровении, когда оное не приносит успокоения? Ведь откровение не одно нужно, а при оном и послушание. Принимать, по откровении, совет и уже не самосмышлять и не верить своему разуму: от этого рождается смирение.

Видим из письма твоего, что страдаешь, при многих твоих немощах, и закоснением в откровении; это самая большая сеть вражия, чтобы запутать тебя в свои пагубные сети и лишить душевной пользы. Отринь всякий стыд и со смирением изъясняйся, — хотя и выговоры будешь получать, все это послужит к твоему смирению.

Когда надобно о чем сделать откровение и чувствуешь закоснение: уничтожь себя, смири, вмени прах и пепел, достойную попрания, и попроси Господа, дабы сие чувство в тебе утвердилось; в сем устроении отойдет от тебя закоснение и, вместо чаемого стыда, найдешь свобождение, спокойствие и утешение. Это пишем не теорию, а практику. Святые отцы сами прошли путь сей и нас научают, а отчасти и сами на себе испытали, что самоукорение и смирение есть надежнейший путь ко успокоению нашему.

Описываешь свои смущения, при откровении помыслов бываемые, и какой терпишь труд, открываясь; а не открываясь, паки и паки находит смущение; также и о постриге смущаешься. На сие скажу тебе, что смущение твое происходит от действия вражия: он завидует твоей пользе и наводит на тебя разного рода смущения: боязнь, неверие, негодование; а после и тем ввергает в уныние, что не откровенна, и внушает требовать вопросов от самой матери и приписывать ей вину, что будто тобою не занимается. У тебя только в том и время проходит; когда ж ты мирно помолишься Богу? И как смиришься, когда всякое смущение противно есть смирению и обличает гордое устроение?

Для того-то и послушание и откровение, чтобы истребилась гордость, а водворилось смирение; открываться должно со свободою и смирением, а тебя запинает враг и не допускает до сего.

...Ты думаешь довольствоваться только откровением. Этого одного мало. Если открыть свои раны, надобно и лекарство на них: укоризну, досаду, поношение, насмеяние и прочие неприятности для самолюбия и гордости, врачевства которых ты и не будешь иметь, а будешь обольщать себя, что живешь с откровением...

...Ненавидяй добра диавол воспрещает тебе это <откровение помыслов>, наводя страх, что ты этим скорбишь старицу, а особенно когда против нее, если будут неприятные помыслы. Но ты должна разумевать козни вражии, ибо он нанесет тебе помысл, которого ты и не желаешь и несогласна с ним, смутит им и запрещает поведать старице, чтобы не обличалась лесть его, а ты, призвав Господа, и скажи старице: вот какие помыслы наносит мне враг и воспрещает о них говорить, но я, хотя освободиться от них, открываю их вам; и уверь ее, что воля твоя нимало в них не участвует. Этим способом эти помыслы уничтожаются...

Я хотел было делать возражения на приносимые тебе от врага на меня ложные подозрительные помыслы, но оставляю, дабы паки не возобновилась в тебе прежняя отрава. Диавол клеветник искони, и ныне оклеветал меня пред тобою; и что ж он тебе принес? Не мир и тишину, а смущение и скорбь; так, как и древле Адаму, — не обожение, а смерть.

Когда тебе придет твой тяжелый нрав, — вини себя, а не других; и понудь себя к откровению, что тебя смущает, хоть бы и на мать Н. что пришло; не бойся, но говори ей, получишь облегчение. Знай, что это враг тебе запинает и хочет тебе погибели, а после и в отчаяние влагает; всему этому корень есть гордость, а победа на оное — смирение.

Ты хочешь, чтобы она тебе не открывала помыслов, которые на тебя ей приходят, отчего и думаешь быть мирна к ней; однако ж я не думаю, чтоб мог мир быть у тебя; хотя она тебе и не скажет, а ты все будешь убеждена, что она ими обладаема, и в прочих ее откровениях останется при тебе жало смущения на нее. Мне кажется, тебе лучше обратить внимание на себя, познать кознь вражию, как ее, так и тебя возмущающую, и не запрещать ей говорить приходящие и всеваемые ей от врага помыслы. Чрез обличения они могут упраздниться, а ты не ей, а врагу приписывай оный прилог; а ей советуй приходящими на тебя помыслами не уязвляться и не смущаться, не ставить даже оные себе в вину, для того, что оные то же, что и хульные помыслы, — токмо беспокоят без всякого на то ее согласия; а она уже думает, что тяжко согрешила, желая найти отраду в откровении; но при смущении твоем еще более возобновляется брань, и наносит враг, что точно так истинно твое к ней нерасположение. Пусть она помыслами сими пренебрегает и не смущается об них, тогда может об них и не говорить, и тем посрамит врага; а когда по немощи и скажет, ты не смущайся и не весели врага.

...Это вы хорошо сделали, что поговорили друг другу откровенно о своих немощах, прося каждая снисхождения себе в оных. Все являемое свет (Еф. 5, 13), а неявляемое тьма. "Якоже змий, от темныя норы изнесенный на свет, тщится бегство употребити и сокрытие; тако и лукавые помыслы, изряднейшею исповедию и изглаголанием явлени бывше, тщатся бежати от человека", — пишет святой Кассиан. Токмо блюдитесь, да не так, как прежде бывало, при объяснении укалывать друг друга, а не себя обвинять; при сем последнем уже не будет иметь места оправдание или воспоминание прежде бывших смущений и явится успокоение и мирное устроение.

После же, в то ли время, а уж непременно по окончании дня, изъяснив друг другу свои смущения, которые имели, испросить прощение, и будете мирны; а когда не будете сего делать, но смущаться за помыслы и таить их, то они могут возрасти и худой плод принести.

Ты говоришь, что не знаю, в чем открываться; а когда что и есть, приду и забуду. Во избежание сего, как только заметишь приходящего волка, да украдет и погубит твое устроение какими бы то ни было страстными помыслами, тотчас запиши, чтобы не забыть, а пришедши, и объяви их. О том не смущайся, что будто не так говоришь или не все сказала: это сеть вражия, дабы смутить тебя...

...Также и это отвергай, что мать тобою не занимается: от твоей веры зависит твоя польза, и юное отроча просветит Бог возвестить тебе пользу; а когда без расположения, — то хотя к пророку пойдешь, то и оного обезумит Бог (св. аввы Дорофея Поучение 5). Это все сеть вражия, чтобы тебя против матери восставить. Ты можешь и сей помысл сказать, но в виде покаяния, а не упреков или выговоров. Когда так будешь поступать, то умиротворишься и успокоишься.

...Ты уже испытала, что чрез откровение и изъяснение своих немощей и вражиих подсад можно получить успокоение. Ты говори, что меня смущает такой и такой помысл против вас, или против сестры какой, хотя ты с ним и не согласна; а ежели и согласна по немощи или неразумию и ослеплению, и то объясни; то, кажется, не должно бы быть тут неприятностям, а должно оным разрушаться; только изъясняй со смирением, показуя рану и желание исцелиться, а не вроде выговора или упрека...

Я к тебе много писал и давал наставления, чтобы имела откровение, но ты пишешь, что не видишь своих пороков и не знаешь, в чем относиться и о чем вопрошать? Кажется, это происходит от гордости, ибо смирение открывает нам всегда наши грехи и свои немощи познавать, а без сего трудно спастися. Думая, что идем правым путем, вместо того прельщаемся, и вместо мира, тишины и спокойствия обираем плоды горести, смущения и нестроения, и лишаемся благонадежия во спасении.

Упоминаешь о матери З., что она нудится к откровению, и до болезни; но не видно, есть ли ей от сего польза. Когда получает оную, то пусть и понуждается продолжать. Враг же, "ненавидяй гласа утверждения", наводит ей тяготу и болезни; но на это не должно смотреть: оно пройдет. Так же и на других сестер за сие же самое вооружается враг и вооружает на них людей, противляющихся сему постановлению святых отцов. Но также на это нечего смотреть: лишь была бы им душевная польза и избавились от сетей вражиих.
 
Помыслы на молитве

Не удивляйся тому, что во время службы находят тебе помыслы различные: когда ты принимаешься за оружие против врагов, т. е. молитву, то и они на тебя вооружаются сильнее прилогами помыслов. Прибегай ко Господу на них молитвою и не смущайся: они исчезнут; а когда будешь смущаться, видя, что оные не оставляют тебя, то сим больше их на себя вооружаешь; а когда со смирением стоя вопиешь на них к Богу, то и успокоишься...

В случае же рассеянности мыслей на молитве не надобно смущаться, но смирять себя и окаявать, что может нас успокоивать, в чем святой Иоанн Лествичник укрепляет, научая: "старайся всегда бродящие твои мысли собрать воедино. Бог не взыскивает того, чтоб ты во время молитвы совсем никаких не мог иметь других мыслей; не отчаивайся, будучи мыслями расхищаем, но благодушествуй, созывая всегда бродящие свои помыслы: